После развода. Право на отцовство (СИ) - Бонд Юлия

Олег смотрел на этих двоих с чувством благодарности. Они спасли ему жизнь, судя по всему. Только бы вспомнить: кто он такой и как оказался в лесу без сознания. А всё остальное как-нибудь сложится.

***

Я медленно сходила с ума. Прокручивала в голове последнюю встречу с Олегом. А я ведь могла его не отпускать? Притворись я, что болит живот, Майорский бы никуда не уехал и остался жив.

Да нет же. Живой он! Сердцем чувствовала, что он где-то там, откуда даже позвонить невозможно.

Андрей всё узнал. И подтвердил слова свёкра. Для меня это стало шоком, потому что я до последнего хотела верить в то, что мой муж укатил за границу с любовницей. Какая же я дура. Олег бы никогда так со мной не поступил – умом понимала, но сердце рвалось на ошмётки от нежелания принять действительность.

А действительность такова, что я оказалась на грани нервного срыва. Если бы не бабуля, которая приехала ко мне в гости первого января, даже подумать страшно, что до чего я могла б докатиться.

Бабушка взяла на себя все заботы о Давиде. А я лежала пластом на кровати. Уставившись в потолок, смотрела в одну точку. Слёзы текли по моим щекам, но я даже не пыталась смахнуть их рукой.

В душе так пусто стало. Будто от меня оторвали часть тела.

Мысли не давали покоя. Я во всём винила себя. Точкой невозврата стала моя супружеская измена. Именно с этого момента наша жизнь с Олегом перестала быть прежней.

Майорский меня простил… на словах, как мне казалось. Нет, сейчас я в этом точно уверена.

Простил и с головой окунулся в работу. Работал как проклятый, избегая меня. Домой приходил ближе к ночи, чаще всего мы с сыном уже спали.

Мы отдалились друг от друга.

Стали чужими. А ведь не должны были!

И во всём этом виновата только я. Я недостаточно сильно любила своего мужа. Он это знал, мы оба это знали.

Я никогда не желала Олегу зла. Даже в мыслях своих не допускала, что он вдруг может куда-то исчезнуть. Просто принимала как данность свою судьбу, пыталась смириться.

И вот сейчас, когда Олег исчез, меня будто катком переехали. Закатали в асфальт.

– Ярочка, я супчик сварила. Тебе бы поесть.

В спальню заглянула бабушка, но когда я проигнорировала её предложение, бабуля подошла ко мне. Сев на кровать, взяла меня за руку.

– Молись богу, внученька. Бог всё слышит. Олег обязательно найдётся.

– Ба, я жить не хочу… без него!

Бабушка тяжко вздохнула. Эту фразу я твердила как мантру на протяжении последних двух дней. Я действительно больше не представляла себя без Олега.

– Ах, солнышко, – сказала бабуля и я знала, что она сейчас скажет. Она всегда любила повторять эту фразу: "Что имеем – не храним, потерявши – плачем".

Да, именно так. Оказывается, чтобы понять: насколько сильно тебе дорог человек, нужно его потерять. Олег был для меня всем: моим мужем, моим другом, моей крепкой стеной, за которой совсем нестрашно. Он оберегал меня от всего. Купал в заботе и ласке. Хотел прожить вместе до самой старости.

Любил так сильно, как никто и никогда меня не любил.

Глава 15

Прошёл 1 месяц

Несколько дней назад из-за тянущих болей внизу живота гинеколог отправила меня на лечение в стационар. Угроза позднего аборта.

В больнице прокапали и сняли повышенный тонус матки. Лечащий врач решил ещё немного понаблюдать за моим состоянием до понедельника и если всё будет хорошо, то обещал выписать домой.

Маясь бездельем, я придумывала себе занятия выглядывать в окно и считать мимо проезжающие машины – окно в моей палате как раз выходило на проезжую часть. Я прочитала несколько книг, посмотрела фильмы на телефоне, но это никак не скрасило моё одиночество.

Оставаясь наедине с собой, я предавалась воспоминаниям. Не хотела отпускать прошлое. От съедающих изнутри мыслей я ещё больше погружалась в уныние. И лишь дети вырывали меня из этого депрессивного водоворота, придавая сил жить и двигаться дальше.

