И не потому что больно вспомнить Андрея. А потому что я слишком ясно поняла, что он насквозь видит. Он не про бумагу сейчас и мои помарки.
Он про меня.
Еще бы, как я и говорила очень хороший психолог и хищник в костюме.
— Развожусь, уже не успеет, — сказала я.
Завьялов снова ухмыльнулся, и я отчетливо поймала эту грань, что он не сочувствовал.
Он наслаждался.
Ему нравилось цеплять и смотреть, как человек держится при попадании в уязвимое место.
Ему нравилось, что я не падаю, не оправдываюсь, не краснею.
И вот тут меня аж передернуло… говорю же, бабник. Новый павлин. Такие улыбаются не людям, а реакции на себя.
Мистер проверка закрыл папку, собрал свои бумаги не спеша. Подвинул к себе планшет, забрал ручку, которую зачем-то положил на мой стол.
Потом встал.
Я тоже поднялась, потому что служба есть служба, и я не собиралась выглядеть перед ним девочкой, которую можно воспитывать.
— Доброго дня, товарищ подполковник Беркевич, — попрощался он, и на фамилии сделал легкий акцент.
— И вам, — ответила я и улыбнулась.
Он вышел, а дверь закрылась, слава богу.
Я откинулась на спинку кресла и на секунду позволила себе выдохнуть.
В кабинете стало пусто, но у меня внутри все равно стояла его ухмылка, этот взгляд, который задержался на моих губах.
Я провела пальцем по краю папки.
“Говорю же, бабник”, — пронеслось в мыслях, и я даже фыркнула.
Но следом пришло другое.
Ой, только слова его правда, без нормальных отношений с мужем я и правда стала другой. Сухой. Колючей. Уставшей так, что иногда хотелось лечь лицом в подушку и не вставать.
Не потому что слабая.
Потому что слишком долго тащила то, что тащить должны были двое.
Я посмотрела на стол… те же папки, те же протоколы, те же подписи.
И на секунду мне стало смешно. Муж мне изменил, мир поплыл, а я тут думаю о каком-то прокуроре, который не там у меня запятую нашел.
Абссурд.
Я выпрямилась, подтянула ближе к себе документы и начала отмечать ручкой его “мелочи”. Исправлю.
Не потому что он прав. А потому что я не дам ему удовольствия сказать, что Беркевич не справилась.
И пока я ставила отметки, я снова думала про него, не знаю зачем, не выходит из головы… все мысли про Завьялова. Про его манеру и тон. Про то, как он разговаривал с моей молодой коллегой в коридоре. Про то, как он проверял меня на выносливость.
Павлин. Хренов павлин.
И все же… флирт там был.
Был и между нами, незримый.
Либо я окончально сбрендила и хочу видеть мужское внимание даже там, где его нет.
Я поймала себя на раздражении… да что мне с того?
Мне бы выжить и не развалиться, мне бы свои дела разгрести, мне бы домой прийти и не видеть лицо Андрея, от которого тошнило до упомрачения.
А тут еще этот надзорный красавчик решил поиграть словами.
Я усмехнулась и захлопнула папку.
Ладно, Завьялов. Хочешь подкалывать, делай это.
Только не забывай, что я не девочка, и мне уже давно плевать на напыщенных индюков с красивыми звездочками на погонах.
Хотя… сама себе я не врала: иногда хотелось, чтобы хоть кто-то смотрел на меня не как на функцию.
Даже если этот кто-то… злыдень с прокурорской папкой и самомнением бога.
Я вышла из отдела в таком состоянии, что если бы кто-то сейчас предложил мне лечь прямо на асфальт, то я бы, честно, легла.
День высосал всё. Этот клоун с проверкой, его придирки, его ухмылки, бумажки, отчеты, подписи, замечания всем по очереди.
Он еще пару часов кошмарил отдел. Ко мне подходил пару раз и даже подмигнул.
Я вроде держалась, отвечала, не давала себя жевать, но внутри всё равно как после мясорубки.
С этим громким делом вообще не до него, итак с ног валюсь.
Голова гудит, плечи ноют, каблуки хочется снять и выкинуть к чертовой матери. А как мне давят новые колготки… тоже в топку бы их.
Думаю только о том, как доехать домой и упасть лицом в подушку.
