После развода. Дойти до края (СИ) - Безрукова Марина

Рома ушел в туалет, а мы с Женей одевались в прихожей.

– А как же наша фамилия? Продолжение рода? Ромочка так мечтает о своих детях. А мы с мужем о внуках.

При этих словах лицо у нее сморщилось, и мне показалось, что из глаз вот-вот брызнут слезы. Как у клона в цирке. Я не раз потом подозревала, что у свекрови есть волшебная кнопка, при нажатии на которую, она начинает рыдать. Причем предсказать этот момент невозможно.

– Но разве кто станет слушать старуху? Нет-нет… никто не станет.

Антонина Даниловна махнула рукой и зажала ладошкой рот. Мы с Женькой переглянулись.

– Мама? Мам… что случилось? - Рома вырос за спиной матери и теперь с недоумением поглядывал на нас обеих.

Я улыбнулась, собираясь обратить всё в шутку или, в крайнем случае, перевести тему на другое.

– Просто мы тут…

– Ничего, сынок, - перебила меня Антонина Даниловна.

Шмыгнув носом, она пригладила волосы, ловко утерла невидимые слезы у нижнего века и трагически выдохнула:

– Ничего особенного… Юля сказала, что не станет больше рожать.

Возмущенно пискнула Женя, но я успела погладить ее по голове и прижать к себе. Еще не хватало, чтобы мой борец за справедливость высказался, тогда потенциальная свекровь вообще нас возненавидит. И так весь вечер вздыхала, а в глазах плескался коктейль из жалости и разочарования. Крах надежд, можно сказать. Хотела в невестки девственницу с тремя высшими образованиями и должностью в «Газпроме», а получила вот это недоразумение. Да еще и с ребенком.

– Антонина Даниловна немного не так поняла, Ром… Думаю, со временем эта путаница разъяснится.

Я мило улыбнулась, попрощалась и вышла за дверь.

– Мам, но она же соврала! – сердилась Женя, пока мы ждали Рому у машины.

– Скажем, Антонина Даниловна неточно выразилась… - я расправила одну из дочкиных косичек. – Спишем это на волнение.

– Она мне не понравилась, мам, - насупилась Женька. – У нее глаза злые. Как у нашей завучихи-паучихи.

– Ваша завуч (тут я голосом подчеркнула слово) просто очень строгая женщина и любит дисциплину. Кто знает, может, у нее был папа-военный и любил образцовый порядок. Вот она и командует.

– А мой папа? Он тоже военный? Я же тоже люблю порядок…

Я отвела глаза, прищурилась, сделав вид, что смахиваю паутинку с лица. Второй раз Женька задает мне этот вопрос. В садике спрашивала, и вот теперь… И ведь как мастерски вывела на запретную тему. Дернул меня черт умничать про завуча и ее отца!

– Ром… ну где ты застрял? – преувеличенно радостно кинулась я к Роме. – Мы замерзли.

Корила себя потом, что ничего Жене не объяснила. Когда ей было пять, сказала, что просто у нас такая семья. Без папы. Он подарил мне Женьку и улетел.

– Я ему оказалась не нужна? - морщила бровки Женя.

– Нет. Он не знал, что в подарке ты.

Больше мы этой темы не касались, и я оказалась не готова к тому, что дочь снова вспомнит об отце.

– Юль… а ты и правда, не собираешься больше рожать? – спросил Рома, когда мы легли спать.

Спросил осторожно, будто боялся подтверждения слов матери. Я вздохнула:

– Дурачок ты… Не знаю, что там твоя мама напридумывала, но… вот прямо сейчас ты можешь проверить, получится ли у нас кого-то родить…

***

– Ко мне сегодня приезжала Катя.

Антонина Даниловна попробовала с ложечки чай, подумала и потянулась к сахарнице.

– И что?

Я надеялась, что мой вопрос не прозвучал вызывающе, иначе стол будет залит слезами.

– Что… Она еще спрашивает, что? – всплеснула руками свекровь. – Выжила всех из дома и сидит горя не знает!

– Вы это обо мне, Антонина Даниловна? – уточнила язвительно я.

Свекровь любила говорить обо мне в третьем лице, как будто разговаривала с невидимым собеседником.

– Нет! О Пушкине! – взвилась Ромкина мама. – Знаешь что, дорогая? Ты эти свои замашки диктаторские брось! Жилплощадь эта общая!

– Ваш сын на этой общей жилплощади любовницу ублажал… и ничего… ему нигде не жало. Присутствие Кати ему тоже не помешало.

