Я ощущал, как сильно мы сблизились, и все же она как будто намеренно не подпускала меня к себе ближе. Это огорчало, однако я всеми силами старался сдерживаться, чтобы не напугать ее еще больше. Для меня наши отношения стали шоком, мог представить, каково было ей. По крайней мере, я пытался убедить себя, что причина ее нежелания встречаться со мной именно в этом, а не в том, что она посчитала наше общение ошибкой. Иначе почему бы все не закончить? Но нет, она шла на контакт, просто как будто не решалась сделать шаг, чтобы стать еще ближе. И я не торопил, понимая, что в нашей ситуации спешить нельзя, иначе можно испортить то, что только начинало зарождаться между нами. Суеверно боялся давать этому хоть какое-то определение, чтобы не спугнуть удачу, но Майя как-то незаметно стала первой, о ком я думал, просыпаясь утром, и последней, с кем я говорил перед тем, как уснуть, искренне надеясь, что это взаимно.
А потом она вдруг пропала. Я уже так привык на протяжении дня перекидываться с ней сообщениями, что сразу заподозрил неладное, когда однажды утром она не ответила на очередную шутку. Конечно, я не сразу стал бить тревогу, однако мысли о том, что что-то могло случиться, не покидали меня. Выждав для приличия пару часов, решил позвонить, но трубку Майя не подняла. Я не паникер по своей природе, но тут словно что-то засело в сердце и не давало покоя. Я не мог ничего с собой поделать. Позвонил в редакцию, где выяснил, что Белова на работе сегодня не появлялась.
Я уже подвозил Майю к подруге, поэтому знал адрес. Конечно, номер квартиры мне был неизвестен, но, как я думал, в старой пятиэтажке не составит проблемы узнать у соседей, в какой квартире остановилась Майя. Достаточно поулыбаться бабушкам на лавочках. Старушки меня любят, даже не знаю почему. Может, потому что никогда не грублю и в силу профессии очень терпелив.
Ожидал, что со дня на день мне разрешат вернуться на работу, но пока вынужденный отпуск продолжался. Я быстро собрался и выбежал из квартиры. Мне было немного тревожно за Майю, но вместе с тем сердце радостно билось от того, что я снова наконец ее увижу.
Однако стоило выйти из подъезда, как ко мне подошел человек. Лет пятидесяти или около того, чуть ниже меня, но шире в плечах. Он был в классических серых брюках и темных туфлях, а рукава светлой рубашки закатал по локти.
— Алексей Викторович Самойлов, надо полагать? — спросил он.
— Допустим, — не слишком приветливо откликнулся я. Подозрительно выглядел этот гость, а уж то, что он знает мое полное имя, совсем не прибавляло оптимизма. — А вы кто?
— Старший следователь следственного управления Следственного комитета Борис Евгеньевич Серов, — представился он и показал удостоверение.
Я внимательно прочитал, что там было написано, чтобы убедиться, что он говорит правду.
— Чем могу помочь? — Я нахмурился.
— Давайте проедемся с вами в прокуратуру для беседы.
— Для беседы о чем?
Разговор принимал оборот, который мне совершенно не нравился.
— На вас заведено уголовное дело, Алексей Викторович, — объяснил следователь.
Мои глаза полезли на лоб, и я ничего с этим не мог поделать.
— Простите?
— На вас заведено уголовное дело, — повторил собеседник.
— Что-то я вас не совсем понимаю. По поводу чего?
— По делу Беловой Майи Александровны.
— Она отозвала иск и жалобу.
Я ничего не понимал. Одно знал точно: исчезновение Майи как-то с этим связано.
— Да, это так, однако есть некоторые обстоятельства, которые позволяют нам полагать, что это было сделано под давлением с вашей стороны.
И тут до меня дошло.
— Это ее муж? Роман Белов? С его подачи мы сейчас ведем беседу?
На лице моего собеседника не отразилось абсолютно ничего. Он лишь неопределенно пожал плечами.
— Предлагаю вам все же проехать в прокуратуру, чтобы на месте все спокойно обсудить.
— А разве вы не должны прислать мне повестку с официальным документом?
— Алексей Викторович, ну что же вы все усложняете? — хмыкнул следователь.
— Пока нет официальных бумаг, я предпочел бы побеседовать прямо здесь, — стоял на своем я.
— Ладно, — мужчина улыбнулся, при этом серые глаза его оставались совершенно холодными и не выражали ни единой эмоции.
— Итак? — я скрестил руки под грудью, стоя недалеко от своей машины. — Что вам от меня нужно?
— В отношении вас проходит проверка. Как я уже сказал, у нас есть основания полагать, что жалоба была отозвана под давлением. У нас есть свидетель, который утверждает, что вы разговаривали с Майей Александровной перед тем, как она решила отозвать иск о халатности.
— Я этого не скрываю. Не знал, что не могу с ней общаться.
— Какого характера ваше общение? — мужчина сощурился.
— Характера «не ваше дело», — начал злиться я.
— О нет, Алексей Викторович, это дело как раз-таки мое. И мне очень хотелось бы знать, предлагали ли вы Майе Александровне денежную компенсацию за отзыв жалобы?
— Разумеется, нет! — воскликнул я.
— Угрожали ей?
— Нет! — резко ответил я. — Ничего подобного. Я никогда не просил Майю о том, чтобы она отозвала иск. Это целиком ее решение.
— Интересно все же. — Следователь усмехнулся, буравя меня взглядом. — Что же повлияло на такое решение? По словам свидетелей, она была чрезвычайно решительно настроена. И тут вдруг передумала. Не сходится что-то, Алексей Викторович.
— У девушки горе. Ей изменил муж, она потеряла ребенка, сама чуть не умерла. Она попала в страшную ситуацию, пыталась найти виновного. Я прекрасно понимаю, почему сперва она набросилась на меня. Но люди имеют свойство менять решения.
Я изо всех сил пытался не грубить следователю, чтобы не усугублять все. По его скептическому выражению лица я понял, что он явно не на моей стороне.
— Вот это я и хочу узнать. Что именно сподобило ее поменять решение? Так как вы можете охарактеризовать ваши отношения с Майей Александровной?
— Я испытываю к ней симпатию, — решил сказать правду. — Что она думает по этому поводу, знать не могу. Спросите у нее сами.
— Обязательно спросим, не сомневайтесь. — Следователь холодно улыбнулся. — Однако вам совет: держитесь от нее как можно дальше. Вы верно подметили: Майя Александровна многое пережила, пытается наладить отношения с мужем. Не стоит ее тревожить и портить себе карьеру и жизнь из-за мимолетной симпатии.
В голову закралась догадка.
— Я хотел бы все же видеть документ, подтверждающий то, что на меня заведено дело.
Серов рассмеялся.
— Не сомневайтесь, Алексей Викторович, вы его увидите, если не оставите в покое Белову и ее супруга.
Эта фраза окончательно подтвердила догадку. Нет на мне никакого дела. Из живота в грудь, а потом и в голову ударил гнев. Урод этот Роман! Это он мутит воду! Больше некому и незачем!
Теперь мне еще больше нужно было увидеть Майю. Я собирался открыть дверь машины, но мужчина преградил мне путь.
— Я хотел бы точно знать, что мы друг друга поняли.
— О, не сомневайтесь, Борис Евгеньевич, я вас прекрасно понял, — процедил я сквозь зубы и обошел его, чтобы попасть в автомобиль.
Мерзавец! Я был так зол на Белова, что если бы в тот момент он попался мне на глаза, то одними сломанными очками и разбитым носом точно не обошлось бы! Продолжая набирать номер Майи, я поехал к дому ее подруги. Абонент оказался недоступен. Я судорожно сжимал руль, впиваясь в него пальцами до побелевших костяшек.
Где ты, Майя?! Что они тебе наговорили?
В том, что с ней тоже связались, я не сомневался. Мало ей переживаний, так еще и это! Я готов был голыми руками растерзать ее почти бывшего мужа и всю прокуратуру в придачу.
Все произошло ровно так, как я и предполагал: перекинулся парочкой слов с бабульками, которые через несколько минут назвали мне номер квартиры, в которой живет подруга моей Майи.
Моя Майя… С каких пор я стал так ее про себя называть? Даже не заметил. Эта девушка так сильно въелась в меня, что никакие угрозы не могли остановить от общения с ней. Нам непременно нужно было поговорить. Я еще не знал, что именно скажу, но должен был ее увидеть!
