Есения (СИ) - Джолос Анна

Вот так абсолютно неожиданно и легко Аська предложила разделить с ней квадратные метры, ценник на которые, судя по объявлениям, в Москве просто запредельный.

Брать с меня квартплату она наотрез отказалась, мол, не надо ничего, жильё в собственности и осталось от бабушки, которая всегда помогала людям.

Спорить было бесполезно, сошлись на том, что в знак благодарности я оплачиваю все коммунальные услуги: воду, свет, газ и прочее. Ну и естественно, продукты плюс какие-то бытовые расходы договорились делить пополам, чтобы было более-менее справедливо и честно.

К новому месту я привыкла довольно быстро. И знаете, поняла одну ужасную истину: как ни прискорбно, в моём случае, везде лучше, чем дома.

Скучаю ли я по фешенебельной квартире Разумовского, расположенной в элитном районе, — и да, и нет. Тоскую не по роскоши. Просто иногда вспоминаю наши с Галдиным уютные вечера. Как дурачились на пару, вместе готовили завтраки, смотрели фильмы.

Мне не хватает нашего дружеского общения. Тяжело видеть его в кофейне и демонстративно игнорировать, но по-другому никак. Я всё ещё его не простила. Знаю, что это скорее всего случится, однако пока упрямо держу паузу. Как бы банально это не звучало: мне нужно время.

— Сень.…

— М? — отступаю на шаг назад и проверяю, насколько качественно отмыла окно.

Традиционно раз в неделю мы генералим. Аська давала обещание бабушке — всегда держать квартиру в чистоте.

— У тебя было много парней? — прилетает вдруг неожиданный вопрос. — У меня, если что, ни одного. Бабушка запрещала с ними контактировать. Переживала на этот счёт.

— Много ли парней у меня было? Смотря что ты имеешь ввиду, — заметив разводы, брызгаю ещё немного средства на стекло.

— Ну ты встречалась с кем-то может? В серьёзных отношениях состояла…

— Вот прям чтоб в серьёзных — точно нет. А-ля на свидания да, ходила. С кем-то периодически гуляла и даже целовалась, но назвать это отношениями было сложно.

— То есть вы просто проводили друг с другом время без обязательств?

— Типа того. С одноклассником в том году что-то закрутилось вроде, но я в какой-то момент поняла, что не хочу ещё сильнее усложнять себе и без того непростую жизнь, в которой на тот момент итак была куча проблем.

— Этот одноклассник тебе нравился?

— Нравился, — киваю, дотирая стекло, — хотя, похоже, не настолько уж и сильно. Думаю, в противном случае, я бы его не бортанула.

— Как Лёшу?

— С Лёшей тут немного другое. Я тебе уже говорила: как друг он мне очень дорог, но что-то большее между нами невозможно.

— Почему? Красивый же парень. Обаятельный. Неглупый. Харизматичный, с хорошим чувством юмора, — вытирая пыль на верхней кухонной полке, накидывает ему сплошь положительную характеристику.

— Вообще не спорю. Просто у нас с ним химии не случилось. Вот и всё. Так бывает. Ты, кстати, прости, пожалуйста, за тот эпизод, про который я тебе рассказывала. Я тогда на эмоциях была, взвинченная. Не подумала, дура глупая, что тебе будет неприятно слышать подобные вещи.

Я про поцелуй.

— Да ты чего? Нет, всё нормально.

— Не отнекивайся, Ась. Ты влюблена в Галдина. Это очевидно.

— Почему прям очевидно? — вздыхает она, уже не пытаясь отрицать сей факт.

— Ты всегда ждёшь его появления. А когда видишь Лёху, сразу меняешься в лице. И в зеркало на себя тут же поглядываешь, чтобы причепуриться.

— И чего в этом такого? — слезает со стула.

— А стоит ему подойти: ты краснеешь, бледнеешь, забываешь, как складывать слова в предложения. Роняешь что-нибудь, задеваешь. Это всё оттого, что ты в его присутствии очень волнуешься.

Аська снова тяжко вздыхает и сдувает со лба прилипшую прядь.

— И да, ты по особенному на него смотришь, — продолжаю сыпать аргументами.

— А он на меня — нет, — отмечает подруга с грустью, опуская глаза. — Просто не замечает. Как пустое место.

— Неправда. И здоровается, и шутит с тобой всегда.

