— Анастасию Олеговну отправили в больницу по решению следственного комитета, — Гена переходит сразу к делу. — Документы подписал следователь Романов Евгений Георгивич по рекомендации психиатра Воронцова Павла Леонидовича.
— Кому именно она запудрила мозги? — кровь снова начинает бурлить в венах, в ушах шумит, но я стараюсь держать себя в руках.
— Доказательств пока нет, — Гена сужает глаза. Похоже, ему самому не нравится происходящее. — Но мой опыт подсказывает, что решение все-таки принял следователь. Чтобы подследственных с нервными срывами отправляли в обычную больницу — это нонсенс. Также нам известно, что Романов Е.Г. падок на женский пол.
Шумно выдыхаю.
Мне приходится прикрыть глаза, чтобы немного потушить пожар ярости, который все больше и больше разгорается в груди.
Даю себе пару секунд на то, чтобы восстановить самообладание. После чего распахиваю веки.
— Наройте на него все, что возможно, — приказываю, откидываясь на спинку сидения.
— Работаем, — бесстрастно отвечает Гена, после чего возвращается в нормальное положение на своем месте.
Я же не могу избавиться от жара, который прокатывается по коже. Мне едва удается усидеть на сиденьи. Хочется на ходу выскочить из машины, самостоятельно помчаться в больницу, вытрясти из Насти все ее планы. Не верю, что она действительно “больна”. Скорее, девушка что-то задумала. И боюсь, ее замысел напрямую касается моей жены — не просто же так Настя звонила Люде.
Нужно предотвратить очередную трагедию, прежде чем она произойдет.
Если ради этого понадобиться избавится от Насти, то я пойду на это. Ради Люды я сделаю все, что потребуется. Лишь бы она была в безопасности.
Пока мы добираемся до больницы, стараюсь дышать глубоко, развономерно. Пытаюсь отвлечься на дела, которые нужно сделать в кратчайшие сроки, чтобы запустить в реализацию строительство детского дома. Но стоит машине остановиться на обочине дороги, выскакиваю на улице. Как и вчера, мчусь к входу, но у лестницы торможу.
Не знаю, что меня останавливает: то ли инстинкты, из-за которых волоски на руках становятся дыбом, то ли зверь, начавший вырываться наружу, что-то учуяв. Но, когда я чуть поворачиваю голову, сразу натыкаюсь взглядом на знакомую фигуру.
Худощавая светловолосая девушка в обычных джинсах и черном широком свитере быстро спускается по лестнице. Она смотрит себе под ноги. Явно куда-то спешит. Но стоит ей наступить на последнюю ступеньку, вздергивает голову.
Наши взгляды пересекаются.
Мои глаза сужаются, девушки — округляются.
Огненная волна ярости проносится по телу. Зверь оглушающе рычит и подталкивает меня вперед.
В паре метров от меня стоит Настя.
“Как она, черт побери, выбралась из палаты?”, — единственная здравая мысль проносится в голове, прежде чем я делаю резкий шаг вперед.
Глава 41
В два коротких шага преодолеваю разделяющие нас расстояние. Хватаю Настю за плечо, с силой его сжимаю.
Девушка шипит, видимо, от боли, но мне плевать. Сейчас я хочу знать только одно.
— Как ты выбралась из палаты? — громко рычу, не обращая внимания на людей, которые проходят рядом с нами.
Мне вообще сейчас плевать, кто меня увидит или услышит. Главное, чтобы нас никто не побеспокоил. Я должен понять, как этой твари удалось уйти от конвоя!
Настя отводит взгляд в сторону. Дергает плечом, пытаясь избавиться от моей хватки.
Не получится!
Я не отпущу ее!
— Говори, — встряхиваю девушку.
Настя тяжело сглатывает. Поднимает на меня безучастный взгляд.
— Эм… — проходится языком по губам. — Меня отпустили? — приподнимает бровь, словно не на вопрос отвечает, а спрашивает.
Шумно выдыхаю.
Ярость пропитывает каждую клетку моего тела. Зверь рвется наружу. Скребется когтями изнутри по грудной клетке, чтобы вырваться из оков. Сдерживаюсь из последних сил.
— Тебе лучше сказать правду, — цежу, сужая глаза. — Сейчас же! — выплевываю.
