После развода. Любовь без срока давности (СИ) - Макова Марта

Я накинул на спящую жену простынь и вышел из спальни, плотно закрыв за собой дверь.

— Ты чего хочешь? — оказавшись с Максимом лицом к лицу в полутёмном коридоре, спросил: — Чего ты добиваешься, Макс?

— В идеале, чтобы ты забрал Мотьку и мы все вместе вернулись к маме. Жаль, что в реальной жизни такой номер не прокатит.

— Не пройдёт. — согласился я, подталкивая Максима в сторону гостиной. — Да и навязывать бывшей жене ребёнка от другой, это уже что-то из серии дешёвых бабских романов.

— Мать тебя до сих пор любит. И ты её любишь, пап. Я вижу, я знаю.

Мне показалось, или в словах сына, в его голосе проскользнуло какое-то детское отчаяние мальчишки, не получившего чего-то желаемого?

Все пять лет Максим, так или иначе, пытался напомнить мне о Лиде. Чаще придирками к Дарье и их с Лидой сравнением. И здесь всегда выигрывала Лида. Она готовила вкуснее, у неё в доме было уютнее и красивее. Скатерти, на которые Максим в своё время презрительно фыркал, потому что есть нужно было аккуратно и стараться не оставлять на них пятна. Вот теперь эти скатерти стали чуть ли не главным достоинством Лиды. И отдушка для стирки белья у Лиды пахла не девчачьим розами, а морской свежестью. И книги она читала Максиму в детстве и водила его в кукольный театр, а Дарья отделывалась тем, что совала в руки Матвея планшет с мультиками, чтобы не мешался под ногами.

А иногда сын внезапно с ностальгией напоминал мне разные моменты из нашей прошлой жизни. Как ходили зимой на каток, и Лида смешно пыхтела и поправляла пушистой варежкой сползающую на глаза шапку, учась вместе с Максимом стоять на коньках, а потом заливисто и звонко хохотала, валяясь на льду после очередного нелепого падения.

Или как всей семьёй в конце декабря наряжали ёлку в гостиной, а утром первого января, сонные, в пижамах и носках с новогодними рисунками, по очереди лезли под неё и прямо здесь же, сидя на тёплом полу, разворачивали свои подарки.

Я вспоминал и вопреки всему тоже ностальгировал. Понимал, что ужасно скучал по этим тёплым вечерам. А ещё по летним, жарким, наполненным комариным звоном и запахом реки.

Вспоминал, как однажды Лида на спор с повзрослевшим Никитой одна переплыла на вёсельной лодке широкую протоку в дельте Волги. Туда и обратно. Одна на вёслах. И на обратном пути из-за острова в протоку вылетел скоростной катер с подвыпившей компанией на борту. Катер летел по воде слишком быстро, а Лида, несмотря на все усилия, гребла слишком медленно. Столкновение казалось неизбежным. Машка в ужасе визжала на берегу, сыновья кричали и махали руками, пытаясь докричаться до пьяного козла за штурвалом катера, что он летит прямо на лёгкую лодку с гребцом, а я просто рванул в воду и поплыл навстречу Лиде, чтобы в случае столкновения постараться найти её потом в воде и вытащить.

Ужасного удалось избежать. Лида каким-то невероятными усилиями выгребла с середины протоки прямо перед носом катера. Потом улыбалась на берегу напуганным до икоты детям, и только к вечеру, со слезами на глазах показала мне кровавые мозоли на ладонях. И я лечил их. Сначала в машине с помощью автомобильной аптечки, потом снова в машине, после того как дети уснули в домике, но уже без аптечки. Поцелуями со всеми вытекающими.

Вспоминал, как любил свою бывшую жену. Горячо, ненасытно, сладко, дерзко. Какой невероятно желанной Лида была. До трясучки. Почему это всё ушло? Когда, куда? Почему в моей жизни в какой-то момент появилась Даша?

Глава 41

Шесть лет назад Даша вошла в мою жизнь тихо, ненавязчиво, но прочно.

Впервые я увидел её в своём офисе, мечущуюся рядом с лифтом. Она явно опаздывала куда-то и нетерпеливо нажимала кнопку вызова.

В офисе моей компании был строгий дресс-код. Никаких рваных джинсов, безразмерных свитшотов и растянутых свитеров. Никаких кроссовок и ботинок на тракторной подошве. Строгий офисный стиль и классические лодочки на каблуке любой высоты.

