— Аглая каждый день спрашивает, когда Лидочка приедет. — со смешком рассказывала дочь. — Она тебе уже с десяток открыток нарисовала.
— Я не брала пока билет. — глядя на лазурное море, вздохнула я. — Жду, когда Николас вернётся. Не хочу разминуться с ним.
— И как у вас с ним? — хитро хихикнула дочь.
— У нас всё хорошо с ним. — я не удержала счастливую и сытую улыбку.
— Ой, я так рада за тебя, мам, так рада. — затараторила Машка. — Давно пора было. Ты у нас такая красивая. Ты заслуживаешь счастья, мам.
Я слушала дочь и мечтательно улыбалась. Давно я не чувствовала себя такой лёгкой и удовлетворённой, как в эти последние две недели на Кипре.
Разговор с дочерью внёс небольшую сумятицу в моё настроение. Мне и уезжать не хотелось, но и по родным и дому я тоже соскучилась. Да и работа звала.
Николас обещал вернуться или сегодня ночью, или завтра после обеда. Всё зависело от того, когда и как он успеет закончить последние дела.
Он звонил каждый вечер, и мы подолгу разговаривали по видеосвязи. Николас тоже скучал и злился, что не может всё бросить и прилететь ко мне. Костерил таможню и осаждающего его с требованиями покупателя. Расспрашивал, как я провожу время и где успела побывать без него. Я улыбалась, как блаженная и скулила, что мне без него плохо спится.
Вечером Николас не позвонил, и сам не ответил на мой звонок, и я решила, что он уже в самолёте. Ночью спала урывками. Просыпалась и прислушивалась к звукам в доме и на улице, ждала тихое шуршание автомобильных шин по гравию. Но за открытыми окнами размеренно дышало море и звенели цикады. Поэтому когда рано утром я сквозь сон услышала голоса на первом этаже, соскочила с кровати и как была: босая, в тонкой шёлковой сорочке и лохматая, выскочила на лестницу, ведущую в холл. Сбежала на несколько ступенек вниз и застыла, поражённая увиденным.
У распахнутой входной двери стояли два больших кислотно-розового цвета чемодана, а сонная Анна разговаривала с молодой женщиной, недовольно кривившей полные губы.
Высокая, фигуристая, с копной светло-каштановых волос гостья подняла взгляд на лестницу, и на секунду замерла, разглядывая меня.
Я неловко переступила с ноги под её пренебрежительным, изучающим взглядом.
— Сколько раз просила Ники согласовывать со мной присутствие его женщин в нашем доме. — недовольным голосом громко возмутилась гостья. Или не гостья? Она назвала виллу Николаса своим домом. Бывшая жена?
Я тряхнула головой и спустилась ещё на несколько ступенек.
— Согласовывать? — тихо уточнила у незнакомки, по-хозяйски прошествовавшей мимо меня в гостиную.
— Именно. — фыркнула она, не повернув головы в мою сторону.
Я ничего не понимала.
— Вы бывшая жена Николаса? — упавшим голосом спросила я.
— Бывшая? — незнакомка громко хохотнула, задрав лицо к потолку. Обернулась и окатила меня насмешливым, с долей жалости взглядом. — Это Ники вам так сказал?
Я пожала плечами и молча кивнула.
— И вы поверили? — с тонким, едким сарказмом спросила женщина и ещё раз смерила меня, с босых ног до спутанных после беспокойного сна волос на голове, насмешливым взглядом. — Взрослая же женщина, а все верите в то, что вам красавчики помоложе поют?
Я перевела на растерянный взгляд на стоящую у входной двери, не менее растерянную, Анну, но та отвела взгляд.
— Но вы знаете, что он привозит сюда своих женщин? — с трудом сглотнув собравшуюся во рту вязкую слюну, попыталась выяснить, что за бардак, в который я так опрометчиво влипла, творился в браке Николаса.
— У нас с Ники открытый брак. — уведомила меня жена Николаса, с разбега плюхаюсь на мягкий диван и с удовольствием вытягивая бесконечно длинные ноги. — Он подразумевает связи на стороне обоих партнёров. Но у нас с Ники был договор, что мы никак не пересекаемся с партнёрами друг друга.
— Николас знал, что вы приедете? — уточнила я. Это было важно. Я должна была понять, что происходит.
— Я сам виновата, не успела ему сообщить. — небрежно махнула рукой жена Николаса. — Но это не страшно. Такой косяк у нас с Ником не в первый раз. Он тоже как-то застал в доме моего бойфренда. Накладки случаются.
