По осколкам твоего сердца (СИ) - Джейн Анна

Я часто общалась с Диларой, и она обещала прилететь ко мне на Новый год. В отличие от меня она не боялась самолетов. Созванивалась с мамой, которая сначала переживала за меня так, будто бы я улетела на Луну, а потом, поняв, что со мной все хорошо, и сама, наверное, поняла, что без меня лучше. Она все время говорила о своем новом ребенке и надеялась, что это будет мальчик. Ведь этого хочет Андрей!

Бабушка молчаливо осуждала ее, но ничего мне не говорила, только раз проронила: «Дура она, твоя мать». И жить с ней было комфортно и тепло. Даже мой котик простил меня за долгое отсутствие и снова стал ласковым, как и прежде.

А еще я заинтересовалась байками.

Жизнь продолжалась.

Глава 18. Три года как один миг

Три года спустя

В тату-студии было светло и играла музыка. Качающий бит нового трека Дрейка наполнял зал и заставлял легонько и покачивать плечами.

Закинув ногу на ногу, я сидела на кожаном диване, пила охлажденный латте, который принесла с собой, и ждала мастера. Его еще не было, и я разглядывала постеры на кирпичной стене, слыша из-за двери звук тату-машинки.

Мой мастер появился спустя пару минут, когда я допила кофе. Высокий, крепко сложенный парень с забитыми татуировками рукавами и несколькими надписями на лице. Он казался брутальным, но с идеальной стрижкой, будто только что вышел из барбершопа.

- Привет, Полина, - улыбнулся мастер.

- Привет, Максим, - вернула ему улыбку я.

- Рад видеть.

- И я тебя. Ты начал забивать лицо? Прикольно.

- Нравится? – Спросил он, с интересом рассматривая меня.

Я понимала, что симпатична ему. В прошлом году Макс невзначай предложил мне погулять вместе. Но я отказала. Я часто отказывала. Но если все-таки шла, то начинала чувствовать раздражение, а то и отвращение. С Максом хотелось сохранить хорошие отношения. Он классный тату-мастер.

- Очень, - кивнула я. – Смело и ярко. Тебе идет.

- Спасибо! Идем?

- Идем.

Я направилась следом за ним. Мы прошли по коридору и оказались в зале с несколькими кушетками для клиентов. На одной из них другой мастер набивал крупному парню тату на ноге. Остальные были свободны. Четкие биты другой песни Дрейка слышались еще отчетливее, чем в холле. На стенах красовалась аэрография. Стильно.

Макс закрыл свое рабочее место плотной черной шторой, и я стянула футболку. Бить тату предстояло на ключице. Эскиз мы утвердили заранее – по переписке. Как и всегда.

Каждый год – новое тату. Я решила это тогда, когда переехала к бабушке.

Первый год – та самая фраза «Я буду любить тебя целую вечность» на ребрах с левой стороны. Ниже – две даты. Дни, когда умерли папа и Дима.

Второй год – летящий вверх самолет, за которым тянулся тонкий след в виде сердца на предплечье.

Третий год – созвездия на ключице, соединенные тонкими точками. Символ вечности.

Мастер дезинфицировал нужный участок кожи, нанес специальный гель, сверху – трансферную бумагу с эскизом. Потом попросил меня лечь на кушетку, включил тату-машинку и принялся наносить краску. Я попыталась расслабиться.

По большей части мы молчали – Макс был сосредоточен на работе, а я вслушивалась в ритмичное звучание музыки на заднем плане. Было немного больно, но я сдерживала себя. Привыкла не реагировать ни на душевную боль, ни на физическую. Иногда мне казалось, что я стала какой-то бесчувственной. Но, наверное, это хорошо. Так легче.

- Твою ж мать! Больно! – в очередной раздался из-за ширмы крик парня, которому набивали татуировку на ноге.

- Да потерпи ты, Серый! – раздался голос его мастера – кажется, они были приятелями. – Вон девчонка за ширмой ни разу даже не пискнула!

- Она у меня героиня, - громко ответил Макс, стирая салфеткой краску с кожи и обратился ко мне: - Слушай, разве тебе не больно? Я ж вижу, как ты иногда вздрагиваешь.

- Больно, - равнодушно ответила я.

- А почему не говоришь? На ключицах кожа чувствительная.

- Зачем? Что от этого изменится?

Мастер заглянул мне в глаза.

- Ты права. Ничего.

