В дверь позвонили.
Я уже знала, кто это.
Он всегда приходит без предупреждения, но именно тогда, когда нужно.
Рома стоял в проходе, облокотившись на косяк, в классическом пальто и с тем самым выражением лица, которое я уже научилась читать: важные новости, но говорить буду спокойно.
— Привет, — сказал он и протянул мне чашку кофе.
Мой. Кофе. Из моей любимой кофейни. Чёрт, ну что за человек.
— Привет… Что-то случилось?
Он кивнул, зашёл внутрь, поставил сумку на пол и сел на подлокотник дивана.
— Всё. Бумаги поданы. Суд принял заявление. Слушание назначено. Официально: ты теперь ничем не связана с Егором. Больше никто и ничто не имеет права заставить тебя переживать на его счёт. Ни юридически, ни морально.
Я молчала. Просто смотрела на него. На этот спокойный голос. На то, как он смотрел на меня, не торопя, не требуя реакции.
Он знал, что это важно. Не громко. Не слезливо. Просто — точка. И это было лучше любых фейерверков.
— Спасибо, — только и смогла я выдохнуть.
— Не мне, Наташа. Себе. Ты дошла до сюда сама. Я просто стою рядом.
Я подошла ближе. Уперлась лбом ему в плечо. Просто так.
Он не обнял, нет.
Он лишь положил ладонь мне на затылок, чуть сжал.
— Ты свободна, Наташа. По-настоящему. И это чертовски красиво.
Мы молчали.
Но в этом молчании было всё: конец, освобождение, уважение.
И — начало чего-то другого. Необязательного. Но возможного.
Я подняла глаза и улыбнулась:
— Ну что, может, теперь у меня есть время научить тебя готовить что-то, кроме картошки?
Он рассмеялся:
— Не вздумай. Я, может, ради этого вообще в твою жизнь и влез.
ГЛАВА 28
ГЛАВА 28
Наташа
После новостей от Ромы казалось, будто воздух стал чище. Даже дышать было легче. Я могла просто жить, не оглядываясь. Но такие, как Егор, не уходят тихо. Вся грязь исчезла из сети. Исчезли заказные статьи. Исчезли намёки. А через пару часов Егор позвонил мне сам.
Я смотрела на экран телефона и не брала трубку. Потом ещё раз. И ещё. И ещё.
В итоге пришло сообщение: "Нам нужно поговорить. Я всё объясню."
И я не ответила. Потому что мне больше нечего было слушать. Внесла его номер в чс и больше не хотела знать и слушать его совершенно.
Рома встретил меня вечером. Уверенный, спокойный, такой свой, родной.
— Он попробует ещё раз? — спросила я, когда мы шли по набережной.
— Нет, — ответил Рома без тени сомнения. — Я объяснил ему, что следующим его шагом будет суд за клевету. И не административный — уголовный. Серьёзные адвокаты. Публикация извинений. Потеря последних деловых связей.
Я смотрела на него и не могла поверить: Не крик. Не истерика. Не скандалы. Просто хладнокровная, абсолютная защита. Рома — тот человек, рядом с которым не страшно.
— Спасибо, — выдохнула я.
Он остановился, обернулся ко мне, взял за подбородок двумя пальцами, чтобы я посмотрела ему в глаза.
— Наташа, запомни. Теперь тебя никто не обидит. Никогда.
С ним я была женщиной, той которая важна и нужна, той на которую смотрят с восхищением.
***
Мы сидели на веранде его загородного дома. Тот самый, куда он привёз меня в ту ночь с шампанским и искрами в воздухе. Только теперь было утро. Лёгкий туман стелился над лесом. Кофе дымился в чашках. Всё вокруг было до боли красиво и до странного спокойно.
Я закуталась в его серый кардиган — огромный, тёплый, пахнущий чем-то, что стало для меня почти наркотиком: Ромой.
Он смотрел на меня так, как не смотрел никто. Не оценивал. Не изучал. Не ждал чего-то. Просто смотрел, как будто я — его дом. Его земля под ногами.
— Странное чувство, — тихо сказала я, обхватив кружку двумя руками.
— Какое? — он усмехнулся, лениво потягивая кофе.
— Чувство, что я больше никому ничего не должна.