Настя заглядывает сначала мне за плечо, где, не сомневаюсь, стоит Гена, и, может быть, еще кто-то из моих ребят. На мгновение лицо девушки искажается в гримасе разочарования, после чего она снова смотрит мне в глаза.
— Ладно, — вздыхает и расслабляется. Расслабляется. Мать ее! — Меня к психиатру на консультацию отвели. Доктора не было. Медсестра вышла, а дверь не закрыла, — уголки губ Насти ползут вверх, но тут же возвращается обратно. Вот только в глазах девушки ничего не отражается, кроме пустоты. — Я и решила, что это хороший шанс… прогуляться, — Настя говорит настолько спокойно, словно не ей недавно поставили диагноз «нервный срыв».
Не могу понять, она — под чем-то или… нормальная? Сейчас вроде бы передо мной стоит вполне обычная девушка. На лице ни капли макияжа, глаза не бегают, кривоватой ухмылки, которую я запомнил с последней нашей «встречи», не видно.
Только во взгляде девушки замечаю что-то непонятное. Какие-то искорки. Но они быстро исчезают, прячась за равнодушием. Оно настолько явное, холодное, что даже мне становится не по себе.
Быстро отделываюсь от неприятного ощущения. Сейчас есть кое-что более важное, чем размышления о душевном состоянии твари, которая убила моего нерожденного сына.
— Где в этот момент был конвой? — стараюсь не повышать голос.
Мне нужно получить ответы на свои вопросы. Но сделать это необходимо как можно корректнее. Я не уверен, что, если надавлю на Настю, она не закроется. Что-то в ней не так! Я это четко вижу. Но никак не могу понять, что именно заставляет волоски на моем затылке встать дыбом.
— Стасу позвонили, — Настя пожимает плечами. — Наверное, его беременная жена. Он отошел к окну поговорить, а я… вышла.
С ней к врачу послали только одного человека?!
Что, твою мать, происходит с этими туповатыми сотрудниками правоохранительных органов? Они совсем хер положили на свои “инструкции”?
Приходится на мгновение прикрыть глаза и медленно выдохнуть, лишь бы сохранить самообладание. Не сомневаюсь, что Гена уже уловил мое желание узнать, кто: “узнать, кто такой Стас, и разобраться с ним”. А мне стоит помнить, что в данный момент важен не горе-охранник, а девушка передо мной. Хоть она кажется какой-то отстраненной, мое чутье кричит: “Она не так проста”. Я уверен, что если потеряю бдительность, то крупно пожалею об этом.
— И куда ты собиралась пойти? — все-таки задаю вопрос, хотя заранее знаю, что ответ мне не понравится.
— К Люде, — короткои на удивление честно произносит Настя, после чего склоняет голову набок.
Блеск, который я чуть раньше заметил в ее глазах, ставится ярче. Теперь я четко вижу то, что мне не давало покоя последние несколько минут. Отстраненность девушки была напускной. Настя — сумасшедшая. Теперь я в этом не сомневаюсь.
— Зачем? — слово звучит глухо.
Задерживаю дыхание.
Зверь внутри меня замирает. Ждет. Готовится в любой момент сорваться с цепи.
— Поговорить с ней хотела. Восстановить отношения. Мы же подруги, — Настя блуждающе улыбается.
Глава 42
Не знаю, каким чудом мне удается сохранить самообладание. Но четко осознаю одно — нужно защитить жену любым способом.
Оставлять Настю в больнице нельзя. Даже не сомневаюсь, что ей снова удастся выбраться из-под охраны. Даже если устроить разгром горе-конвоирам, эта скользкая дрянь все равно ускользнет. Змея одним словом!
В голову приходит только один человек со связями в правоохранительных органах, к кому я могу обратиться, чтобы, наконец-то, засунуть Настю в ту дыру, в которой она заслуживает сидеть.
— Пойдем, — хватаю Настю за запястье.
Дергаю, но девушка не двигается с места. Такое чувство, что она приросла к ступеньке.
— Куда? — слишком невинно спрашивает Настя. Это злит меня еще больше.
Стискиваю челюсти. Медленно выдыхаю.
— К Люде, — говорю, а самого передергивает.
— Правда? — глаза Насти округляются, в них появляется надежда.
