Дочь друга. Порочная связь (СИ) - Кир Хелен

Может я урод? Ну кому в моем возрасте скучно на тусе?

Демидов проходу не дает. Я честно пыталась забыться в его обществе, только ни черта не выходит. Руки Саши против Глебовых просто не идут ни в какое сравнение. Чертов Авдеев! Теперь навсегда в моем сердце засел, как заноза. Ни вытравить, ни выжечь каленым железом. Что за наказанье.

— Саша, не нужно, — отодвигаюсь, пытаясь расширить дистанцию, но Демидов прет напролом. — Саш!

— Я так соскучился, Лис.

— Не называй меня так, что за дурацкое прозвище. Фу.

— А мне нравится. Звучит. Нежно.

— Саш, хватит, — встаю и отряхиваю смятое платье.

Саша недовольно смотрит, а я отхожу дальше. Не могу я с ним даже минуту близости выдержать. После Авдеева ничего не хочу и никого. От Демидова пахнет по-другому. Он реально перебарщивает с туалетной водой. А мне выдержать такое не под силу. От Глеба пахло иначе. Утонченнее, дороже и вообще. От него мужчиной пахло, а не мальчиком, который настолько сильно озабоченный, что противно. Слюной всю залил, фу.

Нет, против Саши я ничего не имею. Он классный, звезда вуза и все такое, но… Не моя мечта. Обидеть его не хочу и терпеть сил не осталось. Тот день рождения был защитной реакцией, я использовала его, а теперь ничего подобного не желаю.

— Долго меня мариновать будешь, Алис? — Саша подходит ближе, а я неосознанно шаг назад делаю. — Бежишь, как от прокаженного. Так противен, да? Не подхожу что ли для тебя?

Его взгляд болью во мне отзывается. Какая странная жизнь? Вижу, что небезразлична ему, а мне все равно. Нигде не откликается. Саша сверкает глазами, как громовержец, он правда не виноват, что я как ледышка теперь, но по-другому не могу.

Нужно все сказать. Объяснить, что нам не по пути. Понятия не имею, как буду жить дальше, но быть с человеком, что параллелен мне, смысла не вижу. Зачем мне Демид? Чтобы постить фотки для Авдеева, как сегодня сделала? Вдруг увидит и пожалеет, что потерял меня? А он находил? Сама же его почти соблазнила.

— Саш, прости.

— Прости? В смысле? Ты что?

Лицо Демидова меняется на глазах. В зрачках загорается мрачный огонь, что готов спалить меня к чертям. Дело сложнее, чем я думала. Он все же имел на меня серьезные виды. Вот же черт, заигралась я.

Саша хватает меня за предплечья и приближает. Наклоняется ниже, шипит в лицо.

— Убежать надумала? Да что с тобой? Все же хорошо было, Алиса!

— Саш, давай остановимся. Мы не пара друг другу. Зачем я тебе?

— Зачем? — недоуменно смотрит. — Я думаю о тебе днем и ночью. Всех девок позабывал. Одна ты перед глазами маячишь. Алис, издеваешься? Я никого так не обхаживал. Ни пред одной так не прыгал на задних лапах. Только ты. Что не понятного? А ты говоришь остановиться? Остановиться?

Демидов заводится все круче. Голос повышает громче. Внезапно затихает музыка и мы становимся слышны всем. Стоим на всеобщем обозрении, как два тополя на городской площади. Девочки шушукаются и возбужденно обсуждают нас, постоянно высматривают новые подробности. Парни деликатно отвернулись, а Сомов долбит пальцем по заклинившей музыкальной системе. Наконец, он нажимает волшебную кнопку и громкие треки вновь глушат звуки.

— Саш, я в таком тоне разговаривать не собираюсь, — обрываю его. Давай поставим на паузу. А лучше вообще прекратим. Ведь не было ничего особо, не преувеличивай.

— Алиса, окстись, твою мать, — орет Демидов и на нас реально снова смотрят не таясь. Я начинаю нервничать. — К чему тогда терлась со мной. Надежду давала. Я как пес за тобой хожу. Ты думаешь, что одна такая? Да я только пальцем щелкну…

— Щелкай, Саш. Меня только оставь в покое. Пожалуйста, — разворачиваюсь и ухожу.

Выносить подобное больше не желаю. Мне надоел этот фарс. Мы даже не спали, мы просто ходили в обнимочку и целовались. Все!

Да, возможно, я виновата, что дала ложное впечатление, что будем настоящей двоечкой. Родители еще подключились, вот что плохо. Реально о нас как о паре всем заявляли, но не правда же. Бред какой-то. Почему я вовремя не остановила их непонятно. Ах, да. Я была занята мечтами о Глебе.