Он молча протянул руку, запустил пальцы в мои волосы, медленно погладил затылок.
И в этом движении было больше любви, чем в тысячах слов.
А потом он вдруг отставил чашку и сказал серьёзно:
— Наташа, я не хочу больше, чтобы ты возвращалась туда... в квартиру, где тебя тянет назад. Я хочу, чтобы ты была здесь. Со мной. Каждый день. Каждую ночь. Я хочу строить с тобой наше завтра.
Я подняла глаза. Слова будто застряли в горле.
Всё это было так реально...
Так невозможно...
Так страшно...
И в то же время так правильно.
— Рома... — я выдохнула. — Это… это быстро.
— Быстро? — он усмехнулся и склонился ближе. — Знаешь, сколько я ждал, чтобы встретить именно тебя?
Он коснулся моего лба своим.
Тёплым. Надёжным. Настоящим.
— Я не тороплю тебя, — продолжил он мягко. — Хочешь — медленно. Хочешь — завтра. Хочешь — через месяц. Но знай: дверь всегда открыта. Для тебя. И место рядом со мной всегда твоё.
Я смотрела на него, и внутри всё постепенно растворялось: страхи, обиды, злость на прошлое.
Оставалась только одна уверенность:
Это мой человек.
Моя жизнь.
Моё завтра.
Я молча поднялась, подошла к нему, села к нему на колени, прижалась к его груди и прошептала:
— Я хочу попробовать. С тобой.
Он не ответил словами.
Он просто крепче обнял меня и спрятал своё лицо в моих волосах.
И в этом молчании было больше истины, чем в любых клятвах.
Я нашла его или он меня… Разве это важно? Точно не это.
Мы с Ромой договорились: через пару дней я начну постепенно переезжать к нему. Без драм, без истерик, без чужого мнения. Только я. И он. И наше новое завтра.
Я возвращалась домой поздно вечером. Квартира казалась мне уже чужой: как будто это не моё место, а просто промежуточная станция между прошлым и будущим.
Я только вытащила ключи, как вдруг из темноты появился Егор. Всё такой же: усталый, потрёпанный, в помятой куртке, с глазами, полными отчаянья.
— Наташ, — выдохнул он, делая шаг ко мне. — Нам надо поговорить.
Я молча сунула ключ обратно в карман. Разговор с ним был последним, чего мне хотелось.
— Не сейчас, Егор, — отрезала я.
Но он словно взбесился:
— Ты меня вообще слышишь?! Я твой муж, хоть и бывший уже, мать твою! Ты не можешь просто вот так вычеркнуть всё! Нас! Семью!
Какую, к чёрту, семью?! Ту, где я каждый день просыпалась и засыпала в одиночестве?
Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут появился Рома. Спокойный, сильный, как скала за моей спиной.
Он молча встал рядом со мной, сложив руки на груди, смотрел на Егора так, что воздух вокруг будто сгустился.
— Ты тут зачем? — спросил Рома ледяным голосом.
— Это не твоё дело! — огрызнулся Егор.
— Ошибаешься. Рома сделал шаг вперёд, его голос был низким и спокойным, но за этой спокойной поверхностью кипела угроза, от которой по спине пробегал холодок:
— Здесь тебе места нет. Ни в её жизни, ни даже рядом с её дверью. Так что разворачивайся и уходи. Или я передам дело людям, которые не будут видеть в тебе человека. И поверь, тебе это точно не понравится.
На несколько секунд наступила тишина. Глухая, вязкая, тревожная.
Егор сжал кулаки, хотел что-то крикнуть, но в последний момент осёкся. Он бросил на меня взгляд — смесь боли, злобы и унижения — и, не сказав ни слова, развернулся и ушёл прочь в темноту.
Рома посмотрел мне в глаза.
— Всё хорошо, — сказал он, тихо, как будто закрепляя этот момент в вечности. — Теперь его не будет. Никогда. В этот раз я его жалеть не стану.
Я кивнула. Где-то внутри меня лопнула тугая пружина страха, которую я носила в себе столько лет. Свобода. Настоящая.
Рома взял меня за руку, переплёл наши пальцы.
— Пошли домой, — сказал он просто. — Куда? — спросила я, всё ещё не веря.