– А вот это твои проблемы, дорогая моя. Мой сын самостоятельный мужчина, он сам решает с кем ему лучше…И не мальчик уж, чтоб прятаться. Я ему говорила…

– Вы знали? - я уставилась на свекровь во все глаза.

Она медленно развернула конфету, кинула ее в рот и принялась разглаживать пальцами фантик.

– Хм… Инжир с фундуком в шоколаде… Вкусные. Дорогие небось?

Я молча продолжала смотреть ей в лицо. Антонина Даниловна чмокнула губами, прикрыла глаза и шумно отпила чай. В уголке рта остался коричневый след.

– Конечно, знала. У нас с Ромочкой секретов нет. Так что ты мне Америку не открыла.

Я едва заметно поморщилась: и от того, что свекровь не воспользовалась салфеткой, и потому, что она постоянно вставляла в свою речь вот эти примитивные фразеологизмы. На уровне третьеклассника средней школы.

А больше всего меня задело, что все вокруг всё знали, и только я одна пребывала в безмятежном неведении. А они все за моей спиной хохотали.

– Я всё ждала, что ты заметишь. Посоветоваться ко мне придешь. Я же тоже женщина. Ты, конечно, зря Роме разболтала про свои… дела. Молчком бы легла, вырезала и всё. Я вон разве рассказывала мужу? Сбегаешь, сделаешь по-быстренькому, чего требуется, и на работу. А вы… фифы изнеженные… По секрету всему свету. Ай, неважно это всё уже… - махнула она пухленькой ручкой.

– Ты вот чего… Юлька. Ты уступи. Отойди уж в сторону, ладно? Не цепляйся ты за Рому… Тебя понять можно, конечно. Возраст, да проблемы эти твои по женской части. Но и Рому пойми. Он еще молодой мужчина. Сына вот ждет. А я внучка…

Тут Антонина Даниловна не удержалась и громко всхлипнула. От умиления, наверное. Не в силах больше смотреть на этот спектакль, я встала и вышла из кухни.

– Ну а как же? Как еще-то? По-другому никак, - засеменила следом свекровь. – И квартира… Тут две трети Ромы и Катеньки. Женя твоя в другом месте прописана. Да и того достаточно, что Ромочка воспитал, кормил, поил… Каково это неродную-то содержать…

Я остановилась, словно наткнулась на невидимую стену. Антонина Даниловна чуть не врезалась мне в спину. Не замечая моих бешеных глаз, она продолжала:

– У тебя квартирка имеется. А эту оставь молодым… И Кате. Она уж привыкла здесь. Рома тебе за твою долю отдаст. Мы с отцом поможем. Вот сложишь всё, и купишь себе, где захочешь. Или еще можно в банк. Под проценты. Сейчас проценты, знаешь какие хорошие? А то…

Не дослушав, я схватила свекровь за запястья. Почувствовала, как ледяные пальцы впились в горячую кожу. Антонина Даниловна тихо охнула, а я дернула ее на себя и потащила к входной двери. Как ни странно, она не сопротивлялась. Наверное, обомлела от такой наглости.

Подтолкнув к ногам ее туфли, я ослабила хватку и сунула в руки увесистую сумку.

– До свидания, Антонина Даниловна!

– Ничего ты не получишь! – успела крикнуть она, прежде чем я захлопнула перед ее носом дверь.

Глава 29

Глава 29

Таня

– Ну что, девочки? Мир?

Рома взял нас с Катей за руки, оглядел повеселевшими глазами. Это была его идея пойти в ресторан, отвлечься и поговорить по душам. За те несколько дней, что длилось наше противостояние, измучились все. Я начала плохо спать, Лера ходила смурная, а Катя целыми днями пропадала у Мирона. Ромка не выдержал и вызвался на роль третейского судьи.

– Так что? Мир? – снова повторил Рома и потянулся к лимонаду.

Приподняв стакан над столом, замер, ожидая, когда мы проделаем то же самое. Мы переглянулись и, несмело улыбнувшись, повторили за ним. Глухо стукнулись толстостенные стаканы, зазвенели еле слышно кубики льда, губы нетерпеливо обхватили соломинку.

Я немного расслабилась и с благодарностью посмотрела на Рому. Молодец он. Расстарался по полной. Вывел нас на откровенный разговор. И хоть и с трудом, но сначала заговорила Катя. Выталкивая через силу слова, признала, что была не права и пообещала быть аккуратнее. Я тоже вполне искренне повинилась. Не стоило, конечно, так радикально действовать и выбрасывать вещи.