Долгая дорога к тебе (СИ) - Рябинина Татьяна

Она похожа на змею. Голова маленькая, стрижка короткая, сама высокая, худая. Кажется, что откроет рот, а там язык раздвоенный. И клыки. Интересно, Ринат внешне похож на нее, но все равно совсем другой.

Через полчаса «вспоминаю», что у меня дела, надо бежать. Никто не возражает. Вываливаюсь из кафе с мокрой спиной и кислятиной на языке.

Да, папочка, ну супер ты себе подружку нашел!

Мне просто необходимо рассказать обо всем Ринату. Но не по телефону. Завтра. Когда он придет к нам.

Глава 30

Глава 30

Дарья

Упираясь ладонями в виски, Тим смотрел куда-то сквозь стол, а я прокручивала в памяти, как все было тогда. Отматывала пленку на двадцать лет назад.

Тим, по своей вечной привычке, опоздал. Увидел, что я за столом рядом с Ванькой, стиснул зубы. Сидел мрачный, молчал. А что потом? Этот кусок у меня выпал. Кажется, мы с Танькой Горбуновой и с Ленкой Хомутовой собрали посуду, отнесли на кухню. О чем-то там разговаривали. А когда принесли чайное-кофейное, ни Тима, ни Ваньки в комнате не было.

Кольнуло каким-то нехорошим предчувствием. Налила себе вина, прислушалась к голосам на балконе, пытаясь разобрать, о чем они там говорят. Кто-то спросил, где Ванька. И я подумала еще, что надо бы их остановить, нашли место, где выяснять отношения.

Подумала — но не успела…

Тогда все обвиняли Тима, хотя он уверял, что и пальцем до Ваньки не дотронулся. Точно так же потом, когда тот подтвердил, стали винить меня. А я? Что я думала тогда? Пока Ванька был в коме?

Нет, мне не хотелось верить, что Тим его столкнул. Я гнала от себя эти мысли.

Сначала мы с Ириной сидели в больнице рядом с реанимацией. Почти сутки. После этого… что я делала тогда? Пыталась заниматься, готовиться к вступительным, ЕГЭ еще не было. Хоть как-то отвлечься.

Мне звонили, спрашивали, что слышно. Не хотели беспокоить Ирину. Это потом уже от меня все дружно отвернулись. Тогда еще нет. Что я могла сказать? Только то, что пока никаких новостей.

Меня вызывали к следователю, который долго и нудно выспрашивал все подробности. Вплоть до того, были ли с кем-нибудь из них интимные отношения. Ну разумеется, ему же рассказали, из-за чего у Ваньки с Тимом была вражда. То есть из-за кого.

Ко мне пытался подобраться журналист из какой-то желтушной газетенки, рассчитывая написать забойный материал. Ну как же, девочка и два мальчика, школьная драма! Я послала его подальше и перестала отвечать на звонки с незнакомых номеров, которых хватало.

Не звонил и не появлялся только Тим. Как будто залег на дно. С того дня и до недавнего времени я больше не видела его ни разу. Не сказала бы, что очень хотелось, но вот это молчание словно подтверждало его вину — и ее трусливое отрицание. Потом, когда Ванька очнулся и сказал, что упал сам, мне было стыдно за эти мысли. Появись он в тот момент — кто знает, как все могло сложиться?

— Тим, у меня ничего тогда с ним не было. И если бы ты спросил…

— Даш, я звонил, приходил к тебе домой. Хотел с тобой поговорить. Объяснить все.

— Ты? — Я захлопала глазами. — Звонил?

— Много раз. Ты не отвечала. Может, потому что незнакомый номер? Я в тот день потерял телефон. Тогда еще не восстанавливали номера, как сейчас, взял новый.

— Да, может быть. — Пришлось это признать. — Я тогда не брала с незнакомых. Звонили какие-то придурки, говорили гадости. А на городской?

— И на городской звонил. Твоя мама подошла и сказала, что ты в больнице. У него. Потом я пришел, никто не открыл. И еще раз пришел. Она снова сказала, что ты в больнице. И что мне лучше не приходить. Тогда я пытался подкараулить тебя во дворе. Но увидел только в сентябре. С ним. И понял, что смысла нет.

Я молчала. Последние кусочки пазла встали на свои места. Хотя нет. Оставалась еще Румия.

