— Надеюсь, Сень. Но давай для начала дождемся врача и послушаем, что он скажет.
— Она же не умрет?
— Я очень надеюсь на то, что все обойдется.
Через несколько минут к нам выходит врач:
— Вы родственники Вознесенской?
— Да, — поднимаемся с сыном и подходим к нему. — Как она?
Тот разводит руками:
— Вознесенская упала на скользком тротуаре и ударилась головой. Есть небольшое сотрясение. Пациентку можно забрать домой. Некоторое время ей нужен покой, назначение по лекарствам я сделаю.
Арсений теряет всякий интерес и возвращается к стене, садится на лавочку.
— Сотрясение — и все? — переспрашиваю удивленно.
Мать рассказала, что чуть ли не переливание крови требуется и что моя бывшая в полной отключке.
О том, откуда мать узнала, что Аврора лежит в этой больнице, да еще и в отключке, я задумываюсь только сейчас. Уж больно дело пахнет подставой какой-то.
— А у нее точно только сотрясение? — спрашиваю с сомнением.
— Слушайте, да, у нее только сотрясение. Ваша Вознесенская за ночь вынесла весь мозг медсестрам, санитаркам и врачам. Это ж надо так уметь. Она заставила сделать ей КТ всего организма, то тут, то там у нее болело! — врач явно нервничает. Да, уж мне ли не знать, как Аврора может вывести из себя. — У нее только легкое сотрясение. Недельку поваляется на диване и как новенькая будет.
— А что с водителем?
— Каким водителем? — округляет глаза врач.
— Который сбил ее.
Немая пауза.
— Сбил? Она на обледенелом тротуаре поскользнулась.
М-да. Вот уж деревня дураков, и я в ней, походу, главный клоун.
— Ясно. Спасибо. Забираем.
Я прямо ждал, что врач вознесет руки к небу и воскликнет: «Слава богу!» Но видимо, профессионализм все-таки взял свое, и доктор лишь кивнул, сказал что-то насчет документов, которые нужно забрать с результатом обследований и ушел.
Пока появилась минутка, я решил позвонить Насте, поговорить хоть минуту, но мой телефон, оказывается, выключился — села батарейка.
— Сень, у меня батарея сдохла, дашь позвонить с твоего телефона?
— Так и у меня сдохла, — вертит передо мной смартфон с темным экраном.
Хочется набрать номер Насти, чтобы услышать ее голос и объясниться, но, видимо, получится уже из дома.
— Пап, а что мы дальше будем делать? Мама же не переедет к нам жить?
Я правда не знаю, как можно умудриться стать такой сукой, чтобы родной ребенок не захотел видеть мать в своем доме. Ведь была же она когда-то нормальной. Когда-то очень, очень давно. Когда еще корона так сильно на мозжечок не давила.
Семья у нас была так себе, но и она не творила херни.
— А вот и я! — бледная и прихрамывающая Аврора ползет по стеночке.
Прямо с минуты на минуту ласты склеит, не меньше.
— Меня выписали, — машет бумажкой перед моим носом.
— Как трамвай, который тебя переехал?
— Какой трамвай? — строит из себя дурочку и тут же беспечно машет рукой. — Твоя мама что-то напутала. Так бывает, понимаешь? С возрастом перестаешь верно воспринимать слова. На самом деле, я просто шла-шла и упала. Так скользко у вас! В Канаде обрабатывают специальном раствором тротуары, и они чистые, снега на них нет, но тут совсем не так — я отвыкла.
Для человека с сотрясением она болтает непозволительно много.
— Поехали, — беру ее за локоть и тяну за собой. — Сень, погнали.
Сын смотрит на меня чуть ли не как на предателя.
Его дом — воистину его крепость. Даже когда мать заявилась без спроса, он так и не вышел к ней.
Аврора спешит к машине бодро, даже с улыбкой на лице. На нем больше нет ни тени страдания. Актриса, мать его!
Сажаю ее назад, а сын усаживается вперед, отворачивается к окну, делает вид, что спит.
— Как хорошо, что вы у меня есть, семья моя! — произносит торжественно. — Гриш, ты же не против, если я остановлюсь у вас? За мной уход нужен, а гостиница, сам понимаешь, совершенно не подходит.
Молчу. Видимо, поэтому Аврора, думая, что шалость удалась, продолжает трещать дальше.
