После развода. Право на отцовство (СИ) - Бонд Юлия

– Хорошо.

Первым вышел из машины. Из багажника достал все сумки, отнёс их на крыльцо дома. Вернулся.

Замерев напротив задней двери в авто, наблюдал за спящим в автокресле сыном. Сердце в груди отозвалось быстрым стуком.

Всё пошло не по плану. И это уже традиция.

Зачерпнув ладонями пригоршню снега, стал втирать его себе в лицо.

Всё пройдёт.

Рано или поздно она его забудет. А я постараюсь любить так сильно, как только смогу. Ошибки прошлого не исправить, но их можно взять во внимание, чтоб не повторить в будущем.

Вдохнул полной грудью морозный воздух. Спросил себя: “Что ты сейчас чувствуешь, Эмин?”.

Что я чувствую?

Боль. Сука, боль необъятных размеров. Она душу всю раздирает на лоскутки.

Я вдруг недавно осознал: сколько внутри меня нерастраченной любви. Всегда сдерживался. Не подпускал никого к себе близко, не хотел потом разочаровываться в людях.

Яра сделала мне очень больно.

Дважды!

Первый раз – когда вышла замуж и скрыла от меня сына.

Во второй раз, когда узнал о её беременности, было уже не так больно. Но напоминать про это теперь будет до конца жизни.

Сцепив зубы, открыл заднюю дверцу в машине. Отстегнул ремень безопасности на детском автокресле, малого взял на руки. Давид проснулся, обнял меня за шею. Улыбнулся. От улыбки сына дышать стало легче.

– Всё хорошо? – спросил у Давида и он мне кивнул, кончиком носа потёрся о мой нос. Доверяет. Всё правильно, малыш, ты можешь мне доверять. Я тебя никогда не предам. Со мной ты будешь в безопасности.

Обернулся через плечо. Яра вышла уже из машины. Стала оглядываться. Положив руку на свой живот, через пуховик гладила его ладонью вверх-вниз.

Где-то внутри меня потянуло за тонкие нити. Новый всплеск боли.

Надеюсь, я однажды научусь нормально реагировать на её беременность. Яра же смогла принять мою дочь от другой женщины. Сильная девочка, с большим открытым сердцем любила так сильно, что готова была пойти на всё ради меня.

Мотнул головой, прогоняя отголоски фантомной боли.

Всё поправимо кроме смерти. Мы начнём сначала. Заново перепишем нашу историю. Назад дороги нет. Сегодня я забрал свою семью домой. Больше никогда и никому их не отдам.

Удерживая одной рукой сына, открыл ключом входную дверь. Сына опустил на пол. Пусть бежит, разведывает новую обстановку.

Подошла Яра. Остановилась за моей спиной. Я обернулся и потянул её за руку:

– Смелее.

Глубоко вдохнув, маленькая ненадолго закрыла глаза. Её тоже унесло в прошлое на три с половиной года назад.

Почувствовав, что ей нужна моя поддержка, стал за спиной. Обнял за плечи. Крепко. Пусть перестанет дрожать. Это же я. Почему она дрожит?

– Не бойся. Я рядом, – шёпотом на ухо.

– Ты меня любишь?

– Очень люблю, – ответил сдержанно, поймал себя на мысли, что Яре нужно сейчас другое.

Губами мазнул по виску. Руки опустил на талию. Несмело коснулся её живота. Накрыл его ладонью.

– Я вас всех очень люблю. Ты даже не представляешь, как сильно.

По её телу дрожь. Дыхание тяжёлое. Медленно обернувшись, Ярина задрала голову. Лицо моё обхватила обеими руками. Долго смотрела, словно изучала каждый миллиметр.

– Мой отец подстроил ДТП твоих родителей. Это он их убил.

– Я знаю.

– Давно?

Качнул головой. Всегда догадывался, но узнал в тот день, когда пришёл за Яриной в дом Самойленко. Он сам мне об этом сказал. Хотел отбить желание быть с его дочерью.

– И всё равно меня любишь? – спросила она, всё ещё не веря моим словам на сто процентов.

– Вопреки всему. Люблю.

Кривовато ухмыльнувшись, Ярина покачала головой.

***

Поездка изнурила. Сын вместе с Ярой заснули в спальне сразу после ужина.

Поправив сползшее с плеча Яры одеяло, уселся на пол возле кровати. Смотрел за ними спящими, не хотел уходить.

