Листаю дальше.
Ещё профиль.
Ещё один.
Кто-то с собакой. Кто-то с детьми, которых почему-то решил выставить на аватарку. Кто-то в очках и с таким серьезным лицом, будто это не сайт знакомств, а фотография в личное дело перед тем как срок мотать.
Экран движется вверх, вверх, вверх.
И вдруг…
Я замираю.
Палец зависает. Я даже моргать перестаю на секунду.
Смотрю на фотографию.
Сначала не верю.
Потом приближаю экран.
— Да ладно… — тихо вырывается у меня.
Снова смотрю на фото.
Тот же взгляд. Та же ухмылка.
Мистер проверяющий…. Ате-нате!
Наш прокурор.
Я даже приподнимаюсь на локтях и ещё раз всматриваюсь в экран.
— Вот это да…
Я читаю его описание и начинаю тихо смеяться.
— Ну конечно… — шепчу я. — Мистер Павлин.
Сидит на сайте знакомств. Вот тебе и строгий проверяющий, который сегодня ходил по отделу и всем раздавал указания. Говорила же, что он бабник! Ай говорила! Беркевич всегда права!
Я несколько секунд просто смотрю на экран. В голове сразу всплывает его лицо в кабинете. Как он стоял, как смотрел на меня, как ухмылялся надо мной.
«А вас бы муж встряхнул…»
— Да уж… — срывается с уст.
Палец зависает над экраном.
Секунда.
Вторая.
— А почему бы и нет…
И нажимаю.
Лайк.
Глава 40
Алла
Я лежала, уткнувшись затылком в подушку, и смотрела в экран телефона с таким сосредоточенным видом, будто от этого зависела судьба страны.
Честно.
Лайкнула блин на свою голову.
Его профиль висел у меня в открытом окне, чат молчал, статус не горел.
Не в сети. Великолепно. Мистер проверяющий, значит, решил не бросаться на меня сразу.
Или выжидает. Или строит из себя занятого прокурора, который по ночам не сидит на сайтах знакомств, а, наверное, спасает правосудие и проверяет чужие запятые в отчетах.
Я фыркнула, швырнула телефон рядом с собой и включила сериал.
Экран телевизора заиграл светом, в комнате запрыгали тени, кто-то там на экране драматично выяснял отношения, а я через пять минут уже поняла, что не помню ни одной реплики.
У меня в голове крутился не сериал.
У меня в голове крутился один конкретный павлин с холеной мордой и сухой анкетой на гребаном сайте знакомств.
Дверь приоткрылась без стука. Разумеется. Андрей. С банкой воды в руке, с лицом страдальца, которого вот-вот причислят к лику великомучеников за семейные ценности.
Ой… выдать бы тебя, Беркевич, выдать бы твой поступок как инструкцию для всех мужиков.
Ясно бы стало, что не надо свои кокушки куда не надо совать, гиблое дело.
Я даже головы не повернула.
Он подошел к кровати, протянул мне воду.
— Водички принес.
Надо же, африку открыл.
— Поставь и выйди, — буркнула я, не отрываясь от экрана.
— Алла, я же…
— Андрей, — перебила я и только тогда повернулась к нему, — я тебе русским языком сказала, чтое сейчас. Не надо влезать ко мне в комнату с лицом раненого зверя. У меня сегодня лимит на мужиков исчерпан. Ты спишь на диване, страдаешь там же. Всё.
Он помялся, явно хотел ещё что-то вякнуть, но, видимо, выражение моего лица его отрезвило. Поставил воду на тумбочку, постоял секунду и вышел.
Я выждала ровно три секунды, встала, дошла до двери, снова закрыла крючок и только потом вернулась в кровать.
Господи, какое же это удовольствие… просто отгородиться. От мира. От мужа. От разговоров.
От этого бесконечного «Алла, давай обсудим».
Нет, дорогой. Обсуждать будем с адвокатами. А сейчас, вон пошел, брысь.
Я свернулась на боку, подтянула к себе миску с мандаринами, которую оставила на тумбочке, и начала чистить один за другим.
Вот ведь дожила. Лежу в пижаме, жру мандарины в постели, сериал идет фоном, муж-идиот ночует в соседней комнате, а я мысленно прокручиваю завтрашний день и думаю не о браке, не о скандале, не о том, как это всё чинить.