— С Румой мы встретились через два года. — Тим словно услышал мои мысли. — Случайно. Мы с матерью переехали, но она дружила с соседкой, теть Лизой, и они иногда виделись. Мама болела, та достала ей какие-то лекарства, и я за ними приехал. И во дворе встретил Румию. Разговорились, она сказала, что вы с Мысниковым поженились. Она была очень этим расстроена, меня тоже подбило. Пошли в какой-то бар, набрались.

— Ну ясно… — усмехнулась я. — Набрались, переспали.

— Нет, это позже. Тогда просто сидели, разговаривали.

— Конечно, товарищи по несчастью.

Тим посмотрел на меня так, что я прикусила язык.

Господи, что я несу?! Идиотка!

И все равно не удержалась:

— А она тогда больше всех на тебя наезжала. Что ты виноват.

— Не поверишь, — криво улыбнулся Тим. — Она попросила прощения. Сказала, что была не права.

— Да уж, трудно поверить.

— Знаешь, Даш, каких только странных причин и поводов не бывает для начала отношений. Мы действительно были, как ты сказала, товарищами по несчастью. Она любила Ивана и ненавидела тебя. Я — любил тебя и ненавидел его. Все это переплавилось, и получилось что-то… Не знаю даже, как это назвать. Не любовь, нет. Я тогда нуждался в ком-то понимающем, как мне хреново. Я не требовал любви от нее, она от меня. Просто мы оказались в одном окопе.

— Пытаюсь понять, — кивнула я. — Но это сложно. Уж слишком вы…

— Разные? Да, наверно. Но зазубрины дают сцепку. Возможно, я на ней и не женился бы, если бы не Ринат. Даже, скорее всего. Но это не было чем-то таким… по приговору суда. Во всяком случае, в первые годы — точно. Мы были сконцентрированы на нем, старались дать ему как можно больше. Любви — в первую очередь. Если не между нами, то хотя к нему.

— Это не работает. — Я машинально дотронулась до его локтя, но тут же убрала руку. — Я тоже думала, что любви к общему ребенку достаточно. Но нет. Этого мало.

— Ты права. В первые годы хватало, но Ринат подрос, мы все дальше и дальше стали отходить в разные стороны. Пока не превратились в соседей. Общий дом, общие привычки… Плюс ребенок. Который все видит, все понимает.

— Почему было не развестись?

— А вы? — Тим посмотрел в упор. — Почему вы не развелись раньше?

Что я могла сказать? Что болото засасывает? Если бы Иван не ушел, мы, наверно, так и тянули бы эту лямку. Так же, как и они. Сколько вообще таких семей, которые катятся по инерции, как автобус на льду. Без любви, без радости.

— Есть еще вот какая штука. — Он усмехнулся с горечью. — Твоя дочь осталась с тобой. Но представь, что она живет с отцом, а ты видишь ее раз в неделю или даже реже. Нет, никто не запрещает, но все равно вы уже не вместе, не рядом. Одно дело, когда ребенок вырос и живет отдельно, самостоятельно. Другое — вот так. Когда ты… приходящий папа.

А вот это и правда было аргументом. Об этом я не подумала. Потому что Данька осталась со мной, это даже не обсуждалось. Но предложила бы я развестись, зная, что она будет жить с отцом? Вряд ли. Ивана, похоже, это не испугало, но он не Тим.

— Значит, вы договорились развестись через год? Когда Ринат закончит школу?

— Да. Как-то так.

— Слушай… — Я набрала воздуха побольше и словно в воду нырнула. — Завтра Ринат придет к нам. Чтобы я с ним познакомилась. Не хочешь… присоединиться?

Глава 31

Глава 31

Дарина

Мама где-то задерживается. Вот так всегда — когда она мне нужна. Хоть бы предупредила, что ли! Не дай бог мне опоздать на пять минут — сразу конец света. А если она — ничего, все норм. Ей можно.

Вернувшись домой из больницы, я снова не могу найти себе места. Брожу по квартире туда-сюда, как тигр по клетке. Разогреваю ужин, ем — будто картонку жую, без вкуса. Наконец терпение лопается, пишу:

«Мы, ты где?»

«Еду, скоро буду», — отвечает почти сразу.

Ага, едет! А время — десятый час. Как будто я волноваться не могу. Ну да, это ведь их… как это? А, прерогатива. Взрослых.

Наконец появляется. Вся какая-то… встрепанная. На свидание ходила, что ли? Тогда слишком рано пришла.

На свидание?! Ой… не дай бог с отцом Рината!