В голове мысли носились вихрем. Правильно ли я поступаю? Если её муж действительно объявится и потребует вернуть его семью? Нет. Это не его семья, а моя. Яра и сын всегда были моими, несмотря ни на что.

В кармане джинсов зажужжал мобильный. Я вышел из спальни, тихо прикрыв за собой дверь.

Спустился на первый этаж и перезвонил.

– Эмин, мы его нашли, – сказал человек, которому я поручил разыскать Майорского.

– Где?

– В соседней стране. В такой глухомани, там даже нет нормальной цивилизации. Но есть один момент…

– Говори.

– Майорский ничего не помнит. Живёт у одних бедняков. Помогает им по хозяйству.

– Ясно, – холодно через зубы.

– Что дальше делать? Привезти Майорского?

Глубокий вдох носом. Пальцами потёр переносицу. Скопившаяся за день усталость отозвалась в теле окаменевшими мышцами.

– Рома, отбой. Остаток суммы я завтра переведу на твой банковский счёт. Обо всём забудь. Я никогда к тебе не обращался.

– Понял.

Завершив говорить, отложил телефон в сторону. Откинулся на спинку кресла.

Взглядом напоролся на рамку с фотографией, которая стояла на моём письменном столе в кабинете больше трёх лет. На фотографии я и Яра. Моя девочка в свадебном платье так красиво улыбается. Счастливая, ещё не знает, что история нашей любви будет жестокой.

***

Я так крепко спала, что не почувствовала, как проснулся Давид и выпорхнул из кровати. Разлепив сонные веки, оглядела чужую спальню. Вспомнила, что вчера вечером Эмин забрал нас сыном из столицы к себе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ – Давид, сынок, – позвала малыша, но в ответ тишина.

Испугавшись, вскочила с кровати. Босая в одной пижаме рванула в коридор.

– Давид! – позвала ещё громче.

Замерла на первом этаже напротив окна. Увидела своих мальчиков во дворе дома и успокоилась.

На улице снег валил хлопьями, а Эмин и Давид лепили снеговика. Детских смех. Широкая улыбка на лице Керимова. Такие счастливые.

Обняв себя за плечи обеими руками, стала наблюдать.

По телу дрожь. По щекам слёзы. От счастья, наверное.

Заметив меня напротив окна, Эмин помахал рукой. Я ответила. Давид тоже обернулся. Стал кричать мне что-то, я жестом показала ему, что ничего не слышу. И тогда малыш подбежал к окну.

Маленькими ручонками в вязаных варежках прижался к стеклу.

– Мама, иди к нам, – прокричал сын и я услышала.

Кивнула. Конечно же, я приду.

Вернувшись в спальню на второй этаж, быстро сменила пижаму на спортивный костюм. Уже в коридоре на первом этаже надела пуховик и шапку.

Потянула ручку входной двери на себя, обернулась. Взглядом прошлась по дому. С тех пор как я была здесь в последний раз ничего не изменилось, словно я никогда и не уходила.

Мотнув головой, заставила себя вынырнуть из воспоминаний. И быстрым шагом вышла во двор.

Поравнявшись со снеговиком, я вовремя успела увернуться от летевшего в меня комка снега.

– Мама, лови, – засмеялся Давид и бросил в мою сторону ещё один снежок.

– Ах ты ж маленький проказник, – отозвалась я, быстро включившись в игру.

Нагнувшись, ладонью зачерпнула пригоршню снега. Слепила шар и бросила вперёд. Мимо, конечно же.

Эмину тоже досталось от сына. Давид его безжалостно атаковал со всех сторон, сколько бы Керимов ни прятался за снеговиком.

Наш общий смех разлился по двору звонкой трелью. Бегая друг за другом, мы нечаянно снесли снеговика – Эмин, поскользнувшись, упал на него сверху. Недолго думая, сынок шмякнулся на Эмина.

Глядя на них двоих, я не сдерживала улыбки и звонко смеялась, как никогда за последние полгода.

Поднявшись с земли, Эмин стал отряхивать комбинезон Давида, который был весь в снегу. Засмотревшись на эту картину, я ступила на неровную поверхность. Поскользнулась. И, возможно, упала бы, если не Эмин, вовремя оказавшийся рядом.

Схватив меня за талию, Эмин крепко держал двумя руками. Склонившись, обеспокоенно смотрел сверху.

– Всё хорошо? – спросил он.

– Да.

Эмин помог мне занять вертикальное положение. Взгляд опустил на мои красные от холода руки. Обхватил их обеими ладонями, стал греть своим тёплым дыханием.