Да, были вечера, которые мы проводили вместе за просмотром тупых фильмов, но и в них я не был для нее мужем. Скорее, был ее сыночком.
— Ты что-то сегодня какой-то загруженный, — говорит Миша, вырывая меня из едких размышлений.
— Я устал.
— Понимаю, — кивает мой друг. — Слушай, нам бы Багета свозить к ветеринару. Ты завтра можешь?
— Могу.
— Отлично! — Миша тянется к бутылке и наполняет свой стакан. — Варвара тебе не звонила?
— Мне? Почему твоя жена должна звонить мне?
— Нуу… Варька теперь обиделась на меня. Я ее понимаю. Если бы не жена… — Миша нарочито громко вздыхает. — А знаешь, плохо ведь без бабы. Некого в углу зажать и за сиську подержать.
— Миш, а ты как думаешь, Варя в тебе мужика видит?
Скворцов задумывается. На его опухшем лице прописан сложный мыслительный процесс.
— Конечно, — кивает. — Я порой как по столу кулаком стукну, Варя сразу затихает и делает то, что я сказал. Она у меня хоть и боевая баба, но нежная. Любящая.
В прихожей слышен шум.
Багет начинает гавкать и летит на кухню. Садится рядом с Мишаней и головой его бодает, требуя ласки.
— Хороший же пес! Просто замечательный!
Согласно киваю.
— Ты его кормил?
— В холодильнике курица была, я ее сварил и Багету скормил. Надо бы корм купить ему собачий.
— Куплю.
— Повезло тебе, Багет, будешь теперь с Колясиком жить, — Миша снова садится на корточки и целуется с псом.
Не уверен, что оставлю собаку себе. Хлопот с ней много. А мне предстоит как-то налаживать контакт с Агатой, если я не хочу окончательно ее потерять.
Я более чем уверен, что эта женщина справится со всем сама. Я ей вообще не нужен по факту. Но мне бы очень хотелось сохранить с ней семью.
Вернуть то, что было до аварии.
Вернуть себе мою нежную девочку с широко распахнутыми влюбленными глазами. Как? Не знаю.
Я совершил непростительную ошибку.
И эта ошибка теперь тоже беременна, и, вроде как, от меня.
Глава 29
— Если хочешь, я могу сходить с тобой, ма, — говорит Маша.
— Нет, не надо, — тяжело вздыхаю, смотря на свое отражение в большом зеркале.
— Почему? Тебе ведь… нужна поддержка…
— А тебе нужно учиться, Маша. Или ты не собираешься одиннадцатый класс заканчивать?
— Да блин, мам…
— Что? — понижаю голос до грубого баса. — Рожать тебе в начале лета, так что учись, Машуня.
— Я за тебя переживаю, ма.
Закусываю губу и головой качаю устало.
— Маш, ты кому-нибудь говорила, что на УЗИ у моего малыша увидели отклонения?
Дочка молчит несколько секунд, а затем шепчет:
— Я рассказала только Даше, но она обещала никому не говорить.
Я обреченно выдыхаю.
— Папа узнал.
— Мам! — испуганно вскрикивает Маша. — Не может такого быть, чтобы Дашка ему рассказала. Она поклялась, что будет молчать!
Цепная реакция. Маша Даше, Даша Злате. А Злата все отцу сливает, что только попадает в ее прекрасные ушки.
А в итоге все это вывернулось наизнанку. Еще ничего неизвестно. Милая женщина вчера по телефону мне сказала, что я могу не переживать, но к генетику обязательно нужно прийти.
Мое напряжение по поводу детей немного ушло. Но теперь я чувствую себя просто отвратительно из-за Колиных вчерашних слов.
Он опять сделал меня виноватой в его изменах.
Я, видите ли, перестала смотреть на него, как на героя!
Возможно, я и правда считала себя супер женщиной какое-то время. Я вытащила мужа, я поставила его на ноги, я спасла его своей заботой и любовью. И вместе благодарности спустя пятнадцать лет после той аварии он заявляет, что спасая его я разрушила наш брак?
Мне тогда не легко пришлось.
И, возможно, я и правда стала как-то иначе относиться к Коле.
Но я не переставала его любить! Никогда не переставала! И я не чувствую своей вины сейчас.
Хватаю сумку с документами и выхожу из квартиры. Спускаюсь по лестнице и, распахнув дверь на улицу, замечаю машину Николая прямо возле подъезда.
