Сегодня у меня настроение такое… хорошее.
— Доброе утро, Алла...
— Хорошего дня, Алла….
— Доброе утро, товарищи коллеги.
Я улыбаюсь, киваю, кому-то даже машу рукой, сама от себя в шоке. Вон двое капитанов у двери вообще зависли, когда я мимо прошла. Один чуть не поперхнулся кофе.
Привыкли, что я либо в форме, либо с собранными волосами, либо с лицом человека, который уже морально раскромсал троих и допросил пятерых.
Ой!
А тут нате, здрасьте.
Ничего, мальчики, привыкайте.
Иду по коридору, и у меня внутри какое-то дурацкое, совершенно девчачье ощущение.
Не то чтобы бабочки. Уже нет. Просто очень хочу его увидеть.
А что, если он уже здесь? А что, если мы столкнемся сейчас в коридоре?
А что, если он посмотрит на меня и сделает вид, что ничего не было? Никаких этих его подленьких, слишком умных ответов, от которых я ночью лежала и ухмылялась в потолок, как малолетка?
И вот от одной этой мысли мне уже хочется и рассмеяться, закатить глаза, и одновременно дать ему папкой по голове.
Главное сейчас, думаю, только бы сразу никуда не дернули. Только бы не выезд.
Только бы не бытовуха с поножовщина…
Захожу в кабинет, открываю дверь, переступаю порог и почему-то сразу останавливаюсь. Осматриваюсь. Кабинет как кабинет. Мой. Родной. Уже до зубного скрежета знакомый.
Стол. Шкаф. Стеллаж с папками. Подоконник с умирающим цветком, который почему-то выживает вопреки всем законам природы.
Два стула. Куча бумаг. Пыль, конечно, тоже на месте, куда ж без нее.
Но сегодня мне внезапно хочется здесь что-то поменять. Не потому что надо. Не потому что мешает. А просто потому что внутри у меня какой-то весенний, дурной, опасный наплыв.
Хочется двигать мебель, менять местами стулья, выкинуть половину хлама, протереть поверхности, открыть окно, впустить в эту казенную клетку хоть какой-то намек на новую жизнь. Смешно, да?
Женщина всю ночь флиртует с мужиком из прокурорской проверки на сайте знакомств, а утром в отделе устраивает перестановку, будто ей чуть за восемнадцать и она переехала в первую съемную квартиру.
Скидываю сумку на стул, закатываю рукава и, не придумав ничего лучше, хватаюсь за стол.
Да, на каблуках. Да, в брюках, в которых не то что мебель двигать — в них приличные женщины сидят в кафе и красиво закидывают ногу на ногу.
Но приличные женщины, видимо, не работают в следственном отделе и не сходят с ума по ночному флирту.
Я двигаю стол, потом второй. Потом зачем-то подвигаю шкаф, тут же понимаю, что идея дурацкая, но уже поздно. Каблук скользит, я тихо матерюсь себе под нос, поправляю волосы, которые лезут в лицо, и в этот момент в дверь стучат.
У меня внутри мгновенно все собирается в один тугой, горячий узел.
Он.
Ну конечно. Ну кто же еще.
Я резко выпрямляюсь, ладонью провожу по волосам, быстро поправляю блузку, даже подбородок чуть выше поднимаю, и только потом разрешаю себе сказать:
— Да.
Дверь приоткрывается, и в кабинет заглядывает не он.
Коллега.
Я едва не фыркаю от разочарования.
— Доброе утро, Аллочка, — тянет она, заходя внутрь и с порога окидывая меня таким взглядом, подозриельным. — Ого. А у нас сегодня что, праздник?
Глава 43
Алла
— А у нас сегодня, — бурчу, отпуская стол и делая вид, что я тут не прихорашивалась перед чужим мужиком, а очень занята государственно важным делом, — генеральная уборка.
Она прикрывает за собой дверь, садится напротив и продолжает смотреть на меня с таким подозрительным интересом, что я уже заранее знаю, куда сейчас разговор свернет.
— Ну, рассказывайте, Аллочка, — она складывает руки на коленях, наклоняется вперед и хитро щурится. — Что случилось? Вы светитесь, как гирлянда на елке. С мужем помирились?
— Ой, да ну тебя, — отмахиваюсь я так резко, что волосы снова падают на лицо. — С ним еще помиришься. Нет, спасибо. Там если и мириться, то только через нотариуса, заявление и раздел имущества. И то без энтузиазма. Сама видела какой он.
