Личная ассистентка босса (СИ) - Котлярова Екатерина

— Ты ещё и лыбишься? — Рома перескакивает через стол, хватает меня за грудки и выдёргивает из компьютерного кресла. — Ты знал! Знал прекрасно, что нас связывает! Она и её мамаша сломали мне жизнь! Я сидел! И если бы не этот шанс, я бы так и остался за решёткой.

Я позволяю другу трясти меня. Рома отшвыривает меня, я с трудом успеваю сгруппироваться при падении на пол. Я слишком дезориентирован. Во рту вкус Миры. Лёгкие заполнены её запахом. Нежным ароматом её духов. Я знаю её любимые. Весенняя сакура.

— Прости, брат, — всплеск ярости прошёл, и Рома протягивает мне руку. — Прости, — помогает мне подняться и хлопает по плечу. — Я встретил её возле лифта перед обедом. Она всё такая же…

Друг растирает лицо ладонями, которые дрожат. Я хмурюсь, начинаю сомневаться в том, что поступил правильно. Семь месяцев назад друг вернулся из госпиталя, где проходил лечение после тяжёлой минно-взрывной травмы правой ноги и живота. Мы обходим тему того, что было там, на поле боя, но порой Рома срывается. Редко. Но я вижу в его глазах отголоски пережитого. Он уходит в себя. Вспоминает что-то, о чём говорить не может.

Мы познакомились ещё в средней школе. Два деревенских парня, мечтающих о счастливом будущем. Рома всегда был заводилой и душой компании. Его обожали девчонки, стремились попасть к нему в постель. А он любил только одну.

Любит. Всё ещё любит и не может забыть. Болезненно. Одержимо. До трясучки.

Я видел, как его ломало, когда он загремел за решётку. Как каждый мой визит он хотел спросить, как она, кто у неё есть. Но всегда одёргивал себя. Пытался доказать себе и мне, что ненавидит девчонку.

Я никогда не верил в то, что Саша могла его подставить. И когда увидел её портфолио на должность креативного директора, решил сам провести собеседование. И был поражён, когда девушка не узнала меня.

— Она строит из себя перепуганную овцу! — Рома ревёт и бьёт раскрытой ладонью по столу. — Делает вид, что не узнала меня. Представляешь? Восемь лет прошло. Восемь лет, — в голосе друга надлом. — Она замужем?

Дёргается вперёд и, кажется, снова хочет схватить меня за грудки. Он впивается в моё лицо взглядом, обещающим скорую расправу, если я дам положительный ответ.

— Успокойся, Ром! — рявкаю, начиная злиться. — Нет. Она не замужем. Но у неё есть сын.

— Сын?

— Сын. Ему семь лет.

Я вижу ошарашенное выражение лица. Рома втягивает воздух сквозь стиснутые зубы, медленно выдыхает.

— Подожди, — мотает головой и поднимает руку. — Семь лет? Нет. Этого просто не может быть. Просто её мамаша подложила её под кого-то. Просто… Нет…

— Ты сам в это веришь? — спрашиваю тихо, но с нажимом.

— Я не верил в то, что моя любимая может свидетельствовать против меня и говорить, что я солевой, — мужчина ерошит волосы. — Зачем ты взял её на работу?

— У неё отличное резюме и впечатляющий опыт работы.

— Стёп, ты мог найти кого-то другого!

— Я не мог. И не хотел, — отвечаю честно. — Послушай меня, я твой всплеск излишней эмоциональности перетерпел. Вполне вероятно, что у тебя есть сын, который растёт без отца. И воспитывает его женщина, которую ты всё ещё любишь. Заткнись и дослушай, — вскидываю руку, когда он пытается что-то сказать. — Твоё дело — поговорить с ней или нет, но свои эмоции, впредь, держи при себе. Не нужно устраивать разборок на работе. Что-то хочешь обсудить? В нерабочее время.

— Сказал мне человек, который уже больше полугода сохнет по своей помощнице, а после поцелуев в отеле так и не осмелился позвать её на свидание, — закатывает глаза Рома. — Когда ты стал таким нерешительным? К тебе всегда бабы в очередь выстраивались…

— Пошёл вон! — рявкаю с яростью.

— О как! — Рома смеётся. — Значит, у меня всплеск эмоций, а ты сама сдержанность. Ну-ну.

Я в бешенстве сжимаю кулаки.

Когда тема разговора касается одной кареглазой ведьмы, вся моя выдержка летит к чертям собачьим.