Ищу Олю, вытаскиваю ее из рук загребущего Ильи. Так кажется его зовут. Сообщаю ей, что уезжаю. Она ведет по мне расфокусированным взглядом и кивает, как заведенная. Ясно, поплыла девочка от своего обожаемого паренечка. Повезло ей. Знаю, как это таять в объятьях того, кто нравится.

— Ты поняла? — трясу ее, приводя в чувство.

Она немного очухивается и умоляюще спрашивает.

— Не обидишься, Алисочка? — торопливо оглядывается. — Он такой хорошенький, я не могу. Просто летаю, понимаешь. Прям голову сносит. Алис, пожалуйста, — умоляюще пищит. — Ой, нет. Сволочь я, а не подруга, — спохватывается и носик мило морщит. Глаза слезами наливаются, но она мужественно произносит. — Уеду с тобой. Нашу дружбу не разбить. Даже самым классным парням в мире.

— Оставайся, — улыбаюсь и обнимаю ее. Не заберу, конечно. Я же ей не враг. Понимаю еще как, что с ней творится. Внимательно смотрю на Илью. Парень вроде бы ничего. Глаза чистые, совсем не подлые. И на Ольку реагирует болезненно, вон как таращится, боится, что уйдет. — Мне нужно одной побыть. Развлекайся. Я такси вызову.

Спешно покидаю дом Сомовых. Прыгаю в машину и не дождусь пока домой приеду. Без пробок долетаю быстро, расплатившись выхожу из машины и меня тут же разбивает паралич. Не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой.

Я узнаю его сразу. Он не успевает подойти, а я уже знаю, что это он. Моя сладкая отрава, мой яд, мой гребаный наркотик. Когда обнимает, тысяча иголок пронзает тело. Горячо и сладко, горько и нежно.

Его запах. Его руки. Его голос.

— У меня переночуешь.

Без лишних слов подчиняюсь. Заранее знаю, что бы не предложил, все сделаю и все выполню беспрекословно.

Что я там говорила по поводу Наташи…

Забудьте и прокляните меня.

Я предательница.

29

Глеб за всю дорогу не говорит ни слова. Я сижу ни жива ни мертва, только чуть-чуть наблюдаю за ним. Он будто чувствует, как я смотрю и только сильнее челюсти сжимает. Агрессивный вид Авдеева пугает и завораживает. Возможно я сумасшедшая (что скорее всего так и есть), но влечет к нему все больше и больше.

— Я жду.

Настоящий суровый мачомен, Боже. Он такой шикарный, такой притягательный, что мне страшно от своего безумного желания. Вновь из головы выносит все стопы, я как завороженная.

Нет не так. Как привороженная! Самое страшное заклятие заговора действует. Не могу прояснить сознание, что долбит до красных пятен: Глеб, Глеб, Глеб.

Внутри ураган, шторм и буря. Не скажу ему никогда этого, никогда-никогда. Просто сегодня пусть будет, то, что будет и гори все огнем. В последний раз. Клянусь себе и обещаю, заклинаю карой небесной, что в последний.

Подаю руку и выпархиваю из машины. Хочу быть грациозной для него. Хотя в глаза не смотрю по-прежнему, но очаровать его желание слишком огромно. Хочу, чтобы нравилась и много что еще желаю неистово.

Глеб сжимает ладонь, и я слышу отрывистый вдох. Авдеев почти тащит меня, едва за ним поспеваю. Лифт словно по заказу открывается. Едва втолкнувшись в него, Глеб тут же припирает меня к металлической стенке. Давит всем телом, расхлестывает собой.

— Целовалась с ним?

Знает. Он видел рилс.

Эйфория накрывает с макушкой, тону в ней. В голосе Глеба неприкрытая ревность.

Значит, он… Да?

— Нет, — машу головой и впиваюсь в его плечи, скрытые кожаной курткой. — Нет.

— Алис…

Глеб ведет пальцем по распахнутым губам и смотрит так греховно, что пальчики на ногах и руках подгибаются. Я расплываюсь под ним, рассахариваюсь.

— Что?

Он отводит взгляд и мучительно прикрывает веки. Грудь вздымается под тонкой тканью, буквально расходится как меха, но он молчит. Только ресницы трепещут, и кожа на щеках подрагивает. Не выдерживаю, тянусь к самым сладким губам в мире, со стоном целую.

Как же я скучала. Как же мне не хватало всего этого, Господи. Я не могу. Не могу больше.