— Тогда что?
Я подхожу к шкафчику, достаю салфетки, начинаю вытирать пыль с подоконника и только потом, не глядя на нее, будто между делом, бросаю:
— У меня появился мужчина, с которым я общалась всю ночь.
В кабинете повисает пауза.
Я даже спиной чувствую, как у нее глаза округляются.
— Что?!
— Ага, — невозмутимо говорю я, хотя внутри у самой все дергается от того, как это звучит.
Господи. "Появился мужчина".
Будто мне пятнадцать и я подружке в раздевалке шепчу про мальчика из параллели.
— Романтика, да? Прямо до утра. Переписка. Шутки. Музыка. Взгляды, правда, пока только в перспективе.
— Алла… — она уже улыбается во все тридцать два. — Вы меня сейчас убьете. Кто он?
— Просто мужчина. Больше ничего пока не скажу.
— Почему?!
— Потому что сама еще не понимаю, смеяться мне или бежать от него сверкая пятками, сайт знакомств как никак.
Она прыскает, а я, сама того не желая, тоже улыбаюсь.
Настроение у меня и правда сегодня какое-то дурацкое.
Игривое. Опасное. Будто внутри снова что-то проснулось. И это, если честно, пугает не меньше, чем радует.
Потому что после Андрея я вообще не собиралась ни на кого смотреть. Ни с кем заигрывать. Ни от кого ждать сообщений.
Я слишком хорошо знаю, как это бывает, чтосначала тебе пишут "привет, красавица", потом ты привыкаешь к интонации, к вниманию, к этой сладкой дряни, а потом в какой-то момент обнаруживаешь, что твой муж прекрасно справляется с ролью предателя и без всяких предупреждений.
Но вот ведь черт. Этот Павлин. Этот самодовольный, наглый, острый на язык типок, как у нас говорят.
Этот его чертов стиль делать вид, что он меня не узнал. Эта его манера вести разговор так, будто он одновременно флиртует, издевается и проверяет меня на прочность.
И я, взрослая баба, который за три минуты считывает ложь по микродвижению челюсти, лежу ночью в кровати и жду, когда он сделает себе чай и напишет мне еще.
Позорище.
— Ладно, — машу рукой. — Для начала мы пьем кофе. Ты как раз вовремя. Я тут все перепачкала, пока двигала мебель. А потом ты мне расскажешь, что там у тебя с твоим кубинцем. Он живой хоть? Или ты его уже морально закопала?
— Скорее второе, — смеется она. — Я как раз принесла конфеты. И, между прочим, запрос, который вы просили.
— Отлично. Вот это я понимаю.
Мы усаживаемся, я наливаю кофе, достаю кружки, она разворачивает конфеты, и на несколько минут кабинет становится не кабинетом, а каким-то островком нормальной жизни.
Местом, где можно обсудить не только трупы, допросы и экспертизы, а мужиков, настроение, волосы, чьи-то дурацкие переписки, чужие нервы и свои собственные слабости.
— А что там наш прокурор? — спрашиваю я максимально небрежно, листая бумаги и делая вид, что это вообще просто рабочий интерес. — Приехал сегодня этот злыдень?
Она поднимает на меня взгляд и улыбается уже совсем по-другому, с гаденьким, женским, все-все-все понимающим прищуром.
— Вроде приехал. С утра уже кого-то строил в канцелярии. Говорят, сегодня особенно злой.
Почему-то это вызывает у меня улыбку.
Особенно злой?
Ну да. Не выспался, что ли?
Ах да. Не выспался.
Всю ночь со мной переписывался.
Я опускаю взгляд в кружку, чтобы не выдать себя, и делаю глоток. Горячий кофе обжигает язык, а внутри у меня снова это дурацкое, девчачье, колкое… ну давай. Давай уже. Появись. Посмотрим, какой ты там злой.
Коллега еще минут десять сидит у меня, рассказывает про своего парня с Кубы, про очередную драму, про то, как он то исчезает, то объявляется, то пишет стихи, то внезапно пропадает на двое суток.
Я слушаю вполуха, поддакиваю, даже пару советов даю, но сама все это время ловлю любой звук за дверью.
Шаги. Голоса. Мужские интонации. Кто прошел мимо. Кто остановился. Кто постучал не ко мне. Я злюсь на себя за это. Серьезно злюсь.
