После развода. Любовь без срока давности (СИ) - Макова Марта

Я не собирался тащить Матвея к Лиде. Вообще не планировал даже пытаться вернуться к первой жене. Понимал, что есть вещи, которые невозможно простить. И моя измена, мой уход, как раз и есть то, что не прощается. Я причинил Лиде слишком много боли. Но сам факт того, что Дарья допускает такое развитие событий, бесил неимоверно. Она кем меня считает? Мячиком для пинг-понга, скачущим из семьи в семью, и таскающим за собой детей? Я не стану навязывать Лиде ребёнка от женщины, к которой я ушёл от неё. Хотя мысль, что я бесталанно просрал лучшее, что было в моей жизни, променял на мираж, всё чаще посещала мою голову. Я ошибся в Дарье. И я, действительно, слишком часто думал о Лиде. И о том, что, если бы мог — вернул бы всё. Если бы была возможность вернуться на шесть лет назад я, не стал бы изменять Лиде. Просто схватил бы её в охапку и увёз с собой. Настоял бы, заставил, уговорил. Я поступил бы по-другому, оттолкнул бы Дарью. Просто убрал бы из офиса, из жизни.

— О, да! — лицо жены скривилось в уродливой, злой гримасе. — Куда мне было деваться? Твой Максимка специально попёрся с тобой, чтобы превратить мою жизнь в ад. Ни одного дня не было, чтобы я не слышала от него гадости. Он изводил меня своими дебильными подколками. И каждый день — Лида, Лида, а вот мама, а у мамы! Вы напару всю кровь мне свернули своей Лидой. Я, может, и выпивать начала только из-за этого!

— Хватит! — рявкнул я, отталкивая от себя руки Дарьи. — Оставь в покое Лиду. Она ничего тебе не сделала. Никто ничего тебе не сделал, чтобы ты начала бухать. У тебя были все возможности начать новую жизнь, Даша. Счастливую, обеспеченную, ту, о которой ты мечтала. У тебя были все возможности развиваться, расти, учиться. Ты могла бы дело своё открыть. Я никогда ни в чём тебе не отказывал. Купил бы тебе любой бизнес, любой салон или магазинчик. Поддержал бы тебя. Но ты предпочла пойти по проторённой дорожке своей матери. Заливать свою безынициативность и лень алкоголем. Тебя даже сын не остановил.

Оттолкнул Дарью, так что она плюхнулась на кровать, и пошёл к двери.

— Собирай вещи, Дарья. Утром отвезу тебя в клинику.

Вышел, хлопнув дверью. Ночевать ушёл в комнату Матвея, который тревожно спал в эту ночь. Бедный малыш испытывал шок за шоком. Такими темпами он может ещё нескоро заговорить. Я устроился в кресле, стоящем рядом с его кроватью, и взял Матвея за руку. Медленно поглаживал большим пальцем ладошку беспокойно мечущегося во сне сына, успокаивая и его, и себя. Сам уснуть даже не пытался, в голове стучали молоты мыслей, пробивая черепную коробку изнутри.

Дарья ещё долго бушевала в нашей спальне. Слышал, как хлопала дверцами шкафов, как рыдала и ругалась. Затихла только на рассвете. А поздним утром вышла из спальни с красными и опухшими от слёз глазами.

— Я хочу попрощаться с сыном.

— Они с Максимом ушли на утреннюю прогулку. — беря ключи от машины, сказал я, и решительно мотнул головой на выход. — Поехали.

Дарья закусила пухлую губу, но плакать и скандалить не стала. Молча протянула мне сумку со своими вещами и обулась. Не глядя на меня, стоящего рядом с ней в прихожей, прошла мимо, с видом несчастного, несправедливо осуждённого, идущего на эшафот. И в самой клинике, после оформления всех бумаг, предпочла не прощаться со мной, даже не кивнула напоследок, уходя с медсестрой наверх по лестнице. А я поймал себя на том, что вздохнул с облегчением.

Две недели пролетели, занятые поиском няни для Матвея. Сыну нужна была не просто приходящая и уходящая нянька, ему требовалась няня, в первую очередь, любящая детей. Внимательная, заботливая и лучше, с образованием детского психолога.

Помогла мне в этом Маша, к которой я обратился за советом. И уже через неделю в нашем доме появилась Светлана Владимировна. Женщина средних лет. Спокойная и улыбчивая. В первый же день нашедшая общий язык с Матвеем. Он доверчиво давал ей руку, позволяя вести с собой, охотно отвечал на её вопросы согласным кивком или отрицательным мотанием головы. Он даже улыбаться стал, вечерами встречая меня вечерами с работы.

