Есения (СИ) - Джолос Анна

До краёв переполненный гневом, поднимаюсь на нужный этаж.

В квартиру попадаю без лишнего кипиша. Даже комплект ключей не понадобился. Открыто.

Тихо прикрываю за собой дверь. Снимаю пальто и замираю, не двигаясь.

В холле темно, но из гостиной доносится звук от телека, шум воды и голоса: мужской и женский.

Тихо шагаю в ту сторону. Останавливаюсь, чтобы убедиться: между собой разговаривают Бриж и Галдин.

— Я говорю, мы идеальная пара, — заявляет он и Гном смеётся. — Серьёзно, Сень, давно у меня такого не было. Со школы, наверное.

Нахмурившись, подслушиваю.

— Какого такого?

— Чтобы девчонка так мне нравилась.

— Ты такой жук, Галдин! Да у тебя поклонниц с число жительниц Загадаево. Целая армия!

— Не нужна мне армия. Нужна одна. Самая-самая.

Чего?

Ещё ближе шагаю к арке.

Это он реально Ей говорит всё?

— Красивая, прикольная, смелая, с характером. Ты же реально как с другой планеты. Ни на кого из них не похожа, Сень.

— Кучу комплиментов наговорил…

— Так всё по факту разложил. Да оставь ты эту дурацкую посуду! Давай вон лучше потанцуем.

Музыка начинает играть громче. Какой-то нафталин, но текст вроде знакомый.

— Насыров, что ли? Моя бабушка его слушала.

Точно, Насыров.

— Отличная песня, между прочим.

На какое-то время они оба затыкаются, а потом я слышу, как этот придурок подпевает:

— Я — это ты, ты — это я

И никого не надо нам

Всё, что сейчас есть у меня

Я лишь тебе одной отдам

Аккуратно выглядываю из проёма и охреневаю, когда передо мной открывается общая картина: гостиная освещается лишь приглушённой подсветкой и светом от телека. На столе, устланном скатертью, все атрибуты романтического ужина: цветы в вазе, тарелки с едой, бокалы и горящие свечи.

Эти двое, обнимая друг друга, самозабвенно танцуют медленный танец. Галдин держит девчонку за талию. Она — прижимается щекой к его плечу.

Стоят, качаются в такт музыке. До тех пор, пока она не заканчивается.

Останавливаются у столешницы.

Галдин стоит спиной ко мне. Гнома за ним не вижу, слишком она мелкая ростом.

— Ты такая красивая, Есь, — его рука поднимается к её лицу.

Он наклоняется ближе.

Ясное дело, что сейчас полезет ей в рот. Всё к тому идёт.

Нет, нормально вообще? Мало того, что самовольно подселил её в МОЮ квартиру, так ещё и траходром тут решил устроить!

Не пойму, что в эту секунду злит и бесит больше: его очевидное желание завалить деревенщину или тот факт, что она вообще не против.

Наблюдаю за ними, уже стоя у стола, и по венам интенсивно разливается коктейль из лютой ярости и гнева.

Хочется разбить Галдину хлебало, однако сначала я порчу голубкам момент — опрокидываю на пол дизайнерскую вазу с цветами. Грохот вынуждает их оторваться друг от друга.

Сперва этот кретин поворачивается, а затем и Гном из-за него выглядывает. Пучеглазится. Часто моргает и приоткрывает от удивления рот.

— Что за херня происходит в моей квартире? — осведомляюсь ледяным тоном.

В ответ тишина.

— Я тебя спрашиваю, — цежу сквозь зубы, глядя на Иуду.

— Эмиль, послушай….

Но я понимаю, что слушать его не собираюсь. То был чисто риторический вопрос.

— Это что?

Рывком выдёргиваю бордовую скатерть из-под посуды и тарелки с бокалами тоже валятся на пол, разбиваясь на осколки.

— Братан, давай поговорим, — Галдин шагает мне навстречу.

— Поговорить хочешь? Ну давай, — бросаю пальто на спинку стула, подзываю его правой рукой к себе и тут же сжимаю ладонь в кулак. Для того чтобы хорошенько ему врезать.

Лёха явно не ожидает такого поворота. Не удержавшись на ногах, заваливается своей тушей на полупустой стол.

— Думал, я не узнаю, падла? — хватаю его за грудки, пока не пришёл в себя.

— Ей некуда было пойти, — вытирая кровь, капающую с носа, поясняет бывший друг в свою защиту.

