Учитель моего сына (СИ) - Инфинити Инна

— Ты сама постоянно жалуешься, что в нашем городе большие проблемы с работой и ее просто нет. Где папе было работать? Но все равно он работал. И сейчас папа работает.

— Да, работал после наших скандалов и после того, как я от него уходила. Но надолго твоего отца не хватало.

— Потому что в нашем городе работы нет, и ты сама это постоянно говоришь! — Леша тоже повышает голос. — Ты сама себе противоречишь.

— Тем не менее, люди находят, где им работать.

— Да, находят. Ты в Москву уехала.

— Жаль, что твой папа не уехал на работу в Москву, чтобы нас содержать.

— Потому что папа не хотел нас бросать! В отличие от тебя.

Я осекаюсь. В интонации сына отчетливо слышится обвинение.

— А что касается того, что папа типа бил тебя, так ты первая начинала эти скандалы. Я все помню, хоть и совсем мелкий тогда был. Папа приходил домой в хорошем настроении, начинал со мной играть, а ты набрасывалась на него с претензиями, потому что тебе все всегда было не так. Так что не надо обвинять ни в чем папу. Он хороший!

В горле встал большой ком, в глазах скопились слезы. Я бьюсь в закрытую дверь, Лёша попросту меня не слышит. У нас разговор немого с глухим. Но как же обидно, что сын сыплет обвинениями в мой адрес и выгораживает непутевого отца!

— Ладно, — сглатываю тугой ком. — Я поняла, что папа хороший, а я плохая.

Слова сына разорвали мне душу в клочья и разбили сердце. Чувствую себя так, будто наступил конец света.

— Я не говорил, что ты плохая. Я просто сказал, что не надо очернять папу. Он, кстати, про тебя ни одного плохого слова ни разу не сказал. А ты все время говоришь про него плохо.

— Ладно-ладно, — киваю. — Вот только одно не могу понять: если папа такой хороший, что же он годами с тобой не общался и даже с днем рождения тебя не поздравлял?

Леша замолкает. Замечаю, как в глазах сына проскользнула боль.

— Папа забывал, — опускает лицо в ноты. — Это ничего страшного. У меня тоже плохая память на даты. Поэтому историчка меня ненавидит и поставила тройку в четверти.

— Какую же надо иметь плохую память, чтоб годами не помнить про день рождения собственного ребенка, — роняю иронично. — Ну да ладно, если сейчас у твоего папы стало получше с памятью, то это отлично. Общайся с ним, я не возражаю.

— Я бы хотел, чтобы вы помирились, — снова поднимает на меня лицо. — Папа правда больше не пьет. А еще ему предложили работу в Москве, и он скоро приедет.

Отрицательно качаю головой.

— Это исключено.

— Почему? Ты же все равно больше не вышла замуж. А папа очень хорошо к тебе относится и не против помириться с тобой.

— Да, я больше не вышла замуж, но тем не менее я не одна. Так что снова сходиться с твоим отцом не буду.

— В смысле не одна? — изумляется. — Ты с кем-то встречаешься?

— Да, — отвечаю решительно.

— С кем?

Лешка таращится на меня в шоке, а я мгновение раздумываю, говорить ли. Если честно, не вижу больше смысла скрывать от сына отношения с Костей. Ну сколько мы еще будем прятаться от ребенка? А главное — зачем? И вообще, почему наши отношения должны быть секретом? Мы разве нарушаем какие-то правила? В уставе школы нет пункта о том, что учителям нельзя романы с родителями учеников.

— С твоим классным руководителем Константином Сергеевичем.

Глава 30. Отец

Костя

Уроки математики у своего шестого «Б» я воспринимаю иначе, нежели с другими классами. Потому что в шестом «Б» учится сын Светы. Я искренне проникся к ее ребенку. У Леши есть способности к математике, пятерку в четверти я поставил ему абсолютно заслуженно. А еще мне нравятся его интересы: музыка, гитара. Я и сам немного умею играть на гитаре. Леша — отличный парень. Мне хочется узнать его получше, хочется подружиться с ним и наконец-то рассказать про наш со Светой роман. Мы могли бы ходить куда-нибудь втроем. А может, даже поехать кататься на лыжах на зимних каникулах. Если Леша не умеет, я бы его научил.

