Развод. Дальше - без тебя (СИ) - Гесс Ария

Горечь мгновенно возникает в горле, стоит только увидеть фамилию на экране: Стрельцов. Он уже третий раз пытается дозвониться, но сейчас, решительно нажимая на кнопку ответа, я знаю, что он в отчаянии, а значит можно и поговорить. Конечно же, не дольше того времени, пока готовятся овощи. Для меня сейчас рыба с картофелем важнее этого человека, с которым я умудрилась прожить столько лет.

— Слушаю, — говорю сухо, даже не пытаясь смягчить голос.

Из трубки сразу льется злость:

— Это ты?! Ты за этим стоишь, Мария? Поверить не могу! — Паша ругается в трубку, а я лишь терпеливо отсчитываю отведенные на разговор минутки. — Проверка, обыски, компьютеры увозят, всех дергают! Ты думала, что я не узнаю, кто навел налоговую? Только ты и твой цербер были способны на такую подлость! Ладно на меня ты плевала с колокольни, а как же наша дочь?!

О! А я ждала, когда же он начнет про то единственное, что для меня имеет значение. Не долго терпел, бедненький.

Я не могу сдержать улыбку. Да, сказать честно, больше и не пытаюсь. Прошло время слез. Наплакалась. Должен же быть баланс в этом мире, в конце-то концов. Пора и ему себе озером обзавестись. Может это вообще единственное, что у него на ближайшие годы останется.

— Придержи истерику, Стрельцов, я сейчас слишком занята, чтобы твою ругань слушать. Скажи спасибо, что прессу не пригласила для полноты картины, но решила поберечь твои нервы, — делаю паузу, будто задумываюсь и цокаю: — Хотя нет, вру. Забочусь я лишь о своей репутации.

— Чёрт тебя побери, — он чуть не захлебывается гневом. — Ты вообще в своем уме?!

Я бросаю взгляд на таймер, отмечая, что осталось еще пару минут, но желания продолжать разговор совершенно нет.

— Отведенные для тебя минуты заканчиваются, а дельного я так и не услышала, пока!

— Стой, адское ты наказание, стой! Давай встретимся в офисе. Сегодня, завтра, только без Громова.

— Уже лечу. Подмети пыль под красной ковровой дорожкой, которую мне постелишь.

— Не зли меня… — цедит разъяренно.

— А то что?

— Маша…

— Ладно, я встречусь с тобой, и мы обязательно решим твой вопрос. С одним условием, — меняю тон на серьезный. — Если ты откажешь мне, даже не думай, что я возьму трубку ещё хоть раз. Вчера Миле я тоже сказала — теперь все мы сами по себе. Каждый в ответе за свои поступки, — ледяным голосом озвучиваю ему свой приговор.

Паша некоторое время молчит, а потом хрипло отвечает:

— Я не узнаю тебя, Марусь…

— Правильно. Потому что Маруси больше нет. Она исчезла в момент, когда ты ей изменил и унизил. Не жди ее возвращения, его не будет. У меня мало времени, я очень спешу, поэтому говорю тебе моё условие. Завтра утром я буду у тебя, готовая обсудить все вопросы касательно налоговой и ещё принесу тебе один подарочек. Вряд ли тебе понравится, если его кто-то увидит, Паш.

— Ты, бл… вообще уже?!

— Угомонись! Мне нужен один земельный участок. Ничего не значащий. Даю тебе пятнадцать минут, чтобы ты подписал договор дарения и отправил его мне курьером. Кадастровый номер скину в сообщения.

— Зачем он тебе? Ты никогда не интересовалась недвижимостью, — он искренне удивлен. Но это малая часть того, что ему ещё предстоит от меня увидеть.

— Пекарню посмотрю. Тебе вообще какая разница? Ты достаточно себе присвоил. Разве это равноценно вообще?

— Да плевать, присылай, — соглашается тот, и я, хищно улыбнувшись, отправляю ему номер.

Духовка пищит, оповещая меня о готовности ужина. На фоне слышится звук подъехавшей машины Марка.

— Буду у тебя в 11. Помни про ковры, иначе не зайду, — с сарказмом кидаю я, а потом, не дослушав его крики, выключаю телефон.

Марк заходит на кухню спустя несколько минут и скидывает с плеч пиджак. Улыбаюсь, глядя на то, как он медленно подходит, а потом уже привычно обнимает меня. Кладу голову ему на плечо, и сразу так хорошо становится.