Мне сложно держать руки при себе, когда вижу её, входящую в кабинет. Нерешительную, робкую и красивую. Красивую особой женственной красотой, данной природой. Пухлые губы, нос с небольшой и очаровательной горбинкой, округлые, чуть детские щёки и длинные чёрные ресницы.

Всё это я успел рассмотреть ещё в первую нашу встречу. Полгода назад, когда моя секретарь уволилась. Позже я часто буду думать о том, когда именно повернулся на своей помощнице. В момент, когда она вошла в кабинет? Смущённая, растерянная и одуряюще красивая? Когда вскинула на меня полный испуга и надежды взгляд больших кукольных глаз? Или когда улыбнулась, одной только улыбкой пробивая удар в солнечное сплетение?

Дать точный ответ невозможно.

Я понял, что влип по уши, когда узнал, что она начала встречаться с Зуевым. Меня просто колотило от ярости и злости, когда он приходил в мою приёмную и дарил слащавые улыбочки моей помощнице. Меня трясло от дикого желания схватить его за грудки и вышвырнуть за дверь. Уволить. Сделать всё возможное, чтобы он не приходил. А девчонка не смотрела на него влюблёнными глазами.

Но я останавливал свои порывы. Понимал, что нельзя. Не имею права.

Она моя секретарь. Умная. Исполнительная. Сообразительная и схватывающая всё налету. Она стала моим счастливым талисманом. Её интуиция и умение быстро считывать настроение партнёров поражает. В то время как её умение впускать неподходящих людей в свой близкий круг, поражает ещё больше.

Я понимаю, что если обозначу свои намерения, свою заинтересованность в Смирновой, могу потерять ценного специалиста. Всегда предпочитаю не смешивать работу и личную жизнь. Работа остаётся на работе, стоит выйти за пределы офиса. А дома меня всегда ждёт моя сладкая принцесса.

Но все установки полетели к чертям собачьим в день её свадьбы.

Она. Собиралась. Замуж.

Я узнал в последний момент. Подписывал заявление на отпуск без задней мысли. Мира отработала полгода, сдала все свои дела, добросовестно выполнила всю работу, не оставив хвостов. И как удар ножом в самое сердце — новость о том, что Смирнова выходит замуж за этого слащавого паршивца.

Услышал случайно в туалете, как коллеги обсуждают, что Зуев не просто так вокруг неё крутится. Надеется, что за мужа девчонка будет топить и продвинет вверх по карьерной лестнице.

Словами не описать то бешенство, ту ярость, которая накрыла с головой.

Замуж собралась?

Несмотря на то, что я видел милование Смирновой с Зуевым, не мог подумать, что девчонка решит выскочить за него замуж.

Я считал её своей. Всё выжидал удобного момента.

И чуть не упустил.

Я сорвался во дворец бракосочетания сразу же. Летел на машине, нарушая все правила движения и проскакивая на красный свет светофора. Меня трясло от ярости, от злости на самого себя. Упустил. Сейчас она станет совсем чужой. Возьмёт чужую фамилию. Ляжет с Зуевым в кровать.

Зубы скрипят, почти крошатся от мысли, что Мирослава уже спала с ним. Что его руки оглаживали её тонкую талию, вызывали мурашки на шелковистой коже. Что она, запрокинув голову и прикрыв глаза, тихо стонала под ним. Выкрикивала его имя.

Я даже не припарковался, бросил машину у входа и ринулся искать зал, в котором заключали брак Смирнова и Зуев. Моя женщина пришла ко мне в руки сама. Налетела. Окутала неповторимым запахом весенней сакуры и жасмина.

Красивая. Невесомая. Заплаканная. Моя.

Моя до ломоты в костях. До дрожи в поджилках. До грудного рычания, зарождающегося внутри.

Идеальная.

Для меня идеальная в своей неидельности.

Я стоял и жадно впитывал её образ. До мелочей. До каждой клеточки. До каждой слипшийся реснички. Платье красивое, но не её. Слишком тяжёлое, мешающее двигаться. Фата скрывает шикарные светлые волосы. Я нёс какую-то ахинею, пока взгляд охватывал мою женщину с ног до головы.

Мою девочку.

Именно в тот день я осознал, что больше держать дистанцию не могу. Что игра в босса и подчинённую мне надоела. Я хочу её. Не просто хочу, я жажду. Жажду обладать. Обладать её телом. Мыслями. Сердцем. Улыбкой.