Максим спокойно уехал в Черногорию, как и планировал сначала. Я без проблем смог погрузиться в работу. Матвей начал оттаивать и уже не замирал испуганно, глядя в одну точку. Жизнь и быт начал налаживаться, пока одним утром не позвонила Людмила и не сообщила тряским голосом, что отец не проснулся утром. Что приехавшие врачи констатировали его смерть. Отец умер.

Глава 44

Я включила телефон, как только шасси самолёта коснулись посадочной полосы.

От Николаса был один пропущенный вызов и несколько непрочитанных сообщений. Но первый звонок всё-таки сразу же поступил от Игната. Словно бывший муж только и ждал, когда мой номер станет доступен.

Я пожевала губу и тяжело вздохнув, ответила на вызов.

— Прости, я, наверное, порчу твой отдых, но не мог не сообщить. — глухо произнёс в трубке Игнат. — Отец умер. Завтра похороны. Возможно, ты захочешь попрощаться.

— Умер? — ошарашенно переспросила я.

От неожиданности с меня слетело, дёргающее меня весь полёт, чувство униженности и обиды.

— Завтра в десять. Зал прощания похоронного агентства "Память" при городском морге. — убито проговорил Игнат. — Если захочешь — прилетай.

— Я уже дома. Вернее, только что прилетела. — машинально ответила, глядя в окно катящегося по полосе самолёта на приближающееся здание аэропорта. — Через час буду у себя. Или мне приехать в дом твоего отца? Тебе нужна какая-нибудь помощь?

Спросила и покачала головой. Ох уж эта привычка быть рядом с мужем в трудную для него минуту. Проросла в меня с годами, и даже пять лет в разводе не убили её до конца. Зачем ему моя помощь? У него есть любимая молодая жена. Её поддержка Игнату нужнее.

— Спасибо, Лида. Ничего не нужно. — подтвердил мои мысли Игнат. — Поезжай домой, отдыхай. Завтра на похоронах увидимся.

— Тогда до завтра. И мне очень жаль, Игнат. — сжимая телефон непослушными пальцами, тихо проговорила я. — Прими мои соболезнования.

— Мне тоже. — тяжело вздохнул бывший муж. — До завтра, Лида.

Самолёт остановил свой бег и к борту уже подъехал трап, а я всё смотрела стеклянным взглядом в окно, не обращая внимания на суетящихся и достающих свою ручную кладь людей. Мне спешить было некуда. Меня никто нигде не ждал.

Телефон молчал. Я повертела его в руке и положила обратно в сумочку. Если Николас позвонит — я отвечу. Сама я ему звонить не стану.

В квартире стояла оглушающая духота. Уезжая, я плотно закрыла все окна, и горячее летнее солнце и жара сделали своё дело, нагрев воздух в ней до невозможности. Поэтому первым делом я открыла окна, чтобы проветрить комнаты, и только потом пошла в душ. Смыть с себя липкое, горчащее на языке ощущение униженности и разочарования.

А ещё стыда. За своё легкомыслие и доверчивость. За то, что позволила себе снова поверить мужчине.

Глупая, глупая Лида.

Тёплая вода била сильными, колючими струйками в макушку, заглушая все внешние звуки, а в голове звучал горячий шёпот Николаса: " Люблю тебя, родная моя, прекрасная моя, самая красивая, желанная".

Хотелось поплакать, но слёз не было. Ничего не было. Полная пустота.

Провела по запотевшему зеркалу ладонью и посмотрела в мутном от влаги отражении самой себе в глаза.

Ты больше не будешь плакать, Лида. Ты сильная. Справишься и пойдёшь дальше. Шаг за шагом. А боль пройдёт. Однажды ты уже смогла, сможешь и сейчас.

Выйдя из ванной, заказала себе ужин в близлежащем ресторанчике. Он часто выручал меня и раньше. Готовили в нём вкусно, доставляли быстро. Сейчас мне нужно было плотно поесть и лечь отдыхать. Завтра ждал тяжёлый день.

Я откровенно не любила своего бывшего свёкора. И будь моя воля, даже не пришла бы на его похороны. На завтра там будут мои дети и если ещё не улетел то, возможно, и Максим. Соберутся все родные и самые близкие друзья семьи Градовых, когда-то и моей семьи. Несмотря на наш с Игнатом развод, все наши общие друзья и родственники бывшего мужа всегда относились ко мне с уважением и теплом. Все, кроме покойного свёкора.