Спускаюсь по ступеням, шарю в сумке в поисках ключей, и тут, ате-нате пожалуйста.
Стоит.
Оперся на машину, как в дешевой рекламе. Руки в карманах, вид задумчивый.
Андрей…
Явился не запылился.
Здравствуйте.
Я даже остановилась на секунду.
— Ты чего тут? — спрашиваю сухо.
Он открывает пассажирскую дверь.
— На свидание тебя забираю.
Я смотрю на него и думаю, он чего это, издевается?
Или правда решил, что всё можно загладить внезапным романтизмом? После всего? После открытых браков, клубов, истерик?
Больной?
Но ругаться нет ресурса. Вообще нет.
Сажусь в машину. Просто потому что спорить сейчас тяжелее, чем поехать.
Дверь хлопает, он обходит капот, садится за руль.
В салоне пахнет его одеколоном, надушился то, аж окно хочется открыть.
Наверняка для одной из своих проституток старался.
Молчим пару секунд.
Я смотрю вперед и вдруг понимаю, что ресторанов, свечей, разговоров “давай начнём сначала” я не выдержу.
— Поехали, — тороплю и облакачиваюсь на спинку боком. — Хочу чебурек, горячий сочный чебурек.
Беркевич поворачивается ко мне, явно не это ожидал услышать.
— Чебурек?
— Да. Хочу чебурек, такой чтобы сок по рукам тек.
Если уж свидание, то пусть такое.
Без этих показательных жестов.
Я сегодня с ног валюсь, Андрей. И если ты приехал, чтобы спасать брак, то начни просто с того, что элементарно хочет твоя жена.
Он заводит машину.
А я думаю только об одном…
Зачем он вообще приехал?
И хватит ли у меня сил на ещё один разговор сегодня.
Точно нет.
Глава 38
Алла
Мы ехали молча.
Машина катилась по вечернему городу, огни фонарей расплывались по стеклу, а я держала в руках этот горячий чебурек, из которого действительно тек сок.
Он капал на салфетку, на пальцы, на пакет, а мне было плевать.
Голодная как сволочь.
Эти проверки меня утомили.
Андрей смотрел на меня искоса, с тем самым выражением, которое я слишком хорошо знала.
Смесь удивления, раздражения и попытки понять, кто перед ним сидит.
Женушка его благоверная, не видно разве?
— Че? — бросаю я, не поднимая глаз.
— Ничего… — тянет он. — Просто ты кайфуешь так… давно тебя такой не видел.
— Я кайфую, отстань от меня вообще, — отвечаю с набитым ртом и даже не считаю нужным смущаться.
И правда кайфую. От горячего теста, от соли, от мяса. От того, что сейчас никто не оценивает, как я выгляжу, не ждёт от меня идеального поведения и нужной запятой.
Я просто ем. И мне вкусно. Вкусно, когда вкусно.
— Ты изменилась в последнее время, — вдруг говорит он.
Я уже собиралась огрызнуться, но в этот момент у него на панели загорается экран.
Звонок. Уведомление. Название приложения я узнаю мгновенно.
Сайт знакомств.
Я поворачиваю голову, смотрю на экран, потом на него.
И внутри вместо привычного удара просто пустота.
Ни вспышки, ни скандала.
Ничего.
Он хотел получить безразличия и он его получил.
— Скачай мне тоже, — произношу, вытирая пальцы о салфетку.
Он замирает.
— Что?
Я достаю из сумки телефон, пачкаю его жирной рукой и протягиваю ему.
— На. Только телефон протри, а то какой-то масляный.
— Алла, что с тобой?
Ой, Беркевич.
— Говорю, скачай мне этот твой там приложение для знакомств.
— Я не буду.
Я закатываю глаза.
— Хватит тебя. У нас открытый брак. Или ты забыл, что ты мне это предлагал?
Он сжимает руль.
— Я понял, что я ошибся.
— А я вот не ошиблась. Давай. Всё. Я согласилась, согласилась. Тоже хочу посидеть, познакомиться. А то у меня на работе мужиков мало… С их вечно недовольными рожами.
Я слышу себя со стороны и сама удивляюсь этому тону.
Довел.
— Разблокируй, — говорю и подсовываю ему телефон.
