Кровит. У нее кровит. Я сжимаю пальцы рук так сильно, что ногти впиваются в ладони.
– Ольга, успокойся, – говорит Вадим, но голос напряженный. – Ты скорую вызвала?
Еще пауза.
– Что? – его голос срывается. – Какой убийца? Ты что несешь?
Он отворачивается и зажимает переносицу пальцами.
– Если ты не приедешь – ты убийца! – истеричный визг из трубки прорывается даже сюда. – Слышишь?! Убийца! Это твой ребенок! Твой! И если он умрет – это будет на твоей совести!
– Хорошо, – выдавливает он сквозь зубы. – Я приеду. Только успокойся.
Он бросает трубку и стоит, не оборачиваясь. Плечи напряжены, дыхание сбивчивое, будто его только что ударили.
– Иди, – говорю я ровно.
Он оборачивается. Смотрит на меня.
– Настя…
– Иди, Вадим, – повторяю я спокойно. – Если она говорит правду, ей нужна помощь. Ты отец ее ребенка тоже. Как ни крути.
Я смотрю, как он кивает и выходит за дверь. И только когда она закрывается, позволяю себе закрыть глаза и выдохнуть.
Чертова Ольга. Даже в такой ситуации умудряется получить свое.
Глава 27
Вадим
Когда я врываюсь в частную клинику, сердце колотится где-то в горле. Ольга звонила полчаса назад – голос дрожал, слова путались, она кричала что-то про кровь, про выделения, про то, что всё плохо и ей нужна помощь. Немедленно.
Я бросил всё и помчался сюда. Потому что, как бы я ни злился на нее, как бы ни хотел, чтобы она исчезла из моей жизни, если там действительно мой ребенок, я не имею права отвернуться.
Администратор показывает мне кабинет, и я распахиваю дверь, готовый увидеть что угодно – кровь, бледное лицо, врачей, суетящихся вокруг.
Но вместо этого…
Ольга лежит на кушетке. Спокойная. Улыбающаяся. Даже румянец на щеках играет. Она поворачивает голову, видит меня и растягивает губы в довольной улыбке.
– Вадим, – выдыхает она мягко, протягивая ко мне руку. – Ты приехал.
Я замираю на пороге, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел.
Что, черт возьми, происходит?
Рядом с ней стоит врач – молодой парень в белом халате, лет тридцати, с небрежно зачесанными назад волосами. Он улыбается мне профессионально и кивает.
– Всё позади, – говорит он спокойно. – Угроза миновала. Небольшое кровотечение, но мы его остановили. Сейчас всё в норме. Малыш в порядке.
Я смотрю на него, потом на Ольгу. Она лежит, слегка прикрыв глаза, и выглядит так, будто только что проснулась после спа-процедур, а не пережила угрозу выкидыша.
Что-то не так.
Что-то здесь категорически не так.
– Ольга, – говорю я медленно, не сводя с нее взгляда. – Ты говорила, что у тебя кровь. Что тебе плохо.
– Ну да, – кивает она, не открывая глаз. – Было плохо. Но теперь всё хорошо. Доктор меня спас.
Я стискиваю зубы и перевожу взгляд на врача.
– Можно вас на минуту? – говорю я ровно. – За дверью.
Он моргает, явно не ожидая такого, но кивает.
– Конечно.
Мы выходим в коридор, и я закрываю за собой дверь. Врач смотрит на меня вопросительно, и я делаю шаг ближе, понижая голос.
– Сколько она вам заплатила?
Он вздрагивает, глаза расширяются.
– Простите?
– Не надо, – обрываю я его жестко. – Не надо этих игр. Сколько она вам заплатила, чтобы разыграть этот спектакль?
– Я не понимаю, о чем вы, – начинает он, но я вижу, как дергается его подбородок. Как он отводит взгляд.
Врет. Врет, как последний придурок.
Я делаю еще шаг, нависая над ним, и говорю тихо, но очень отчетливо:
– Слушай, давай без лишних проблем. Она – какая-то девчонка, которая тебе никаких неприятностей не доставит. А вот я доставлю. Серьезные. Если ты сейчас продолжишь мне врать.
Он бледнеет. Сглатывает. Отступает на шаг назад и упирается спиной в стену.
– Я… – начинает он, но голос предательски дрожит.
– Сколько? – повторяю я холодно.
Пауза.
– Двадцать тысяч, – выдыхает он наконец и опускает взгляд. – Двадцать тысяч рублей. Она сказала, что это… что ей нужно, чтобы вы поверили. Что это важно.