— Чтобы они не случались, нужно звонить и предупреждать заранее. — поджала я губы. — Чтобы не ставить других в неловкое положение.
— Ерунда. — небрежно, как от зудящей над ухом мухи, отмахнулась от меня молодая женщина и подхватила с журнального столика, лежавший на нём журнал. — Анна, подготовь мне хозяйскую спальню и смени постельное бельё.
В хозяйской спальне сейчас жила я, там были мои вещи. Некоторые из них я уже успела сложить в чемодан, потихоньку собираясь домой.
— Анна, я сама соберу свои вещи. — строго сказала я шагнувшей было к лестнице домработнице. Та закусила губу. С беспомощной грустью и виной посмотрела на меня и кивнула.
— Я приготовлю вам завтрак, Лидия. — стрельнув недовольным взглядом на жену Николаса, тихо предложила Анна. — Вашу любимую шакшуку и апельсиновый сок.
Завтракать я не собиралась. Как и оставаться на вилле вместе с женой Николаса.
Вернувшись в спальню, быстро привела себя в порядок, собрала в чемодан оставшиеся вещи и, открыв приложение, купила билет на ближайший рейс.
На первый этаж я спускалась уже спокойная и с чемоданом в руках.
— Уже уезжаете? — сладко улыбаясь, поднялась с дивана жена Николаса.
— Здесь становится неинтересно. — безразлично пожала плечами я и кивнула вышедшей из кухни Анне. — Спасибо, Аня. Твоя готовка была выше всяческих похвал.
Звонок Николаса застал меня в такси на подъезде к аэропорту.
— Я через час вылетаю, любовь моя. К обеду буду дома. — радостно возвестил Николас. — Страшно соскучился. Приеду — сутки из постели не выпущу. Готовься.
— Прилетай. — глядя на здание аэропорта, спокойно сказала я и отключила телефон.
Глава 40
Игнат
Смотрел на спящую жену и думал, в какой момент моя жизнь повернула не туда?
— Сказала, что на маникюр поехала, а вернулась вот такая. — небрежно кивнул в сторону спящей на диване Дарьи Максим. — В квартиру ввалилась и давай шмотки швырять, орать, как ненавидит нас всех. Ты ей жизнь сломал, я так вообще последний придурок и спиногрыз, всю кровь из неё выпил. Мотьку напугала. Вцепилась в него и давай трясти. Орала: "говори, говори, повторяй за мной "ма-ма"". Короче, тряхнул я её, ты уж не обессудь, пап. Чтобы очухалась. Матвея в комнату его отвёл, чтобы не видел всего этого. Он там мультики в наушниках смотрит.
— Ясно. — я подошёл к дивану, поднял на руки спящую пьяным сном Дарью и понёс в нашу спальню.
— Может, сразу под ледяной душ? — хохотнул сын. — В момент протрезвеет.
— Открой дверь. — мотнул я головой в сторону нашей с Дарьей комнаты. — Свою жену будешь в ледяной душ засовывать. Но не советую, от такого шока можно и сердечный приступ словить.
— Я если и женюсь, то только на такой, как мать. Нормальной, адекватной и непьющей. — веселился мне вслед сын. — Всегда тебе говорил, что ты променял лучшую женщину на дешёвку.
— Максим! — рявкнул взбешённо. — Не забывайся! Дарья моя жена и мать твоего брата.
— Вот братишка получился клёвый, да. А со всем остальным, пап, ты облажался. — продолжил сворачивать мне кровь сын. — Самому не обидно, что променял маму на это…
— Хватит. — я занёс Дарью в спальню и обернулся к сыну, стоящему за моей спиной в коридоре. — Достаточно, Макс. Ты пять лет жил со мной и Дарьей. Что-то же тебя держало. Ты не мать выбрал, а меня и Дашу. Так что сейчас имей совесть и хоть каплю уважения.
— К ней, что ли? — пренебрежительно скривил губы Максим. — Я её не выбирал. Ты сам её в нашу семью привёл. Я тебя выбрал, а не Дашу твою.
— Ко мне. — опуская жену на кровать, прохрипел от натуги. — И к женщине, которая тебе пять лет готовила, стирала и лечила тебя, когда валялся то с соплями, то с температурой.
— Не пять, а три. — хмыкнул Максим. — И болел я только один раз, когда в апреле под ледяной дождь попал.
