— Беркевич, поехали, — позвали меня.
Я сняла перчатки, сложила инструменты в чемоданчик. Вышла за ленту. Камеры все еще были на месте.
— Есть версия? — крикнул кто-то.
Я посмотрела на них. Всем надо все знать. Всем нужна картинка.
— Разберемся, — лишь отчеканила я и прошла мимо.
В машине я впервые за день позволила себе выдохнуть. Голова гудела, спина ныла, но внутри было ощущение, что я на своем месте.
И пока я среди отпечатков и доказательств, мне легче не думать о том, что дома меня ждет мужчина, который разрушил все одним предложением.
Когда я вернулась, в отделе уже гудело. Опера стояли у кулера и шептались так, будто к нам не проверяющий приехал, а сам дьявол с ревизией.
Ну-ка, чего там?
— Слышала? — кивнул мне один. — Прокурор из области. Лично. По громкому делу.
— А что, мы без него не справимся? — буркнула я, снимая перчатки.
— Говорят, жёсткий тип, Алл.
Жёсткий, значит?
Прекрасно. Нам как раз не хватало жёсткости, будто у нас тут курорт.
— Ну вот и славно. Познакомимся.
Глава 36
Алла
Я шла по коридору и уже собиралась зайти в кабинет, когда увидела картину, от которой чуть не споткнулась.
Этот самый прокурор стоял напротив моей коллеги.
Той самой юной девушки из клуба.
И не просто стоял, дяденькая такой, а отчитывал её так, что стены, кажется, дрожали.
Ну и грубит, угорелый.
— Я вам не подружка, чтобы вы путались в формулировках! — начал он.— Либо вы знаете процессуальные сроки, либо меняете профессию.
Она стояла с папкой в руках, кивала, краснела.
— Ну и злыдень, — пронеслось у меня в голове.
Я присмотрелась внимательнее.
Высокий, в дорогом костюме, аккуратная стрижка, взгляд холодный, изучающий. Волосы темные и бритый по старым уставам.
И вот тут я поймала себя на другом анализе.
Такой типаж я знаю. Новый павлин. Таких как он за версту вижу. Бабник хренов.
Виду не подаёт, весь из себя принципиальный, а внутри, наверняка, тот ещё коллекционер молодых сотрудниц.
Как и Беркевич мой...
Только тот в галстучке и рубашечке, в кабинетике своем сидит, а этот тут расхаживает с прокурорским удостоверением.
Важный мистер бросил взгляд в мою сторону.
Секунда и я увидела, как оценивает меня. Просто сканирует.
Прекрасно. Началось.
Я зашла в свой кабинет и закрыла дверь. На столе ворох.
Папки, материалы по делу, флешки, распечатки протоколов.
Если этот мистер проверяющий полезет ко мне с вопросами, пусть хотя бы не запутается в нашем бардаке.
Я начала перекладывать бумаги. Дело вот отдельно. Экспертизы в стопку. Фотофиксацию, так, ее ближе к краю, чтобы было удобно показывать. Протоколы допросов ссортируюпо датам.
— Сейчас мы вам, прокурор, всё разложим по полочкам, — пробормотала я, подвигая кресло. — Чтоб не сказали, что мы тут лаптем щи хлебаем.
Каждую папку я пролистывала быстро, но внимательно.
В голове щёлкало… это он спросит, это уточнит, тут может придраться.
Мне даже стало смешно. Я переживала не из-за самой проверки, а из-за того, чтобы он не подумал, что мы некомпетентны.
Смешно. Я таскаюсь по местам преступлений, вытаскиваю улики из грязи, а тут вдруг важнее, как у меня бумаги лежат. Пошел в сраку.
— Алла, идёшь на обед? — заглянул оперативник.
— Иду.
В столовой разговоры крутились вокруг него.
— Он уже троим по шапке дал.
— Да он на всех смотрит, как на провинившихся школьников.
— Говорят, карьерист.
Я ковыряла вилкой салат и слушала.
— И что, — усмехнулась я, — если карьерист, значит, нас тут разгонит? А работать кто будет? так много кадров у нас?
— Да не, ты права, Алл. Он просто типо порядок любит.
