Книжный бойфренд (ЛП) - Джей Дана

Подбежав к водительской двери, забираюсь в машину и тут же блокирую замки. Меня переполняют гнев, страх и дрожь, когда я пытаюсь вставить ключ в замок зажигания, едва не роняя его. На секунду заставляю себя прикрыть глаза, чтобы собраться с мыслями.

— Что, черт возьми, только что произошло? — шепчу я в пустой салон, чувствуя, как по щеке скатывается слеза. Это был единственный момент, когда я ощущала себя настолько уязвимой.

Это была просто шутка.

Мудак!

Я трогаюсь с места и, глядя в зеркало заднего вида, вижу, как силуэт Джимми постепенно уменьшается. Я сильнее жму на газ, желая поскорее убраться отсюда.

Когда выезжаю с парковки, машина сигналит, намекая не перекрывать проезд, но мне все равно. Единственное желание — побыстрее уехать. Сердце колотится, дыхание становится прерывистым. Образ его разгневанного лица и его взгляда не выходит из головы. Слезы бесшумно текут по щекам, и я вновь задаюсь тем самым вопросом.

Мужчина или медведь?

Как бы поступил медведь? Он бы просто убил меня — стремительно и беспощадно. Одним взмахом лапы, одним укусом прекратил бы мое существование. Это было бы жестоко, кроваво, но быстро. У медведя нет времени на игры — его природа проста: либо выжить, либо убить.

Но этот мужчина… Он иной вид хищника. Он упивается своей властью, смакуя каждую дрожь, каждый неуверенный шаг своей жертвы. Мужчина калечит не когтями, а мучительным пониманием того, что может творить с ней все, что захочет. Его глаза сверкают не от голода, а от жажды господства. Он заманивает ее и оберегает лишь для того, чтобы вновь отпустить. И она, разрываясь между страхом и гневом, не знает, что хуже: само падение или осознание того, что он это спланировал.

Медведь — это животное.

Мужчина — чудовище.

20

ВЭЙЛ

— Сука! — доносится его крик ей вслед, и внутри меня словно щелкает выключатель. Тот самый, что мгновенно пробуждает бурю ярости и собственнического инстинкта, разливающихся по сознанию, словно ударная волна. Мои руки мертвой хваткой вцепляются в руль мотоцикла, а костяшки пальцев белеют от напряжения.

Что он сказал?

Как он посмел назвать ее, мою королеву?

Глаза полыхают огнем, шлем окутывает меня словно кокон, удерживая внутри бушующий гнев. Он не знает о моем присутствии, однако я за ним наблюдаю.

Видел, как этот мерзкий ублюдок осмелился тянуть к ней свои грязные руки. А потом я увидел ее взгляд, когда она четко обозначила ему границы.

Мой боец, моя королева.

Я был так близок к тому, чтобы вмешаться, но все же решил подождать. Мне хотелось лицезреть демонстрацию ее истинной силы.

Он получил по заслугам, и теперь пришло время моей игры.

Я угрожающе увеличиваю обороты двигателя. Глухой, мрачный рев мотоцикла под мной подобен шторму, вторя моей внутренней ярости.

Гнев оживает, мысли о новой цели заставляют сердце колотиться в груди от прилива адреналина и опасного предвкушения. Он заслужил это, и я покажу ему, что значит обижать того, кто дорог мне.

Крепко держа руль, направляю мотоцикл в его сторону. Мои ноги вытянуты по бокам и находятся в правильном положении, помогая управлять механическим зверем.

Я несусь прямо на него, и когда он замечает меня, в ужасе отпрыгивает в сторону. Его глаза округляются от шока. Он вскидывает руки, будто способен меня остановить.

— Ты совсем охуел? — орет он, но его голос тонет в оглушительном реве мотора. На моих губах расцветает мрачная, хищная ухмылка.

Парковка безлюдна — лишь пара машин у края. Идеальное место для урока, который я собираюсь ему преподать. Я проношусь мимо него настолько близко, что он едва не теряет равновесие. Спотыкаясь, он в отчаянии хватается за воздух, пытаясь сохранить баланс.

Это приносит мимолетное удовлетворение... но оно быстро проходит.

