И тогда в мою жизнь снова вернулась Даша, всегда готовая быть рядом. Лёгкая на подъём, нежная и ласковая. Смотрящая на меня с преданностью и обожанием. От Лиды я этого обожания уже давно не видел, не ощущал.
Глава 42
Сидя в глубоком кресле, наблюдал, как жена, просыпаясь, ворочается на кровати. Болезненно морщится и облизывает пересохшие губы.
"Сон алкоголика краток и беспокоен". — усмехнулся про себя, рассматривая, стонущую от мучающего её похмелья Дарью.
В этот момент жена была мне неприятна. Настолько, что хотелось стащить её с кровати и пинками гнать в душ.
Расплывшийся по мятому лицу макияж, всклоченные волосы, жуткий запах перегара. От той смущающейся и нежной девушки, которую я, впервые увидел в своём офисе, ничего не осталось. Даже напоминаний. Сейчас в нашей кровати лежала дурная, неприятная бабенция. Помятая и опухшая.
— Проснулась? — холодно произнёс, глядя на пытающуюся оторвать голову от подушки жену.
— Игнат. — прокаркала пересохшим горлом Дарья.
— Быстро в душ. — не двигаясь в кресле, приказал я. — Потом будем разговаривать.
— Я… — с трудом разлепляя глаза, прохрипела Дарья. — Ты давно вернулся?
— Сначала приведи себя в порядок. Потом разговоры. — цыкнул я на жену и поморщился от отвращения.
Подняться сразу Дарья не смогла. Сначала, покачиваясь, села на краю кровати и, бросая на меня быстрые, испуганные взгляды, попыталась пальцами пригладить волосы.
Я молчал. Смотрел на неё и молчал. Тошно было. Отвратительно. От неё, от себя, от всей ситуации, сложившейся в семье.
"Ты молодец, Игнат. — горько усмехнулся я. — Просто молодец! Взял в жёны хорошую, скромную девчонку и превратил её в вот это".
Я давал себе отчёт в том, что моей вины в происходящем было не меньше, чем Дарьи. Что занятый работой, расширением бизнеса, делами, упустил момент, когда предоставленная сама себе молодая жена не справилась с навалившемся на неё материальным достатком и возможностями, пустилась во все тяжкие.
Наконец, Дарья собралась силами и поднялась с кровати. Чуть пошатываясь, дошла до двери в ванную комнату и не оглядываясь зашла в неё.
Сжав пальцами переносицу, крепко зажмурился и вздохнул.
Я очень надеялся, что наш предыдущий разговор про её пьянство, мои угрозы отобрать сына, наставят Дашу на путь истинный. Что побоится и бросит пить. Но, видимо, всё зашло слишком далеко и ей требуется помощь специалистов. Я уже сделал несколько звонков. Раз Дарья не справляется сама, то ей помогут опытные люди.
Пока жена приходила в себя под душем, а я открыл окно проветрить спальню. Дух в ней стоял густой и тяжёлый. Смесь перегара, сладких духов жены и моего лютого отвращения.
Мылась Дарья долго, я уже дважды задирал манжет на рукаве рубашки и смотрел на стрелки часов. Жена не торопилась на разбор полётов. Я понимал её. Боялась. Ничего хорошего ей наш разговор не сулил.
Шум воды в душе, наконец, затих, и я выпрямился в кресле. Медленно, словно неуверенно приоткрылась дверь и из ванной комнаты осторожно выглянула Дарья.
Я мысленно хмыкнул.
— Выходи, не стесняйся, Даша.
Жена, завёрнутая в большое полотенце, вздёрнула подбородок и, покачивая бёдрами, прошла к кровати. Села, положив ногу на ногу, демонстрируя оголённые бёдра и круглые, гладкие коленки, которые мне так нравились. Повела обнажёнными плечами.
Ещё месяц назад я бы повёлся на её уловку, сейчас нет. Только досадливо поморщился.
— Собери необходимые вещи. Завтра ты ложишься в клинику. — озвучил я своё решение.
— В клинику? — дёрнулась Дарья и испуганно хлопнула глазами. — Я не хочу ни в какую клинику.
— Без курса лечения в клинике ты не подойдёшь к нашему сыну.
— Какого лечения? От чего ты меня лечить собрался, Игнат? — в голосе Дарьи послышалась лёгкая паника.
— От алкоголизма.
— Я не алкоголик! — попыталась возразить она, дрожащими пальцами стягивая потуже на груди узел полотенца.