— И ты решил втихаря притащить её сюда? — ору на него матом. — А ты случаем не охерел, Галдин?

— Я не мог оставить Сеньку на вокзале! — орёт в ответ, вымораживая тем самым ещё сильнее.

— Сука и молчал столько времени! — снова набрасываюсь на него с кулаками, однако на этот раз он уже защищается.

— Давай поговорим, — просит примирительно, уклоняясь от моих разъярённых ударов, но я, как и прежде беседовать не настроен.

— Ты конченый! Шваль всякую сюда тащишь, и я с тобой после этого разговаривать должен? — агрессивно толкаю его.

Спотыкается о разбитую вазу.

— Не смей оскорблять её! — заступается за подружку.

— Шваль и есть. Вместо квартплаты ноги перед тобой раздвигает? А заливала, что не такая…

Все они одинаковые.

— Заткнись, — Галдин бросается в мою сторону.

— Попробуй заткни меня.

Между нами на почве конфликта завязывается драка: ожесточённая и яростная.

Поочерёдно лупим друг друга.

Падаем.

Катаемся по полу, усыпанному битыми осколками.

Морда. Печень. Башка. Почки. Рёбра.

Удушающий.

Тяжело и часто дыша, сжимаю локтем его шею.

— Хватит! Прекратите немедленно! — орёт девчонка.

Пока Галдин на карачках отползает прокашляться, я, пошатываясь, встаю с пола и поднимаю взгляд на испуганного Гнома.

Она так и стоит на том самом месте, возле столешницы. Изумлённо хлопает глазами.

Господи, вот же я её ненавижу!

— А тебе не стрёмно, м? — прищуриваюсь, отряхивая стёкла с рубашки.

— Так это твоя квартира? — произносит деревенщина севшим голосом.

Выглядит она при этом по-настоящему шокированной.

Да что там! Она в ужасе!

— А ты значит решила, что его? — громко смеюсь. — Откуда у него такая хата, дура? Он по сути, такой же нищий, как и ты. Я по доброте душевной разрешил ему зависнуть тут на время!

Она поворачивается и внимательно смотрит на Галдина.

Тот, по-прежнему стоя на коленях, поднимает голову и встречается с ней глазами.

— Почему ты не сказал мне правду?

— Есь, — несколько секунд подряд он кашляет, — я объясню всё.

— Уже не надо.

Обиженно поджав губы, Бриж удаляется из гостиной, оставляя нас с Галдиным наедине.

Я подхожу к раковине. Подставляю под холодную воду сбитые в кровь костяшки пальцев. Умываю лицо и шею. Затем возвращаюсь к столу и снимаю с упавшего стула своё пальто.

— У тебя сутки на то, чтобы привести квартиру в порядок и свалить, — подбирая с пола телефон, сообщаю сухо. — Ключи оставишь консьержу. Ты понял?

— Понял, — бросает он сквозь зубы.

Больше мы ничего друг другу не говорим.

Я покидаю квартиру, а уже пару минут спустя вышеупомянутый консьерж при виде меня хватается за сердце и интересуется, всё ли в порядке.

Махнув рукой, киваю. Держась за левый бок, выхожу на улицу, но домой сразу не еду. Прохожу метров пятьдесят вперёд. Заваливаюсь на одну из тех лавок, что выставлены вдоль сосновой аллеи.

Достаю трубу из кармана. Печатаю гневное сообщение Сухорукову.

Богдан ведь получается был в курсе? Девку из деревни они привозили вдвоём.

— Капец. Одни предатели вокруг! — ворчу себе под нос.

Что за друзья пошли? Кому доверять вообще можно? Один без спроса притащил в мою квартиру тёлку, с которой у меня тёрки. Второй — намеренно скрыл эту инфу.

Зашибись расклад…

— Есь!

До меня доносится голос Галдина. Этот идиот орёт, по пояс высунувшись с балкона.

В эту же самую секунду я вижу Гнома. Она выходит через центральные двери и спускается по ступенькам.

Останавливается ненадолго, чтобы быстро надеть свою убогую куртку.

Боже. Это говно давно пора выкинуть.

Наблюдаю за тем, как не может застегнуть молнию. Дёргает собачку туда-сюда, но у неё ни хрена не выходит.

— Чёрт!

Психанув, девчонка натягивает на себя шапку и заматывает вокруг шеи шарф.

Закидывает челночную клетчатую сумку на плечо и продолжает движение.

Дверь снова хлопает. Из подъезда появляется подрихтованный моими стараниями Галдин.