Порядок. Угу. Видела я таких любителей порядка. Сначала порядок, потом личные интересы.
Я молчала, но внутри уже строила образ.
Строгий, принципиальный, безупречный на людях. А вечером, наверняка, расслабляется в каком-нибудь ресторане с очередной «молодой перспективной».
Да что меня вообще понесло? Мне-то какое дело?
Никакое.
Вернувшись в кабинет, я проверила ещё раз всё, что разложила. Внутри появилась странная нервозность.
Не страх. Раздражение.
И тут дверь открылась без стука.
Он.
Стоит посреди моего кабинета, осматривается.
Проводит взглядом по шкафам, по столу, по доске с распечатками. Подходит к окну, поворачивается ко мне.
— Интересная у вас система хранения, — подмечает бритый мужчина.
Я медленно подняла голову от бумаг.
— Рабочая.
Он проходит ближе к столу, берет одну папку, листает.
— Беркевич… — читает фамилию на обложке. — Вы ведёте экспертизу по этому делу?
— Да.
Он кивает, будто это ожидаемо.
Я смотрю на него и думаю…
Ну давай, начинай. Скажи, что тут всё не так. Что мы недоработали.
Он кладёт папку обратно, обходит стол и встаёт напротив меня.
Я выпрямляюсь в кресле. Ни шагу назад.
— Ну тогда здравствуйте, товарищ Беркевич, — произносит он и впервые позволяет себе легкую улыбку.
И в этой улыбке … ни тепла, ни дружелюбия.
— Здрасьте.
Вот и познакомились.
Глава 37
Алла
Он разложил свои бумаги так, словно пришел не проверять, а приучать нас к хорошим манерам.
Сел не туда, куда я бы предложила, а туда, куда счел нужным. Открыл папку, посмотрел на меня и начал с самого простого — с мелочей.
С тех, которые обычно вылезают, когда человек не ищет правду, а ищет повод показать власть.
Я видела такие взгляды сотни раз у свидетелей, у подозреваемых, у начальников, у мужиков, которые привыкли, что им должны.
И у Андрея я тоже его видела.
Поэтому у меня даже злость шла не как вспышка, а как давно знакомая усталость от таких наглецов.
Ну давай, начинай, павлин, распускай хвост.
— Вот здесь у вас дата не совпадает с приложением, — начал он и ткнул пальцем в лист. — Формально это ошибка.
— Формально это опечатка, — ответила я, не поднимая голоса, только сжимая ручку сильнее. — По факту ничего не меняет. Именно в этом моменте.
— Проверка не про “по факту”, товарищ подполковник. Проверка про вашу внимательность, к этим так ссказать и деталям.
А?
Даже так?
Простите, я не знала, что дура безответственная.
Я вытянула подбородок и заставила себя не поддаваться на его манипуляции.
Он листал дальше, с этим своим прищуром сомнения, мол я сейчас найду что-то точно.
Выловил еще по мелочам: не там подпись, не так скрепка, не тот штамп.
И каждый раз.. взгляд на меня, ожидание реакции.
Как котенка носом, да.
Мол, смотри, где нагадила, савраска такая.
Я смотрела на его пальцы, на то, как он держал документы, и думала, насколько же он дотошный. Ну прям цербер из ада. Не зря ребята говорят, что это самый нудный из всех.
Я выдержала минут десять. Потом внутри что-то сдвинулось.
Он просто доканал.
И… прям вспыхнуло, скорее то самое чувство, когда тебя достали, и ты решаешь, что уже хватит, я тоже умею кусаться.
— Вас бы жена приласкала, подобрее бы были.
Он замер на секунду, поднял глаза и ухмыльнулся, словно я его развлекла.
Даже бровь дернулась от интереса.
Вот это уже было новое.
Здрасьте.
— Не женат, — ответил он и задержал взгляд на мне дольше, чем нужно для протокола.
Я уже хотела отвести глаза, но не стала.
Пусть думает, что меня можно смутить.
— А вас бы муж встряхнул, может поживее бы были, — добавил он, как продолжение нашей игры.
Подлец.
Я усмехнулась, хотя внутри проскользнуло что-то колючее.
