Одноклассники (СИ) - Захарова Юлия

– Я-то? В гости заехала, – хмыкнула она. – Мы с Максимом…

Левашов закашлялся, не дав ей закончить, но я уже поняла, что хотела сказать Самохина. Они встречались! Это открытие больно полоснуло по сердцу. Вон оно что! Левашов был несвободен. И поэтому отшил меня. А все то, что он мне наплел…

– Ты сама-то что здесь делаешь? – вырвала меня из раздумий Самохина.

– Я? – на моем лице заиграла злорадная ухмылка. – Я здесь живу!

Наташка стала похожа на рыбу, которую выкинуло на берег. Она беззвучно открывала и закрывала рот, переводя взгляд с меня на Левашова и обратно, в надежде получить от нас внятные объяснения.

Макс тут же ретировался. Он открыл багажник и принялся доставать оттуда наши чемоданы.

– Вы с Жекой здесь гостите? – к Самохиной, наконец, вернулся дар речи.

– Нет, – ответила я. – Жеки здесь нет. Только я.

– Не понимаю…

– Жека спит с Лелей, – сообщила я ей. – Хотя, думаю, ты и сама об этом давно знаешь.

Наташка смутилась, глазки забегали, стараясь не встречаться взглядом с моими, руки судорожно вцепились в ремень висящей у нее на плече сумочки.

– Да глупости все это, – пробубнила она куда-то в сторону. – Они же просто друзья.

– Я их застала…

Самохина резко подняла голову.

– Прямо застала? – в глазах вспыхнуло любопытство.

– Прямо без трусов, – подтвердила я.

– Надя, – протянула она и прижала меня к себе. – Как же так? У меня, конечно, были подозрения… Но… Это так ужасно! Пойдем в дом! Все мне расскажешь!

Она сочувственно обняла меня за плечи и повела к крыльцу. Макс, с двумя чемоданами в руках, крякнул что-то нечленораздельное, и поплелся следом.

– И что? Он до сих пор не знает, где ты? – мы пили с Наташкой чай на кухне, пока Макс ушел наверх с вещами.

– Не знает, – покачала я головой, но подозревала, что тайной этой информации оставаться теперь недолго.

Самохина пощелкала языком, поохала и снова вернулась к расспросам.

– И что думаешь делать?

– На развод подам… Что же еще? – удивилась я.

– С ума сошла? – всплеснула руками Наташка. – Что? Вот так запросто отдашь Правдиной своего мужика?

Я поежилась от ее слов. Капустин за последние несколько дней стал мне настолько противен, что своим называть его совсем не хотелось.

– Я тебе вот что скажу, Надька, – она склонилась ко мне, наши головы почти соприкасались. – За счастье свое надо бороться! Вот ты сидишь тут, сопли на кулак наматываешь, а подруга твоя закадычная с мужем твоим в постели кувыркается!

У меня вспыхнули щеки, а мозг тут же воспроизвел в мыслях живописную картинку.

– Прекрати, пожалуйста! – закричала я на Самохину.

– А что? Я не права разве? – не отступала она. – Почему ты так легко сдаешься? Я бы ей все космы повыдергивала, этой вашей Леле!

– Так ты вроде уже повыдергивала? – я вспомнила потасовку на вечере встречи выпускников.

– А то! Никому не позволю покушаться на то, что принадлежит мне!

О как! Намек прозвучал почти как угроза.

– Чайку нальете, девчат? – на кухне появился Макс.

Он уже переоделся в домашние брюки и футболку и стоял в дверях, облокотившись на косяк.

– Конечно! – Самохина подскочила с места и бросилась к шкафу.

Я одним глотком допила свой чай, ополоснула под краном чашку и направилась к выходу.

– Надь, – Левашов поймал меня за руку. – Не уходи…

– Я хочу прилечь, – вырвала я у него ладонь. – Устала с дороги.

– А где вы, кстати были? – Самохина уже размешивала сахар в кружке Максима.

– В Сочи! – бросила я язвительно, оборачиваясь на ходу.

– А-а-а, ты показал Наде наш любимый отель на утесе? – сверкнула глазами Самохина, притворно улыбаясь. – Прекрасное место, правда?

– Правда! – бросила я, почти переходя на бег.

Их любимый отель… С чего я вообще решила, что особенная для него? Ах да, это же он сам мне об этом сказал, чтобы оправдать свой отказ от близости со мной.