Я закрываю глаза и медленно выдыхаю, чувствуя, как внутри разливается ледяная ярость.
Двадцать тысяч.
Двадцать чертовых тысяч, чтобы развести меня, как лоха.
– Понятно, – говорю я ровно и открываю глаза. – Деньги без проблем. Я понимаю, что всем нужно на хлеб зарабатывать. Ладно. Идите.
Он моргает, не веря, что всё обошлось так легко.
– Вы серьезно?
– Идите, – повторяю я жестче. – Я с ней сам разберусь.
Он кивает, благодарно выдыхает и быстро уходит по коридору, даже не оглядываясь.
Я стою еще минуту, собираясь с мыслями, а потом разворачиваюсь и захожу обратно в кабинет.
Ольга всё так же лежит на кушетке, но теперь приподнимается на локтях и смотрит на меня с легкой тревогой.
– Вадим? Всё в порядке?
– Ты что, думала, ссать мне в уши можешь своим враньем? – говорю я тихо, закрывая за собой дверь.
Она замирает.
– Что?
– Ты привела меня сюда, – продолжаю я, делая шаг ближе. – Разыграла этот цирк. Думаешь, я в него поверю?
Лицо Ольги бледнеет, и она быстро качает головой.
– Нет, Вадим, это неправда! Это… это действительно было! Спроси у доктора!
– Я уже спросил, – обрываю я ее холодно. – Он мне всё рассказал. Двадцать тысяч, Оль. Ты заплатила ему двадцать тысяч, чтобы он подыграл тебе.
Она вскакивает с кушетки, глаза наполняются слезами.
– Это ложь! Он врет! Вадим, я не…
– Хватит, – рычу я, и она замолкает, вздрагивая. – Хватит мне врать, черт возьми. Я устал. Я устал от твоих игр, от твоих манипуляций, от всего этого дерьма, которое ты творишь!
– Вадим, пожалуйста, – всхлипывает она, протягивая ко мне руки. – Поверь мне. Это правда. Я беременна. Это твой ребенок.
Я смотрю на нее долго, чувствуя, как внутри всё кипит.
– Окей, – говорю я наконец ровно. – Давай так. Поедем в другую клинику. Которую я скажу. Сразу поедем на УЗИ. Сразу послушаем сердцебиение. Если малыш действительно у тебя в животе, как ты говоришь, я увижу его своими глазами.
Ольга замирает, и я вижу, как по ее лицу пробегает тень.
– Но… но сейчас нельзя, – бормочет она быстро. – Мне нужно полежать, врач сказал…
– Какой врач? – усмехаюсь я зло. – Тот, которому ты заплатила? Всё, Оль. Игра окончена. Едем. Сейчас же.
Она отступает на шаг, качает головой, и слезы текут по ее щекам уже по-настоящему.
– Вадим, не надо…
– Едем, – повторяю я жестко и хватаю ее за руку. – Или ты признаешься прямо сейчас, что всё это было вранье?
Она молчит, дрожит всем телом, и я вижу, как она ломается. Как признает поражение.
– Я… – шепчет она сквозь слезы. – Я просто хотела, чтобы ты остался. Чтобы ты не выбрал ее.
– Значит, ты не беременна, – говорю я глухо.
– Беременна! Беременна! – повторяет она. – Поехали в клинику, хорошо! Поехали! Куда скажешь! Я докажу тебе! Я сделала это… просто потому, что хотела вернуть тебя, твое внимание… Ты так отстранился от меня в последнее время…
Я разворачиваюсь и иду к выходу, чувствуя, как закипаю. Значит, она всё-таки беременна. Вот только я всё еще не верю, что ребенок мой. Мне нужно подумать. Нужно выяснить, можно ли сделать ДНК-тест до его рождения. Я не могу ждать так долго.
Я открываю дверь палаты и почти выхожу, как слышу голос Ольги мне в спину.
– Вадим! – кричит она. – Если ты сейчас уйдешь, если выберешь ее, то поверь мне, я расскажу ей всю правду о том, как ты умолял меня родить тебе ребенка!
Глава 28
Настя
Раздается стук в дверь. Резкий. Настойчивый.
Я вздрагиваю и открываю глаза. Сердце подпрыгивает, будто предчувствуя беду.
Вадим ушел лишь два часа назад, неужели решил снова вернуться? Но он же знает, что я не хочу его видеть…
Встаю тяжело, придерживаясь за спинку дивана, и иду к двери. Смотрю в глазок и замираю. Ольга. За дверью стоит Ольга и настойчиво тарабанит в дверь.
