Жена офицера. Цена его чести (СИ) - Ви Чарли

И он рассказал. Про Веронику, свою бывшую, которую он когда-то любил, про её мать, которая не захотела пускать его к Алёне, а он чувствует, что эта девочка – его дочь, ведь она сама к нему потянулась. Говорил сжато, без обычных своих ироничных отступлений.

– Дурь редкостная, — выдохнул я, когда он закончил. — Но… в какой-то степени понятная.

Понятная. Потому что я сам жил всё это время в плену у «понятной» дури — у надежды, которую нельзя было выпускать на волю, у боли, которую нельзя было трогать. Мы с ним, такие разные, оказались в одной лодке — лодке отцов, которые потеряли свои семьи и теперь цепляются за любую соломинку, чтобы что-то вернуть. Он — за дочь, которую никогда не знал. Я — за сына, который уже смотрит на меня, как на незнакомца. Только Артём продолжал бороться, даже дочь выкрал. А я?

– Ладно, спи. Завтра рано разбужу. Надеюсь, ночью менты не нагрянут.

Он кивнул, благодарный за то, что я не читаю нотаций.

Кто я такой, чтобы судить его?

Я остался один на кухне. Допивал своё пиво и слушал тишину, нарушаемую теперь ровным, детским дыханием из гостиной. В этом доме, где так давно не было детей, снова спал ребёнок. Чужой. Но её присутствие странным образом наполняло его каким-то забытым смыслом. Охранять. Давать крышу над головой. Быть тылом. Даже на одну ночь.

Я потушил сигарету. Нужно было проверить, не раскрылась ли она. Подойти, поправить одеяло, как когда-то я делал для своего сына.

Артём не боялся, готов был бороться за Веронику, за дочь, за своё счастье, и это не давало мне покоя всю оставшуюся ночь.

Глава 33

Утро было мерзким, небо серым, на улице моросил дождь. Я толком не спал, всё думал об Артёме и его маленькой девочке. На рассвете они уже проснулись и уехали в клинику. Спать ложиться не стал, у нас заказ был на сегодня. И я решил заняться делом.

Дом располагался в частном секторе. Заказчик – дяди Вани, старый знакомый, который знал меня ещё пацаном. Работа была кропотливой, требовала сосредоточенности: развести трубы, смонтировать теплообменник, подключить к системе.

Работали молча, поначалу. Размеренно, привычно. Лязг ключей, шипение сварки, запах металла и горячей изоляции. Дядя Ваня, коренастый, с руками, как лопаты, подавал трубы, комментировал что-то насчёт диаметров и давления. Я кивал, вставлял патрубки, проверял резьбу.

На перерыве, когда мы оба присели на корточки перед почти собранным узлом, дядя Ваня, вытирая лоб, пробурчал: – Ну, вроде, нормально теперь. Спасибо, Архип. А то я тут один всё тяну, а суставы уже не те. – Не за что, – ответил я, проверяя соединение. – Да, кстати, – сказал он неожиданно. – Твою Надю вчера видел.

Всё внутри замерло. Руки сами по себе продолжили движение, затягивая гайку, но в голове наступила полная, оглушающая тишина. Старая, натренированная реакция: не реагировать. Не подавать виду, что мне интересна эта тема.

Дядя Ваня помолчал, ожидая, видимо, вопросов. Не дождался, вздохнул и продолжил: – Давно её не видел. Похорошела баба. Спокойная какая-то стала. Видно, жизнь наладилась.

В груди заныло. «Спокойная». «Наладилась». Значит, правда. У неё всё хорошо. Без меня хорошо. Я молча кивнул, встал, чтобы проверить следующее соединение.

Дядя Ваня посмотрел на меня с удивлением, потом понимающе хмыкнул. – Дети же мне квартиру купили, в новой той многоэтажке, за парком. Переезжаю потихоньку. Этот дом продавать буду. Вчера как раз вещи первые отвёз. И в лифте с ней столкнулся. Она, выходит, на шестом живёт. Со мной на одном этаже. Соседи теперь, выходит.

Соседи. Ирония судьбы была настолько циничной, что хотелось засмеяться. Я семь месяцев избегал любых намёков, не искал, не спрашивал, боялся даже случайно наткнуться. А она оказалась в двадцати минутах езды от моего дома. Будто судьба сама подкидывает возможность увидеться с ней.