Резко разворачиваю мотоцикл — шины пронзительно визжат, оставляя за собой шлейф жженой резины. Густой дым клубится вокруг, пока я медленно описываю круги вокруг своей жертвы.

Мои руки дрожат от пьянящего коктейля адреналина и восторга. Тепло двигателя, вибрация мотоцикла — все это словно наркотик, который растекается по моим венам.

Восхитительно.

Он застыл в центре этого смертельного хоровода, лихорадочно озираясь в поисках пути к отступлению. Но бежать некуда. Я ему не позволю. Он заключен в этот круг точно так же, как таракан, который, вероятно, уже сдох внутри Аннабель. Его лицо мертвенно-бледное, глаза не отрываются от меня по мере того, как я приближаюсь, окружая его все теснее.

— Чего тебе от меня нужно, чувак? — лепечет он дрожащим голосом. Этот идиот разговаривает как подросток в период полового созревания. Я настолько близко, что различаю капельки пота на его лбу. Вижу, как его пальцы судорожно сжимаются в кулаки, будто он может мне навредить.

Смехотворно.

Он даже не представляет, с кем имеет дело.

На мгновение замираю, давая мотоциклу вновь зареветь. Шины вгрызаются в асфальт, создавая оглушительный грохот. Дым окутывает нас словно завеса. Он в ловушке и не знает, как ему выбраться. Его ноги подкашиваются, губы дрожат, будто хотят что-то произнести, но слова застревают в горле. В его глазах — паника, растерянность, почти мольба. Но он не отводит взгляда, словно я — ответ, который он не желает услышать.

Резко разворачиваю мотоцикл и мчусь прямо на него. Прежде чем он успевает осознать происходящее, шлем с силой врезается в его нос. Его голова откидывается назад, и он валится на колени. Тонкая струйка крови вытекает из его носа, оставляя алый след на губах, которые раскрываются в беззвучном крике.

Я делаю глубокий вздох, смакуя момент. Затем произношу настолько спокойно, что самому становится жутко: — Что мне нужно? — Мой голос приглушен шлемом. Медленно, с наслаждением стягиваю его с головы, наслаждаясь, как расширяются его глаза при виде моего лица. — Мне нужно, чтобы ты исчез и больше никогда не приближался к ней. Потому что если ты это сделаешь… — Слова срываются с губ медленно, угрожающе. Он чувствует ярость, что течет по моим венам, словно расплавленная лава. Здравый смысл едва удерживает меня от того, чтобы не стереть эту тварь с лица земли сию же секунду.

Черт бы его побрал!

Он с трудом сглатывает, его кадык нервно дергается, пока он пытается не описаться от испуга, а рука все еще прижата к лицу.

— Я не хотел никого обидеть, — бормочет он едва слышно, дрожа всем телом. — Я просто...

— Ты посмел распустить свои поганые лапы, — перебиваю я, и он вжимается в землю. — И ты осмелился ее оскорбить. — Я нависаю над ним, мой шлем лежит на баке мотоцикла, на который я опираюсь. — Это были твои первые и последние ошибки, — угрожающе говорю я.

Он поднимает руку в знак извинения.

— Хорошо, хорошо! Я больше не трону ее, клянусь!

Несколько секунд я разглядываю его рожу и медленно киваю, делая вид, что вопрос улажен.

— Уж постарайся ради своего же блага, — я надеваю шлем и позволяю двигателю взреветь напоследок. Затем разворачиваю мотоцикл, заставляя шины пронзительно взвизгнуть, и уезжаю прочь.

Он остался позади — жалкий, дрожащий, весь в испарине и затерянный в клубах дыма, что стелются над пустой парковкой. Сердце колотится как безумное, каждый удар подобен боевому барабану, разжигающему во мне пламя ярости. Оно пылает неукротимо, неистово, но мысль о том, что это еще не конец, странным образом приносит умиротворение.

Это лишь вопрос времени.

Никто, абсолютно никто, не посмеет поднять руку на мою Рози. Пока я дышу, пока бьется мое сердце. И даже после... Потому что я покину этот мир только с ней.

Это не обещание — это закон.

Закон, что выжжен во мне глубже любых шрамов и всех чувств, что я когда-либо испытывал.

Она моя.