— Поможешь? — откидываю голову и смотрю в его глаза, которые сейчас направлены далеко не на мои глаза… Он смотрит на губы… — Марк…

Тяжело сглатывая, он касается ладонью моей щеки, а потом прислоняется лбом к моему и шумно выдыхает.

— Конечно помогу, Мария, — потянув за моей спиной полотенец, он отстраняется, хотя между нами продолжает дико искрить. — Отходи, обожжешься, — с заботой говорит он, а потом вынимает из духовки горячий ужин.

Мы садимся за стол, едим, болтаем, иногда Марк легонько сжимает мою руку, давая ощущение того, что он всегда рядом.

После ужина мы перемещаемся на диван и включаем легкую комедию. Атмосфера с каждым днём между нами накаляется всё больше. Я сама с трудом нахожусь рядом без возможности обнять его так, как рисуют мои фантазии. И вижу то, с каким желанием смотрит на меня он сам…

Его рука по привычке скользит по моему плечу, но на этот раз опускается ниже, к талии. Его прикосновение через тонкую ткань домашнего костюма опаляет кожу, заставляет ерзать от переполняющих эмоций.

Взгляд Марка снова опускается к моим губам. Он наклоняется, сокращая расстояние между нашими лицами. В голове туманится, я инстинктивно протягиваю ладонь и кладу ему на щеку. Он трется о неё, словно это самое приятное, что он только чувствовал.

Я ощущаю его дыхание на своих губах, настолько близко мы к краю пропасти. Он не переходит грань, которую я прочертила, а я в секунде от того, чтобы послать всё к чертям.

Громкая трель раздавшегося звонка заставляет меня вздрогнуть и резко отстраниться.

Ну что ж такое…

Марк отворачивается, потирая подбородок с щетиной, а я вскакиваю с дивана.

— Я открою, — тараторю нервно, и он кивает, видимо, тоже всё еще приходя в себя.

Взяв себя в руки, вспоминаю, кто в такое время мог приехать, и улыбка растягивается на все лицо.

Забрав у курьера документы, возвращаюсь в комнату, чтобы сделать то, о чем думала несколько дней. Бегло оглядев бумаги, удовлетворенно понимаю, что Паша сделал всё, как я сказала.

— Марк, — произношу, сев на край дивана рядом с ним.

Его голова откинута назад, глаза закрыты, но когда я беру его руку в свою и переплетаю наши пальцы, он снова смотрит на меня.

— Ты столько сделал для меня. И продолжаешь делать…

— Мария, — начинает он строго.

— Нет, — перебиваю, мягко прикрыв пальцем его губы. — Я хотела хоть что-то сделать и для тебя, поэтому вот, — протягиваю ему бумаги и слежу за тем, как он пробегается по ним внимательным взглядом. По мере прочтения выражение его лица меняется, а потом он сжимает губы в одну линию и поднимает на меня глаза. — То, из-за чего мы заключили этот брак, теперь в твоих руках, Марк. Земельный участок — он твой.

45

Марк притягивает меня к себе, прикасаясь губами к моему виску.

— Я говорил тебе, что ты нереальная женщина, Мария? — хрипло шепчет, оставляя теплый поцелуй на пульсирующей венке.

— Только что… — улыбаюсь, обнимая его и укладывая голову на его грудь.

Это позволяет мне слышать, как бешено колотится его сердце. Ладонь Марка зарывается в мои волосы, и он снова тяжело вздыхает.

Я одновременно и счастлива и расстроена от того, что он прекрасно понимает, что и мне тоже тяжело все это. Наша близость и в то же время установленная нами дистанция.

— Я… пойду, — говорю то, чего на самом деле хочу сейчас меньше всего.

— Останься сегодня со мной на ночь, — просит он, целуя в лоб. — Просто рядом. Пока мне и этого достаточно.

Киваю, и когда он встаёт и протягивает мне руку, с трепетом принимаю ее.

Впервые за много лет я иду спать в комнату к другому мужчине…

Всю ночь Марк крепко прижимает меня к себе, и, кажется, мы оба не засыпаем ни на секунду, наслаждаясь единением вместе. Тем малым, что можем себе сейчас позволить.

Утро наступает слишком быстро. Я понимаю, насколько приятно открывать глаза и видеть напротив человека, в мыслях которого ты видишь себя…

— Доброе утро, Мария, — произносит хриплым после, уверена, совсем недолгого сна, голосом.