— Агата, — произносит он с виноватой улыбкой и, распахнув заднюю дверцу машины, вытаскивает из салона букет цветов.
Белые розы.
— Я тороплюсь.
— Агата, я отвезу тебя.
— Нет, — скриплю зубами, гневно впиваясь в лицо предателя ошалелым взглядом. — Хватит. Я не маленькая девочка, Коля. Пора поставить точку.
Быстрым шагом иду прочь, но мой муж меня догоняет и перекрывает мне дорогу.
— Агата, — басит его голос, сотрясая воздух. — Я отвезу тебя.
Смотрю в его глаза с ненавистью и раздражением.
— Извини, я был слишком груб, — произносит он. — Я хочу загладить свою вину.
— Думаешь, розочки что-то изменят?
Скрещиваю руки под грудью.
— Нет. Я просто хотел тебя порадовать. А ты как всегда…
Николай опускает голову и обреченно морщится.
— Блять, — шипит сквозь плотно сомкнутые зубы. — Агата, я хочу все исправить. Но я понятия не имею, как это сделать. Я люблю тебя.
Его признание опаляет мои щеки жаром. Я вздрагиваю от возмущения и резкой боли. По позвоночнику прокатываются мурашки.
— Я виноват, и мне самому теперь тошно, — продолжает Николай, отведя взгляд в сторону.
В его темных глазах играет тень сожаления и боли. А я смотрю на него, поджав губы, и внутри что-то неприятно переворачивается и дрожит.
Вчера я вспоминала, как молодой красивый мужчина катал меня на мотоцикле и дарил букеты полевых цветов. Я грелась этими воспоминаниями. Лелеяла их в своем сознании.
Но потом он пришел и разорвал мое сердце еще раз.
Не знает, чем прикрыть свои измены, и льет на меня ведра зловонных помоев.
— Я в полной заднице, — хрипит Коля и глаза закрывает. — Я перегнул палку.
Я рассматриваю аккуратные лепестки белых роз, а у самой душа кровью обливается. Понимаю, что скучаю по прошлому. И что мне сегодня и правда не помешает поддержка.
Да, мне посоветовали не переживать, но не сказали ничего конкретного. И сама мысль, что я еду на консультацию к генетику, ввинчивает в меня шурупы панического страха. Я не смогу одна принять решение, что мне делать с моей беременностью, если диагноз подтвердится. Растить ребенка после сорока лет не просто, особенно если их двое. Особенно, если один из них окажется особенным.
— Прости меня, — повторяет Николай едва слышно. — Я… не прошу вернуться ко мне и закрыть глаза на мою измену…
— Мне нужно идти, — шепчу я каким-то виноватым голосом.
— Агата, разреши мне участвовать в твоей жизни. Пусть мы не будем больше мужем и женой, но ради общих детей… давай останемся близкими друзьями.
— Ты правда думаешь, что у нас получится? После всего…
— Я не знаю, — Коля качает головой и вновь заглядывает в мои глаза. — Но если мы продолжим собачиться и вгрызаться друг другу в шеи, то пострадают наши дети.
— Наши дети уже пострадали. Ты рассорил сестер. Маша осталась одна.
— Я поговорю с девочками. Я перед ними тоже виноват.
Прикусываю губу, опустив взгляд под ноги. Снег растаял и превратился в грязную серую слякоть.
— Я уже опаздываю, — бормочу едва слышно.
— Поехали, — Коля берет меня под руку, и, пока я не успела вновь затопать ногами с протестом, ведет к своей машине.
Глава 30
— Ты завел собаку? — спрашиваю я, заметив на заднем сидении большую упаковку собачьего корма.
— Да, — отзывается Николай, не отрывая взгляд от дороги. — Вообще-то… там такая ситуация произошла…
— Какая? — вопросительно выгибаю бровь.
— Я ездил к Скворцову, мы вместе выпили и его жена из дома выгнала. Я Мишу позвал жить к себе, а он притащил в дом огромного черного пса.
Я недоуменно свожу брови на переносице.
— Выходит, ты теперь живешь вместе с Мишей?
— Это временно. Варвара скоро остынет и заберет Мишу домой.
— Понятно, — усмехаюсь с каплей злости.
Пока я схожу с ума от одиночества и мыслей о прошлом, Николай привел в дом собутыльника. В тот дом, который я с любовью и трепетом ремонтировала, выбирала все до мелочей и создавала там уют.