Я думаю о деле. О трупе. О показаниях. О протоколах. О том, что утром надо будет сесть, собрать все нитки в одну связку, не дать этим журналистам раздербанить картину раньше времени и ещё выдержать визит мистера Павлина, который наверняка явится с лицом «я тут самый умный».
Урыться бы сейчас в документах с головой, раскидать версии, заново перечитать показания, посмотреть, где дыра, где фальшь, где кто-то врет.
Меня аж подбрасывает от этого внутреннего зуда. Но нет. Голове нужен перерыв.
Если я сейчас полезу в бумаги, то к утру стану похожа на злобного филина с дергающимся глазом.
А мне ещё на людей смотреть.
И на него тоже.
Я тянусь за телефоном, машинально проверяю экран.
И в этот момент он оживает.
Сообщение.
Я даже перестаю жевать.
«Привет, красавица. Виделись где-то?»
У меня вырывается смешок. Ну ты посмотри. Ну жук.
ЖУЧАРСКИЙ!
Лежит, значит, дома или где он там обитает, и делает вид, что не узнал меня. Конечно. Разумеется.
Служитель закона, мастер сарказма и любитель кавычек решил сыграть в игру.
Я вытираю пальцы о салфетку, поднимаю бровь и быстро печатаю ответ.
«Всякое может быть. Ты случайно не бариста в кофейне…»
И называю свою любимую кофейню.
Отправляю.
Смотрю.
Через пару секунд прилетают смеющиеся смайлики.
Я щурюсь в экран, качаю головой.
— Ах ты какой, — шепчу себе под нос. — Думаешь, я сейчас растекусь от твоего «красавица»?
Не дождешься.
Но пальцы уже снова на клавиатуре.
Дальше переписка пошла так, что сериал окончательно отправился в ад ненужного фона.
Он отвечал легко, с этой своей сухой насмешкой, которую я уже успела распознать.
Без сюсюканья, без тупых подкатов, без мужицкой тоски из серии «а чем занимаешься, а почему такая красивая одна».
Нет. Этот тип вел разговор так, будто мы оба понимали, что играем, и обоим от этого становилось интереснее.
«Бариста из меня так себе. Но кофе я варю достойно».
«Сомневаюсь. Ты выглядишь как человек, который максимум умеет играть в крокодила».
«А ты выглядишь как женщина, которая умеет выводить людей из равновесия».
Я аж фыркнула в подушку.
— Вот же гад.
«С чего такие выводы?»
«Интуиция».
«Опасная у тебя интуиция».
«У меня вообще всё опасное. Даже чувство юмора».
Я уставилась в экран и почувствовала, как в груди шевельнулось что-то дурацкое. Не нежность. Не трепет. Азарт.
Чистый, искристый азарт.
Он делал вид, что меня не узнал.
Я делала вид, что не спешу срывать маски.
И это, черт возьми, бодрило сильнее, чем весь мой вечерний чебурек, газировка и сериал вместе взятые.
Я лежала, вытянув ноги под одеялом, смотрела в потолок и ждала, пока он там, по ту сторону экрана, заварит себе чай или что он там обычно пьет в своих прокурорских апартаментах, и снова напишет.
Телефон лежал у меня на груди, экран то гас, то загорался от каждого уведомления, и я в какой-то момент осознала весь абсурд происходящего.
Муженек-предатель в соседней комнате.
Я в пижаме, с мандариновыми корками на тумбочке.
И сижу, как школьница, уставившись в экран и жду смс от павлинчика.
— Господи, Алла… — пробормотала я, прикрывая глаза. — Ну ты и дура.
Но даже это не отрезвило.
Потому что внутри всё равно было это предвкушение. Смешное. Глупое. Чуть стыдное.
Я сразу представила завтрашний день. Наш отдел.
Его шаги по коридору. Его безупречный костюм. Его папка под мышкой. Его взгляд, которым он проходится по документам, по столам, по людям, будто сканером.
И что? Он войдет, посмотрит на меня и сделает вид, что мы не переписывались уже второй час?
Подойдет к моему столу, ткнет пальцем в подпись и ледяным тоном бросит что-нибудь про оформление протокола, а у самого ночью в чате было: «Ты умеешь выводить людей из равновесия»?
У меня от одной этой мысли уголок губ пополз вверх.