«Боженька, ну почему я такая дура?»…

Глава 38.

Глава 38.

Когда я проснулась утром, машины Самохиной во дворе уже не было. Левашов тоже уехал по рабочим делам. Я осталась в доме одна. Приняв быстренько душ, я облачилась в халат, намотала на голову полотенце тюрбаном и спустилась выпить кофе. Вечером я неожиданно так быстро отключилась, что не слышала совсем ничего, а вопросы мучили. Ночевала ли Наташка в доме или уехала вечером? Что происходит между ней и Максом? А что происходит между Максом и мной и происходит ли что-то вообще?

С присущим мне женским любопытством я решила поискать ответы на свои вопросы. Если Самохина провела ночь в спальне Левашова, значит должны остаться улики, это подтверждающие. И я их найду!

Сполоснув чашку, я аккуратно поставила ее на сушилку и отправилась в хозяйскую комнату с расследованием.

Дверь в спальню Левашова была приоткрыта – видимо, он не закрыл ее плотно, когда уходил. Я заглянула в щелку и на мгновение замерла, ощутив прилив чувства вины. Это его личное пространство. Но любопытство, как ядовитая змея, уже вползло под кожу и шептало: «Ты имеешь право знать. Ты здесь живешь!».

Я толкнула дверь. Комната оказалась огромной, светлой, с высокими потолками и широким панорамным окном, выходящим в сад. Все здесь было в строгих, мужских тонах: светло-серый ковер, кровать с кожаным изголовьем, массивный комод из темного дерева, у стены – кресло-качалка и книжная полка, заставленная деловыми сборниками, классикой и парой томиков по архитектуре. Никаких фотографий. Никаких безделушек. Только порядок. Холодный, выверенный, как сам Левашов.

Я подошла к кровати. Простыни были аккуратно заправлены, подушки – ровно выстроены. Я провела ладонью по одной из них. Холодная, свежая, с запахом кондиционера для белья с ароматом морского бриза. Сразу было видно, что на ней еще никто не спал. Я осторожно взяла в руки вторую, поднесла к лицу, вдохнула. Эта подушка пахла Левашовым. Я узнала его шампунь и лосьон после бритья. Здесь не было ни следа женских духов. Ни намека на сладковатую, навязчивую парфюмерию Наташки, которую она так любила – ту самую, что отдавала ванилью и персиком, как дешевый леденец.

Я заглянула в ванную. Все предметы – бритва, зубная щетка, средства для ухода за кожей – в порядке, на своих местах. Ни единого следа женского присутствия, ни одного длинного светлого волоса в раковине и душевой кабине. На крючке висел темно синий вафельный халат, рядом два пушистых полотенца в тон – одно для лица, второе для тела. В уголках вышиты инициалы – М.Л. Для пущей уверенности я даже заглянула в корзину для грязного белья, но и там ничего криминального не нашлось. Все указывало на то, что Самохина здесь даже не была.

Напоследок я проверила шкаф и комод. Рубашки, брюки, пиджаки – все висело идеально, как в магазине. Никаких чужих вещей. Удовлетворенная результатом своей маленькой шпионской миссии, я направилась к выходу, потянула за ручку двери и уткнулась носом в грудь своего мужа-изменника. Я отшатнулась. Тюрбан из полотенца сполз с головы, обнажая влажные волосы, которые тут же рассыпались по плечам. Я уставилась на Жеку.

Он был бледен, глаза – красные, опухшие, будто он всю неделю беспробудно пил. Волосы растрепаны, на щеках отросла щетина, рубашка мятая, не первой свежести, словно он спал прямо в ней. Он смотрел на меня, как на врага. Желваки ходили ходуном под скулами.

– Что ты здесь делаешь? – отшатнулась я.

– Это я что здесь делаю? – он угрожающе переступил порог и сжал кулаки. – Это ты что здесь делаешь?!

– Мне некуда было больше пойти, – пролепетала я испуганно.

– Так значит, это все правда? – напирал он.

– Какая правда? – я не понимала, о чем он.

Жека полез в карман за телефоном, разблокировал, принялся судорожно листать фотографии, а затем сунул мне экран прямо в лицо.

– Ты и Левашов! – на фото мы были запечатлены на той самой злосчастной пенной вечеринке. – Ты давно водишь меня за нос!