Но он тяжело переживает отсутствие отца в своей жизни, и я прекрасно его в этом понимаю. Я тоже тяжело переживал отсутствие своего. Мои родители не разводились, но я все равно рос без отца. Он был слишком занят карьерой на госслужбе. Упорно шёл к должности министра образования, а когда получил ее, буквально ночевал на работе. Самое забавное, что, так много работая, ничего полезного для российской системы образования он сделать не смог. А впрочем, у него и цели такой не было. Министрами становятся не для того, чтобы менять жизнь к лучшему, а чтобы соблюдать собственные интересы.

Мой отец — властный человек. Все должно быть так, как он скажет. И я всегда выполнял все его приказы в надежде, что папа будет хвалить меня и гордиться. Но он лишь воспринимал это как должное.

После школы отец отправил меня в педагогический вуз. Ему это было нужно для имиджа перед журналистами: типа сын министра образования пошел учиться на простого учителя математики, а не куда-то там в Англию или Америку уехал. На самом деле папа готовил мне хорошее место на госслужбе. Но к концу педа мне надоело подчиняться отцу. Он видел во мне не сына, а своего очередного подчинённого, который должен выполнять все, что он скажет. Поэтому после вуза я показал отцу фак и пошел работать в школу. Причем, не в какую-нибудь элитную, а для больных детей.

Отец рвал и метал, брызжал слюной, выгнал меня из дома, забрал банковскую карту… В общем, я не оправдал его ожиданий, а отец не прощает тех, кто не оправдывает его ожиданий. Первое время я жил у своего дяди, маминого брата. У них с женой не было детей, поэтому я был любимым племянником. Дядя болел, вскорости умер и завещал поровну своей жене, мне и моей сестре пакет акций горнодобывающей компании. Таким образом работа в школе стала мне вроде как ни к чему, поскольку дивиденды просто огромные, но… Как это ни странно, я искренне полюбил школу, и она превратилась для меня в хобби. Ну и есть какое-то глупое желание что-то изменить в школе к лучшему. Хотя бы на своем уровне простого учителя математики.

С отцом я не общаюсь несколько лет. Просто я не звоню ему, а он не звонит мне. У меня нет никаких сожалений, мне больше не нужно его внимание. Но я прекрасно понимаю сына Светы, который просто хочет, чтобы у него был папа.

Звенит звонок на первый урок. Шестиклассники проходят в кабинет, занимают свои места за партами. Леши нет. Я начинаю рассказывать новую тему, а сам поглядываю на Лешкино место за последней партой. Хм, странно. Заболел? Света вчера ничего об этом не говорила.

Минут через пятнадцать после начала урока я уже сам хочу написать Свете сообщение с вопросом, где Леша и не случилось ли чего. Но вдруг дверь в кабинет резко распахивается, и появляется Алексей. В ушах у него наушники, рок-музыка в которых орет так, что слышно всем в классе. Ребята оборачиваются на него, потом, хихикая, переглядываются между собой. Секунду Леша смеряет меня ненавидящим взглядом, а потом, не поздоровавшись и не извинившись за опоздание, шагает к своему месту. Бросает на пол портфель, плюхается на стул и закидывает ноги в грязных кроссовках на парту. Он двигает головой в такт музыке и жуёт жвачку. Потом, видимо, Леше надоедает жвачка, и он выплевывает ее на пол.

Дети начинают громко шептаться, поглядывают на меня в ожидании какой-то реакции на такое наглое поведение их одноклассника. А мне очевидно: у них со Светой что-то произошло, и она мне не рассказала.

Глава 31. Все дело в отце

Костя

Медленным шагом направляюсь к Леше. Он делает вид, будто оглядывает класс, а сам ждет, когда я подойду. Останавливаюсь возле него и вынимаю из уха один наушник.

— А мне можно послушать?

Небрежно пожимает плечами, мол, как хотите. Из наушника орет тяжёлый металл-рок неизвестной мне группы.

— А слушать музыку приятнее, чем новую тему по математике, согласитесь? — обращаюсь к классу.

По кабинету проходится громкий хохот.