Случись этот разговор ещё вчера, я бы просто промолчал, но вчерашнее появление Артёма, будто что-то изменило. Я больше не хотел отсиживаться и бороться со своим благородством. Мне безумно хотелось увидеть Надю.

Я закончил работу на автомате. Проверил сварку, давление, дал дяде Ване последние инструкции. Он расплатился наличными, поблагодарил. Я собрал инструмент в ящик.

– Адресок той новостройки не сбросишь? – спросил я, уже стоя в дверях. Дядя Ваня снова посмотрел на меня пристально, потом достал из кармана потрёпанную записную книжку, вырвал листок, что-то написал. – На, – протянул он. – Дом 24Б, парадная 3. Но ты, сынок, с умом. Не наделай глупостей. – Не сделаю, – ответил я, забирая листок.

До вечера я метался по другим объектам, но мысли были там, о том листке в кармане. «Спокойная какая-то стала». Значит, не мучает её наша история. Значит, забыла. Или старается забыть. Может, у неё уже кто-то есть. Тот самый «ухоженный урод», которого я так боялся представить. Имею же я право, в конце концов, знать? Я отец её ребёнка. Хоть и бывший. Имею право… просто убедиться, что с ней всё в порядке.

После работы я заехал домой. Быстро смыл с себя рабочую грязь под прохладным душем. Переоделся в чистые джинсы и тёмную футболку, сверху дублёнку. Не для того, чтобы производить впечатление. Просто чтобы не выглядеть как оборванец.

Дорога до того дома 24Б заняла не больше двадцати минут. Парковаться не стал, просто загнал машину на обочину рядом. Вошёл в парадную. Чисто, пахнет свежим ремонтом. Лифт. Шестой этаж.

Сердце билось так, будто я снова бежал под огнём, низко пригнувшись. В ушах гудело. Я вышел на этаж. Длинный коридор с четырьмя дверями. Квартира 62.

Я стоял перед дверью, не решаясь поднять руку.

Что я скажу? «Здравствуй, я просто мимо проходил»? Глупо.

«Хотел сына проведать»?

Но что бы я ни придумал – это был просто предлог, и она это в любом случае поймёт.

Внутри шла борьба. Одна часть кричала: «Уходи! У неё новая жизнь! Ты её разрушишь! Ты уже всё разрушил!» Другая, та, что разбужена вчерашней решимостью Артёма, твердила: «Ты имеешь право. Хотя бы на разговор. Просто убедиться, что она с достойным мужиком. Если у неё всё хорошо, я просто буду рад за неё. И уйду».

Я глубоко вдохнул, чувствуя, как шрам на груди тянется. И нажал на кнопку звонка.

Шаги изнутри. Лёгкие, быстрые. Щелчок замка.

Дверь открылась.

Надя.

Она замерла в проёме, одной рукой держась за косяк, будто для равновесия. Увидев меня, её лицо побледнело, в глубине широко распахнутых глаз мелькнул настоящий испуг. Так смотрят на призрака, на неприятное прошлое, которое напомнило о себе.

Я молча смотрел на неё, впитывая каждую деталь. Дядя Ваня был прав. Она… изменилась. Не просто похорошела. Она словно наполнилась изнутри. Лицо округлилось, стало мягче, щёки порозовели. Даже стоя в просторном домашнем халате, было видно, как пополнила грудь, как изменилась фигура. От спокойствия. От хорошей, сытой, устроенной жизни. От заботы какого-то другого мужчины.

Мысль ударила, как ножом под рёбра. Да, он, конечно, есть. Хороший мужик. Смотрит на неё с любовью, обеспечивает, делает её «спокойной». Всё, что я когда-то имел и что так безнадёжно просрал.

– Здравствуй, Надя, – выдавил я.

Она не ответила на приветствие. Её губы плотно сжались. Взгляд стал жёстким. – Зачем ты приехал, Архип? – спросила она.

Я сглотнул. – Просто. Тебя увидеть.

В её глазах появилась тревога. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, вероятно, что-то резкое, что заставит меня уйти.

Но в этот самый миг из глубины квартиры донёсся громкий, требовательный плач малыша. Не Стёпы, это точно. Маленького ребёнка. И этот плач невозможно спутать с чьим-то другим

Глава 34

Лицо Архипа не изменилось. На нём дрогнул ни один мускул, оно будто окаменело. Зато его тёмные глаза стали просто двумя тёмными, бездонными дырами. В них не было ни гнева, ни ревности, ни даже удивления в привычном смысле. Был шок, настолько глубокий, что он вытеснил всё остальное.