— Алкоголик. — без тени сомнения кивнул я.
Дарья затряслась, поджала пухлые губы.
— Я могу не пить. Я больше недели в рот не брала ничего спиртного! — упрямо доказывала жена, а я только удручённо качал головой.
— Ты даже оправдываешь себя, как алкоголик. — усмехнулся я. — Ты сама себя послушай, Даша.
— Сегодня — это случайность. — Дарья сжалась в комок, обхватила руками свои плечи и закачалась взад-вперёд. — Я просто устала. Устала. Вам всем плевать на меня. Плевать. Тебе, Максиму, даже Матвею. Со мной никто не разговаривает. Только одни претензии и нравоучения. Я же вижу, вы все осуждаете меня. Ненавидите. Зачем мы вернулись, Игнат? Зачем? Лучше бы мы оставались на прежнем месте. Там подруги, знакомые все. Там парикмахер остался хороший. И маникюрша. Мне хотя бы было с кем поговорить. А здесь ты всё время на работе, я совсем одна.
— С тобой был сын. Но он, видимо, не та компания, с которой тебе интересно. Ты предпочитала пить. Ты хоть понимаешь, что это дорога в никуда? Хочешь закончить, как твои родители?
Дарья вскинулась и злобно уставилась на меня.
— Они пьяные сгорели в вашем старом доме. Непотушенная сигарета. Так написано в отчёте пожарных. Ты также хочешь закончить? — я резко поднялся из кресла. — Пока ты пьёшь, я не могу доверить тебе ребёнка. Поэтому, если хочешь видеться с сыном — завтра ложишься в клинику. После сниму тебе квартиру.
— Ты выгоняешь меня? — распахнула полные неверия глаза жена. — Хочешь развестись со мной? Забрать сына?
— Пролечишься, а потом некоторое время поживёшь отдельно. Посмотрим на твоё поведение. — рубанул я рукой, выходя из комнаты. — Сорвёшься — сына больше не увидишь. Справишься — возможно, я верну тебя в нашу с Матвеем жизнь.
Глава 43
— Ты не можешь. — не справившись с шоком, взвизгнула Дарья. — Не можешь просто выгнать меня.
— Могу. — безапелляционно признался я.
Я уже созвонился со своим адвокатом и поставил ему задачу. Завтра к утру документы на развод уже будут готовы. Дальше всё будет зависеть от Дарьи. Осознает ли она всю степень задницы, в которую загнала себя пьянством. Возьмётся ли за ум.
— Мы разведёмся, и я лишу тебя родительских прав на Матвея. Для начала так. — кивнул я, глядя на трясущуюся от шока жену. — Дальше посмотрим на твоё поведение. Матери-алкоголички рядом с моим сыном не будет.
— А кто будет? — подскочила с кровати Дарья. — Лида твоя будет? К ней вернёшься? Ты же всё время этого хотел? Думаешь, я не видела, не понимала? Лида то, Лида сё! Думаешь, она простит тебя и примет, после того как ты её бросил? После того как изменял ей и ушёл?
Зло зыркнул на сжавшую кулаки, взбешённую жену.
— Бросил её, как последний козёл. Знакомиться со мной притащил. Ты хоть представляешь, что она в тот момент чувствовала? Что я чувствовала? — с трудом сдерживая злые слёзы, истерила Дарья. — Тебе никогда не было дела до моих чувств! До её чувств! Ты чёрствый сухарь! Только о себе и своей работе думаешь!
В моменте, когда я уходил от Лиды, я и правда не слишком задумывался о её чувствах. Понимал, конечно, что причиняю боль. Что разрушаю её налаженную жизнь. Но я не бросал Лиду на пепелище. Я честно уходил. Обеспечил ей нормальную жизнь. Она ничего не теряла, кроме меня. Не пострадала в материальном плане. Я не был подлецом, обобравшем после развода жену до нитки. Этим оправдывал себя.
Согласен, было жестковато, знакомить её с Дарьей. Но мной руководило решение оборвать всё разом. Не затягивать агонию. Не давать Лиде напрасных надежд. Разом поставить в известность и её и детей, о том, что всё изменилось. Без экивоков и бесполезных оправданий.
— Думаешь, ей нужен мой сын? Она примет его? — пронзительно завизжала Дарья, бросаясь на меня с кулаками. — Не отдам! Он мой! Мой!
— И мой. — перехватил за запястья, кинувшуюся на меня Дарью, тряхнул её хорошенько, пытаясь успокоить безобразную истерику. — Ты же приняла Максима.