Спустя несколько часов я покинула тату-студию с новой татуировкой на ключице. Она была закрыта пленкой, и я все еще чувствовала небольшое жжение, но настроение было хорошим. Даже несмотря на то, что Макс снова позвал меня на свидание. А я снова отказала.

- Твое сердце занято? – спросил он, не обидевшись на отказ.

- Разбито - ответила я и, улыбнувшись, ушла.

В нем навеки остался Дима.

Я села за байк, который был припаркован неподалеку, надела шлем и погнала по душным безветренным улицам.

С тех пор, как Димы не стало, прошло три года.

Лишь каких-то три года. А все изменилось.

Я осталась жить в родном городе вместе с бабушкой. Отучилась в школе, но так и не смогла сблизиться с теми, с кем раньше дружила. Будто мы стали совершенно чужими за то время, пока я отсутствовала. Я стала одиночкой, и мне это даже нравилось, хотя те, с кем я общалась, даже Ирка, некогда лучшая подружка, смотрели на меня странно и часто шептались. Кажется, они не верили, что я с кем-то встречалась, хоть и видели наши с Димой совместные фото. А рассказывать о том, что случилось, я никому не хотела.

Единственными людьми, с которыми я хорошо общалась, стали Дилара и, как ни странно, Игорь. Они оба поддерживали меня, мы часто болтали по скайпу и даже встретили Новый год вместе – они специально прилетели ко мне на каникулах.

Я продолжала хорошо учиться, занималась с репетиторами, но при этом пошла в секцию по самообороне для девушек и стала заниматься физической формой, хотя раньше никогда об этом даже не думала. Бегая, или делая силовые упражнения, я отвлекалась от плохих мыслей. Чем больше я выматывалась на тренировках и в спортзале, тем меньше думала о Диме, о маме, о самой себе…

Уроки помогли. Действительно сделали меня сильнее. В конце одиннадцатого класса я вступилась за девочку из девятого класса, к которой привязались уроды прямо на школьном дворе. Лапали ее, хохотали и дразнили уродливой. Пока остальные стояли в стороне, я попросила их замолчать и извиниться. Вместо этого меня послали, потом попытались ударить. Я ответила. Да так, что в итоге во всем пришлось разбираться директору.

В школу вызвали бабушку. Я думала, ей будет стыдно за меня, но она сделала директору выговор – мол, почему ваших учеников защищают не учителя, а другие ученики? И гордо удалилась домой. Меня, конечно, пожурила, но сказала, что к директору ей идти не впервой. Из-за папы она ходила в школу как на работу. Зато та девочка поблагодарила меня и даже подарила шоколадку. Она была милой и смешной. И чем-то напоминала меня саму раньше.

Я не ходила на дискотеки, не была даже на выпускном. Жила сама по себе. В университет поступила легко, но и там никого не нашла, кто смог бы стать мне близким человеком. А еще поняла, что диджитал-сфера, которая раньше казалась мне чем-то невероятным, мне не очень-то и нравится. Я перевелась на заочное обучение, устроилась на работу, сдала на права. Накопила первые деньги, купила байк – поддержанный, конечно, но надежный. И влюбилась в скорость.

Так же, как это однажды сделал Дима.

Глава 19. Девочка на байке

Я начала кататься на байке, влилась в местную тусовку ребят, которые, как и я, были влюблены в скорость и адреналин. Мы не были друзьями, скорее – единомышленниками. Были в одной теме. Поддерживали друг друга. Но близкого я никого не подпускала.

Рассекая улицы на мотоцикле, я чувствовала себя ближе к Диме. Мне нравилось заниматься тем, чем занимался он. Мне хотелось быть похожей на него. Из хорошей девочки я стала плохой. Из Полины превратилась в Рысь.

В нашей тусовке почти у всех имелись какие-то прозвища, по именам обращались редко. У меня был мотошлем с кошачьими ушками, и меня прозвали Рысью. А я и не сопротивлялась. Подумала, что Барсу Рысь вполне под стать.

Мне нравилось разгоняться так, что кровь стыла в жилах. Я обожала выполнять трюки типа разных вариантов вилли – проезда на одном заднем колесе. Или стоппи – проезде на переднем колесе. Обожала варианты бернаута в движении и поворотах. Правда, до акробатики не дошла. От стантрайдинга[1] и мотофристайла[2] я была далека. Больше любила скорость.