— Ох, мальчики мои, как же я соскучилась по вам! Наконец-то мы вместе! Втроем, и больше нам никто не нужен!.. Погоди, Гриша, а куда ты едешь?
Я по-прежнему молчу, лишь зубы сжимаю сильнее от накатившей головной боли.
— Гриша! — Аврора рявкает уже как совершенно здоровая, а я паркуюсь у подъезда.
— Сень, посидишь в машине, ок? — спрашиваю у сына.
— Ладно, — Арсений смотрит на меня с интересом, я же выхожу из тачки и выволакиваю Аврору.
— Да что ты делаешь-то!
За руку насильно веду ее к подъезду, открываю дверь. Все это время Аврора брыкается и орет, что она ничего не понимает, а я упорно поднимаюсь на нужный этаж и жму на кнопку звонка.
Мать распахивает дверь буквально через пару секунд.
— Что здесь происходит? — смотрит на меня испуганно.
— А это, мама, я возвращаю тебе твою любимую невестку. — Бесцеремонно пихаю Аврору в спину. — Это ж надо было додуматься! Одна башкой собственноручно об асфальт приложилась, вторая наплела с три короба. Нахера ты лезешь, мам?
Аврора надувает губы, а мать выступает вперед.
— Хочу и лезу! Ты мой сын!
Вот маски и спали.
— Давай проверим, на сколько меня еще хватит, мам, — произношу устало, но твердо. Мать осекается.
— Я же правда как лучше хочу… — произносит уже более примирительно.
— Хотела бы — оставила бы меня в покое. А теперь вот, ухаживай сама за своей протеже!
— Но как же…
— Меня это не волнует, — разворачиваюсь и спускаюсь, шагая через ступеньку.
— Сынок, я же не могу! — летит мне вслед.
— Можешь! — выкрикиваю на весь подъезд. — Херовый план придумать смогла, сможешь и с Авророй разобраться.
Вылетаю на морозный воздух и падаю в тачку. Заведенный, но счастливый.
— Вот это ты крут, пап, — с гордостью произносит Сеня и дает мне пять.
Давно пора было это сделать.
Глава 35
Настя
Пока доезжаю до дома, успеваю сто раз накрутить себя, а потом успокоиться. И так по кругу.
Нервы ни к черту.
Какой же надо было быть дурой, чтобы снова повестись на это!
Корю себя на чем свет стоит. По дороге пару раз превышаю скоростной режим, теперь ко всему прочему придут штрафы со снимками с дорожных камер.
Да пошло оно!
И ведь я искренне поверила в то, что все может измениться. Что, вероятно, это наш шанс. Я же чувствовала, что не отболело ни у кого. Тянуло друг к другу.
Но по ходу дела не отболело лишь у меня. А у Гриши все по плану. Сначала я, потом Аврора, затем снова я. Я настолько накручиваю и перенакручиваю себя, что даже те крохи адекватности, что остались, безжалостно глушатся потоком брани.
Дома, в квартире, смотрю на экран телефона. Ну может, хоть сообщение написал? Черкнул пару строк? Но там лишь сообщения по работе да пропущенный от брата. От Гриши что? Правильно — ничего.
Ни одного чертова слова!
Перед сном иду в ванную, а когда выхожу, вижу пропущенный от Ули, перезваниваю.
— Слава богу, с тобой все в порядке, — выдыхает она.
— Да что со мной может случиться? — удивляюсь.
— Я тебе пару раз звонила, абонент был вне зоны доступа.
Хмурюсь. Мне не приходили сообщения. Может, и Гриша звонил, да не дозвонился.
— Может, проблемы с сетью?
— Насть, тут Гриша вернулся, — тихо говорит Уля, и я слышу, что она переходит в другую комнату, отрезая себя от голосов. — Он думал, ты осталась у нас.
— Полагал, что я жду его с платочком у окна?
Злость душит меня, хочется вывалить все дерьмо на кого-то, но это должна быть уж точно не Ульяна.
— Да. То есть нет, — путается она. — Короче, он сказал, что Аврора и его мать…
— Мне это неинтересно, — грубо обрываю подругу.
— Насть, — Ульяна теряется от моего выпада.
— Уль, я его застала с бывшей женой. Они целовались. А потом он мне долго и упорно рассказывал, что она для него совершенно чужая, ровным счетом ничего не значит. Что она пустое место. Потом между нами вроде как все налаживается, мы проводим ночь вместе, а наутро я узнаю, что он уезжает к ней!