От Олега не было ни единой весточки. Я надеялась, что он объявится, но с каждым днём моя надежда понемногу умирала.

В один из серых зимних дней мне позвонил Эмин. Хотел встретиться с сыном. Узнав, что я нахожусь в больнице, очень расстроился. Через два часа приехал вместе с Давидом и бабушкой.

Закутавшись в пуховик, я вышла к ним на улицу. Старалась держаться, не показывать, как сильно я сломлена. Особенно больно – было смотреть на Эмина после всего.

"Ты беременна от другого. Он твой муж. Любите теперь друг друга и будьте счастливы, а останусь лишь биологическим отцом Давида", – помнила каждое слово, будто Керимов сказал это вчера.

На прощание Эмин обнял меня по-дружески и шепнул на ухо, что я всегда могу на него положиться. Стало ли мне от этого легче? Совсем немного. Ту пустоту, которая успела образоваться после исчезновения мужа, уже ничем не заполнить.

***

В день выписки из больницы я вызвала такси и сначала поехала к бабушке, чтоб забрать сына. А потом мы уже вдвоём с Давидом стали возвращаться домой.

Но дома меня ожидал сюрприз. Охранник даже не пустил на порог. Всё твердил, что ему велено меня не пускать. Конечно же, распорядился свёкор.

Я позвонила Александру Вячеславовичу и услышала всё то же самое, что сказал охранник. На мою просьбу зайти в дом, чтоб забрать хоть какие-то вещи, Майорский-старший ответил отказом. Наговорил много гадостей, мол, если я подниму шумиху и попытаюсь пойти против него, то наживу себе врага его в лице.

"Забудь о моём сыне", – властным тоном приказал свёкор. А ещё посоветовал пойти поплакаться в жилетку бывшему мужу – вдруг сжалиться надо мной и примет обратно?

"Я же беременная от вашего сына. Скоро рожу вам внуков" , – на мой аргумент Александр Вячеславович нарочито-пренебрежительно ухмыльнулся. И обозвал моих детей нагулянными, мол, я снова одурачила Олега и подсунула ему детей со стороны.

Больно ли было мне?

Просто до одури.

Глаза застилало пеленой из слёз. Ком стоял поперёк горла, а я сжимала маленькую ручку своего сына и только ради него приказывала себе не ломаться, не падать на колени.

Я не должна была пугать Давида. Не имела права ломать детскую психику своими эмоциями. А эмоции внутри меня просто кипели.

Как можно выгонять из дома беременную жену сына? Да хотя бы просто женщину, которая приумножила семейный капитал своим приданым?

В тот вечер я вернулась к бабушке домой вместе с Давидом. Дождалась, пока малыш уснёт, и во всём призналась. Наревелись вместе с бабулей. И решили, что сами воспитаем всех детей. Бабушка убедила меня в этом. А ночью, уткнувшись лицом в подушку, я долго плакала. Заснула вся в слезах.

***

– Они ещё спят, Эмин. Не стоит их будить, – донёсся голос бабули, я перевернулась на другой бок и сильнее зажмурилась.

В спальне скрипнула дверь. Услышав приближающиеся шаги, я приподняла голову на подушке и попыталась сфокусироваться на появившемся силуэте.

Иногда реальность похожа на бред, а бред можно воспринять за действительность. В этот момент мне всё казалось частью сна. И когда Керимов приблизился, сел на пол передо мной и взял за руку, я подумала: какой хороший сон, только бы не проснуться.

– Твоя бабушка мне всё рассказала, – Эмин гладил мою руку пальцами, рисуя незатейливые узоры вверх-вниз.

– Поэтому я сейчас тебя вижу, – я не спросила, я просто сказала вслух свои мысли, но Керимов кивнул – так реально, словно всё это происходило наяву.

Эмин вздохнул. Губами прижался к моей руке и замер. А я зарылась пальцами у него в волосах на макушке, потрепала короткие волосы. Мой. Такой родной. Совсем рядом. Я даже слышала, как билось его сердце, и чувствовала кожей тёплое дыхание.

– Скажи мне ещё что-нибудь хорошее. Я так не хочу просыпаться, – попросила я, а Эмин поднял голову и всмотрелся в мои глаза. Так пристально.

Его тёмная бровь изогнулась дугой: