Вина горячей волной прокатывается по телу, стискиваю зубы, чтобы не позволить ей полностью захватить разум.
Не время.
Чуть позже смогу корить себя до изнеможения.
А сейчас нужно разобраться с Настей.
Вместо того, чтобы скинуть ее через ограду балкона, резко разворачиваюсь, в пару шагов преодолеваю расстояние до двери и, будто шар для боулинга, бросаю девушку обратно в кабинет.
Она даже взвизгнуть не успевает, как падает на пол и катится, пока не ударяется головой об стол. Захожу за ней, на ходу доставая телефон из кармана брюк и отправляя сообщение, которое уже ждут.
Стоит мне снова оказаться в кабинете, стены начинают давить на голову. Виски пульсирует, кровь шумит в ушах.
Но я не обращаю никакого внимания на дискомфорт, потому что полностью сосредотачиваюсь на Насте, которая пытаются подняться.
Такое простое действие ей удается выполнить не с первого раза. И даже не со второго. Но, в итоге, она встает на ноги, хотя при этом немного шатается.
Именно в этот момент двери распахиваются и в кабинет стремительно входит охрана. Подбородком указываю на Настю, которая во все глаза смотрит на двух амбалов в черных костюмах.
Не проходит и пары секунд, как девушка начинает отступать.
Бросает полный паники взгляд на меня и бормочет:
— Ч… что т… ты хочешь с… сделать?
— Я? — выгибаю бровь. — Ничего, — уголок моих губ ползет вверх. — А вот правоохранительные органы очень заинтересуются твоим признанием, — разблокирую экран, открываю приложение диктофона, в котором все еще идет запись, и поворачиваю к Насте. — Неужели ты думала, что сможешь остаться безнаказанной?
Девушка спотыкается.
Моим ребятам хватает этой заминки, чтобы бросится к девушке и тут же подхватить ее под руки.
Настя моментально начинает брыкаться, вырываться, пытается врезать пятками ребятам по ногам. Но они даже глазом не ведут, просто держат девушку и ждут моего указания.
Киваю.
Охранники тут же отталкиваются от пола и направляется к выходу. Настя визжит, не оставляет попыток выбраться из рук мужчин, которые в несколько раз больше ее. У нее ничего не получается.
И видимо, когда ребята подводят ее к выходу, она понимает, что у нее не получится освободиться, поэтому решает воспользоваться последним шансом:
— Чем я хуже Люды? Чем? — орет во все горло.
— Всем, — не думаю ни секунды. — Ты ни одного волоска моей жены не стоишь.
Парни вытаскивают Настю в приемную. Но, прежде чем за ними закрывается дверь, девушка оборачивает и злобно бросает:
— Ни черта ты не любишь свою жену! Если бы любил, никогда бы не изменил, — на мгновение замолкает. — А знаешь… я ни о чем не жалею, — в глазах Насти плещется чистое безумие. — Может, я не получила тебя, — коварная ухмылка растягивается на ее лице. — Но и ей ты не достанешься. Я-то знаю Люду, она тебя не простит. Особенно, когда узнает, что лишилась ребенка из-за того, что ты спал со мной.
Настя начинает истерично смеяться. Так громко, так безумно, что даже мне становится жутко. Благо, парни захлопывают дверь, и звук приглушается.
Вот только слова Насти все еще пульсируют у меня в голове. Понимаю — она права.
Во всем, что произошло с моими женой и ребенком виноват лишь я.
Я!
И к сожалению понятия не имею, как заслужить прощения.
Глава 38
Люда, наше время
О каком прощении речь?
Простить мужа после всего, что он мне сделал?
Нет. Такое простить нельзя.
Если бы Миша держал свой причендал в штанах, всего того, что с нами случилось, не произошло бы. Наша семья не превратилась бы в пепел. Мы были бы счастливы.
Перевожу взгляд на табличку с именем нашего сына.
Если бы Миша мне не изменил, то сейчас я бы держала в руках Димочку, а не стояла у его могилки.
Слезы подступают к глазам. Часто моргаю, чтобы не дать им пролиться. Миша вывалил на меня столько информации, что голова идет кругом. Но ответа на один вопрос я так и не получила.
— Если ты так ненавидишь Настю, тогда почему обнимал ее у больницы? — произношу едва слышно.
— Все не так, как ты думаешь, — Миша вздыхает. — Мне в тот день пришлось в очередной раз себя сдерживать, чтобы не свернуть ей шею прямо на улице.
Михаил, восемь месяцев назад
— Нашли ее? — произношу жестко, забираясь на заднее сидение джипа охраны.
Поворачиваю голову к окну. Наблюдаю за тем, как машина, в которой сидит жена, отъезжает от ресторана и скрывается их вида.
Очередной день пошел через одно место. Я хотел сегодня предложить Люде поучаствовать в строительстве детского дома имени нашего нерожденного сына, а потом занять место директора интерната, но, видимо, начал действовать слишком рано.
Моя жена еще не пришла в себя после потери нашего малыша. Ее раны до сих пор кровоточат. Да и я каждый раз перегибаю палку в попытке удержать жену рядом. Нужно быть терпеливее. Помочь Люде пройти через ад, который сам же устроил. Попробовать вернуть улыбку на любимое лицо. Для начала, хотя бы ее. А потом уже можно сделать Люду вновь счастливой.
Вот только появление твари, убившей нашего сына, нарушает и без того хрупкое равновесие в жизни моей жены.
Как Настя смеет звонить Люде? И что она вообще делает на свободе?
— Да, — Гена, темноволосый широкоплечий заместитель начальника охраны, сидящей на переднем сиденье, поворачивается ко мне и протягивает планшет. — Она в пятьдесят пятой больнице. Диагноз: нервный срыв.
Быстро пробегаюсь глазами по экрану, где высвечивается вся информация: симптомы, фамилия врача, номер палаты.
Твою мать, Насте разрешены посещения? Ее мать уже успела наведаться к ней, судя по снимкам, сделанным с камер видеонаблюдения.
Ярость закипает в груди. Монстр, которого в последнее время мне удавалось держать на привязи, начинает дергаться.
— Она должна быть в следственном изоляторе, — цежу сквозь стиснутые зубы, откидываю планшет на сиденье, поднимаю взгляд на охранника. — Кто ее выпустил?
— Выясняем, — коротко отвечает Гена. — В больницу?
Сжимаю кулаки, киваю.
Перед глазами встает образ Люды, лежащей на кровати после того, как она потеряла нашего сына. Моя жена выглядела такой бледной, что чуть ли не сливалась с простыней. Все из-за Насти! А я добавил агонии в жизнь Люды. Вместо того, чтобы поддержать жену, сконцентрировала на мести и наворотил дел.
Я кретин!
Надеюсь, у меня получится все исправить.
Но тварь, убившую нашего сына, я не могу оставить в покое.
Поэтому, потихоньку закипая, еду в больницу. Тешу себя мыслями, как сверну Насте шею. Понимаю, что вряд ли перейду черту, но никто же не мешает мне помечтать.
На самом деле, нужно засунуть эту тварь в дыру, из которой она вылезла. И ни в коем случае нельзя подпустить ее к Люде. Это первоочередное в списке дел. Чуть позже разберусь с тем, кто выпустил Настю из клетки, в которой она должна сидеть до конца своих дней.
За составлением планов не замечаю, как мы подъезжаем к больнице. Возвращаюсь в реальность, только когда машина останавливается у входа в белое П-образное здание с шестью этажами.
Не дожидаюсь, пока мне откроют дверь, выхожу на улицу и сразу иду к широкой лестнице, ведущей к главному входу в больницу.
Стоит мне зайти в просторный холл, где почему-то полно людей, запах лекарств тут же бьет в нос. Но меня это не останавливает. Меня сейчас ничего остановит. Я, словно таран, пересекаю холл. Кого-то задеваю плечом. Не замечаю, кого именно. Направляюсь к лифту, створки которого как раз разъезжаются. Захожу в кабину, нажимаю на кнопку четвертого этажа. Прежде чем дверцы успевают закрываться, Гена протискивается внутрь, становится рядом со мной. Ничего не говорю. Просто наблюдаю за тем, как меняются цифры на приборной панели. Кровь бурлит в венах, шумит в ушах. Стараюсь дышать спокойно, размеренно, чтобы сохранить самообладание, но у меня плохо получается.