— Из вежливости, Сень, — вооружившись спреем Антижир, подходит к плите, поворачиваясь ко мне спиной. — Он в это время всегда в твою сторону взгляд бросает. Давай откровенно: ему интересна ты. Не я. Мы обе прекрасно это понимаем.

— Скажи-ка честно, это он попросил тебя позвонить мне в ту ночь, когда я была на вокзале?

— Нет, — отвечает сразу. — Это был не он.

Новые подробности внезапно выясняются.

— Если не Галдин, то кто?

— Я не могу сказать, — заявляет, качая головой.

— В смысле? Что ещё за бред? Можешь конечно.

— Нет. Не могу. Я поклялась молчать и…

— АСЬКА!!! — за плечи разворачиваю её к себе. Так, чтобы мы с ней глаза в глаза друг другу смотрели. — Кто? — повторяю свой вопрос с нажимом и терпеливо выжидаю, пытая её взглядом. — Ты мне подруга или кто?

— Он меня убьёт, если я расскажу тебе…

Глава 17 

Меня очень удивили слова подруги. Мягко говоря. Ведь получается, что я опять не осталась на улице благодаря Разумовскому.

Он позвонил Асе. Сказал ей, что я на вокзале и что мне негде жить.

А ещё предлагал девчонке деньги, представляете? За то, чтобы она меня к себе подселила.

Видимо, сильно ударился головой во время драки. Либо это на него так алкоголь повлиял. Иначе его поведение не объяснить.

И да, конечно, поначалу я активно боролась с желанием задать шкуролюбу беспокоивший меня вопрос. Почему в тот вечер он позвонил Асе?

Ему стало меня по-человечески жаль? Ой, это вряд ли…

В благородство решил поиграть? Зачем? Не его это стиль вот совсем.

А может, просто переживает за долг? Подумал, что свалю назад в Загадаево и перестану платить ввиду наступившей неплатежеспособности.

Как он вообще узнал про вокзал, непонятно.

Короче, вопросов очень много, но я пообещала Аське не выдавать её и теперь смиренно держу своё слово, хоть и даётся мне это с трудом.

— Привет.

— Добрый день, — здороваюсь с зевающим Сухоруковым, усаживающимся на высокий стул.

— День уже?

— Половина первого как бы.

— Ни хрена себе, — хмурится, бросая взгляд на часы.

Те самые, которые вернула ему Оля после того ужасного нападения в лесу.

— Снова с ними не расстаёшься?

— Семейная реликвия. Сделай два эспрессо, пожалуйста.

Киваю.

— Бессонная ночь? — отхожу к аппарату.

Выглядит Богдан помятым и довольно-таки уставшим.

— Неделю толком не спали. Приложение банку допиливали.

— Ого, круто. Поздравляю.

— Чё как дела у тебя, Сенька?

— Нормально, — отзываюсь, пожимая плечом. — Кофейня два на два, фитнес-танцы в костюме медведя три-четыре раза в неделю. Собственно, ничего нового.

— Достань с витрины парочку круассанов. Один с шоколадом, другой с абрикосом. Две ватрушки ещё и вишнёвый штрудель.

Господи, ну куда столько?

— Не слипнется?

Смеётся.

— Хочешь, секрет? — наклоняется ко мне, когда я ставлю перед ним две порции горячего кофе.

— Давай.

— Не выдашь меня? — хитро улыбаясь, прищуривается.

— Не выдам, — беру кондитерские щипцы.

— Галдин безумно по тебе скучает.

Молчу.

— Может, пора простить его?

— А может, надо было думать прежде, чем подселять меня в чужую квартиру?

— Он хотел помочь, Сень.

— Да уж «помог», спасибо, — открывая стекло витрины, ворчу недовольно. — Подставил так, что вовек запомню.

— Да забей. Всё ж нормально.

— Эти двое помирились? — выведываю аккуратно.

Данный вопрос очень меня волнует. Потому что внутри себя я испытываю некое чувство вины по этому поводу.

— Скрипя зубами. Работать же приходится вместе.

— Безмерно рада.

— Радоваться пока особо нечему. Атмосфера напряжённая, отношения между ними уже не те.

— Ложь ни к чему хорошему не приводит.

— А если она во благо?

Закатываю глаза.

— Это самое дурацкое оправдание вранья, которое я когда-либо слышала.