На Дарье была узенькая юбка до колен, светлая офисная рубашка, а на ногах кеды с золотым леопардовым рисунком. Явное нарушение строго дресс-кода, но оправданием этого пятнистого, яркого безобразия на ногах сотрудницы была тугая повязка из эластичного бинта на лодыжке правой ноги.

— Кажется, лифт сломался. — задрав голову и смотря на уснувшее электронное табло над дверями лифта, жалобно посетовала вслух Дарья. — Что же делать?

— Спустимся на моём. — обронил, проходя мимо неё. — Только поживее за мной, у меня нет времени ждать.

Даша, прихрамывая, засеменила за мной к персональному директорскому лифту. Пользоваться им могли только те сотрудники, у которых была электронная карта-ключ.

Заходя в лифт, пропустил её вперёд. Дарья прошмыгнула раненой в лапку мышкой, и сразу отошла в самый дальний угол кабины. Потупилась, пряча взгляд.

— Симпатичные кеды. — сам не зная зачем, прокомментировал я её обувь, и Дарья смущённо вспыхнула, залилась краской. У неё даже кончики аккуратных ушек заалели.

— У меня вывих. — испуганно произнесла, не смея поднять на меня глаза. — На каблуках пока нельзя.

Что-то зацепило меня тогда в Дарье. Это я потом уже проанализировал, понял, что именно, а ещё несколько месяцев, время от времени, иногда видел её в коридорах офиса. Даша краснела и смущённо улыбалась, здороваясь. Видел, но не заострял на этом внимания. Просто сотрудница, одна из многих. Симпатичная, приятная глазу и не больше. Но всё равно как-то выделял её среди других. Может быть, потому, что, увидев стройную фигурку в недрах коридоров, что-то тёплое в груди разливалось, приятное.

Уже потом, когда между нами всё случилось, я понял, что Даша напоминала мне Лиду. Ту, молоденькую, скромную девочку-первокурсницу, смущающуюся и теряющуюся от настойчивого мужского внимания.

Нет, они не были похожи внешне, скорее наоборот, но была в них обоих какая-то чистота, хрупкость и беззащитность. Качества, вызывающие у мужчин желание защищать, заботиться, баловать.

Я в то время зашивался в работе. Мы только заключили на самых верхах архиважный и перспективный договор, над которым работали много месяцев. Получили разрешение на открытие своего производства на территории южного региона. Впереди ещё была стройка завода, закупка оборудования, запуск самого производства. Я мотался по командировкам и дома бывал короткими наездами.

А Даша… Так получилась, что Даша в какой-то момент оказалась рядом. Слишком близко.

Мой, уже много лет бессменный личный помощник Анатолий слёг в больницу с тяжёлым приступом панкреатита и посоветовал мне тогда в очередную командировку взять именно Дарью. Она была какой-то его не самой близкой родственницей, приехавшей из провинции, и он сам обучал её премудростям работы личного помощника, с перспективой когда-нибудь получить это место в моей компании.

Первый это случилась у нас с Дашей как раз в очередной командировке. Замотанный и уставший я свалился в гостинице с жёсткой простудой. Дарья отпаивала меня горячим чаем с мёдом, бегала в аптеку за лекарствами и однажды, в самую критическую ночь, осталась ночевать в моём номере. А утром…

После этой командировки я отправил Дарью обратно в отдел маркетинга. Подальше от греха.

Я переживал. Мне в глаза жене смотреть было тошно и стыдно. Никогда не изменял Лиде. И в мыслях такого не было. Я дорожил своей семьёй. Всё, что я делал, чего достиг — всё было ради Лиды и наших детей.

Но командировки и жизнь на два города изматывали. Я в собственном доме гостем себя чувствовал. Долгожданным, желанным, но о радости от встречи с которым забывали уже через два дня. Жизнь моей семьи прекрасно продолжалась и без моего присутствия. Есть я, нет меня дома, для них ничего не менялось. Лида с детьми жили свою жизнь, не оглядываясь на меня.

В какой-то момент я почувствовал, что мы отдаляемся. Что я в собственном доме чужим себя ощущаю. Предложил Лиде поехать со мной. Перебраться нам всем вместе на некоторое время на юг. Лида отказалась наотрез. У неё здесь работа, у детей учёба и всё в таком духе. Я в очередной раз уехал один и жутко злой.