Ни в мать ни в отца (СИ) - Волкова Дарья

И вместо уныния пришла улыбка — искренняя, радостная. Лада привычным движением уткнулась лицом в шею, так же привычно закинула ногу.

— Я нравлюсь тебе… такая?

Руки сжались совсем сильно. А голос прозвучал сипло.

— Нравишься? Да я по тебе… — вжался сильно, твердо. — Я по тебе с ума схожу.

Ну, и плевать тогда, как там это со стороны выглядит. Говорят, со стороны ни виднее, со стороны завиднее. Ну вот, завидуйте молча.

Нет, со съемной хатой — это какая-то шляпа. Все не то, и не так. И часы будто тикают, и Лада все равно будто напряженная. И крана нет, чтобы починить, и балконную дверь на съемной квартире незачем регулировать. Все какая-то шляпа. Но совсем без таких встреч — невозможно. Невозможно представить теперь, как Руслан будет без этого. Только во вкус вошел, и вечно по Ладе голодный, как пацан пубертатный.

Спасение пришло, откуда не ждали.

От Тамары Сергеевны.

— Мам, ты уверена…

— Конечно, уверена, — голос мамы был почему-то раздраженный. — Иначе бы не предлагала.

Лада не знала, что сказать. Отношения у Леся с бабушкой нельзя назвать простыми. Он по-прежнему называет ее по имени и не демонстрирует особого послушания. Мама на него по-прежнему давит, наставляя по любому поводу. Их общение почти каждый раз выливается в конфликт. И тут — пожалуйста. Мама вызвалась отвести мальчиков в кино, на новый блокбастер, про которые сама же утверждает, что современные фильмы тупые и развращают детей. Но именно на него Елисею очень хотелось пойти.

— Да, может быть, я сама…

— Елисей не против пойти со мной, — отрезала мама. — Дедушка Русика тоже не против. Все будет в порядке, Лада.

Ну раз таким безапелляционным тоном…

— Я завтра с утра записана на смену резины. Точнее, это Руслан… Мы… — тут Лада почему-то запнулась. — После могу тебя с мальчиками отвезти. Только колеса надо будет выгрузить.

— Мы прекрасно доберемся сами, — снова отрезала мама. — Лада, не суетись. Занимайся своими делами.

Что-то странное происходит как будто…

— Хорошо.

Хорошо. Как же хорошо с Ладой дома. И никакой секундомер в башке не тикает. И можно лежать, тискать мягкое тело рядом и тупить. И вяло думать о том, какую летнюю резину взять в начале осени, когда будет низкий спрос — потому что и летняя резина у машины Лады тоже порядком уставшая. Да и вообще, может Ладе пора и машину целиком поменять? Впрочем, надо еще подумать, нужны ли им две машины. Хотя, так-то…

Так. Стоп. Когда Руслан начал думать об это так? Когда появилось это «им»⁈

Но додумать не получилось. Их слегка сонную идиллию прервал звонок телефона. Это оказался Русик.

Руслан напрягся. Они же в кино пошли. Тамара Сергеевна обещала потом развести мальчиков по домам. И времени еще… еще достаточно. И вообще…

— Да?

Что-то случилось. Лада это явственно читала по напрягшемуся лицу Руслана. По короткому «Да» и последовавшей паузе. А дальнейшие слова это только подтвердили.

— Так. Так, не реви! Руся, успокойся. Дай трубку Елисею. Лесь, четко и внятно скажи, что случилось с бабушкой.

И снова пауза. Руслан слушает, а Лада не сводит напряженного взгляда с лица Руслана. Что-то случилось с мамой⁈

— Понял. Врачу трубку дать можешь? Молодец, давай. Здравствуйте. Я родственник, да. Что случилось? Ясно. Больница какая? Да, мы приедем. Выезжаем.

Руслан медленно опустил руку с телефоном.

— Что случилось? — выговорила Лада непослушными губами.

— Только не паникуй. У мамы твоей случился какой-то приступ, я не понял толком. Ее увезли на скорой.

Лада качнул приступ резкого головокружения.

— Это желчный, наверное…

— Что?

— У мамы проблемы с желчным пузырем. Ей надо было ложиться на операцию, но она все никак… А теперь… — Лада всхлипнула.

— Так, не паникуй, — Руслан притянул ее за плечи к себе, но Лада ничего не чувствовала.

Какое — «Не паникуй»! Она тут валяется голая в постели с мужчиной, вся такая разомлевшая, и все мысли о том, хватит им времени на второй раз или нет. А мама там… Мама, мамочка, которая так помогала Ладе с Елисеем. Которая была рядом в самые трудные дни. Которая не предала и не бросила, когда предал и бросил мужчина, которому Лада так доверяла.

А Лада не нашла времени заняться здоровьем мамы, настоять на обследовании, на операции. На то, чтобы ездить по съемным квартирам, у нее время есть. На то, чтобы валяться голой в постели, когда мама развлекает ее сына в торговом центре, у нее время есть. А на маму — нет.

Горлом прорвался совсем громкий всхлип. Руслан тряхнул Ладу за плечи.

— А ну не реви! Давай собираться, поедем. Я пацанам сказал никуда не отходить от кассы кинотеатра, там их заберем и поедем в больницу. Номер, куда увезли, я у врача спросил.

Лада словно через силу кивнула. Способность думать от коротких уверенных слов Руслана возвращалась.

— А… А почему Руся звонил? А не Елисей?

— У Леся телефон разрядился, — Руслан встал и потянулся за одеждой. — Давай собираться, Лад. Мальчишки ждут.

Даже в такой ситуации… Как же все-таки хорошо… Что когда все это случилось, рядом оказался Руслан!

Пока они ехали, у Лады в голове отстукивали фразы. Из разговоров. Сколько их было, оказывается. Когда мама жаловалась на боли в боку. О том, что надо ложиться на операцию. Что желчный — это не шутки. Разговоры, разговоры, разговоры. Которые ни во что не вылились. И ничего не было сделано.

А теперь маму увезли по скорой. С приступом. Что дальше? Наверное, экстренная операция? А мальчики? Перепугались, наверное, оба. Лада судорожно вздохнула. Плакать она себе запретила.

— Все будет нормально, — раз, наверное, в пятый — или в десятый — сказал ей Руслан. Правда, ей казалось, что говорит он это уже сквозь зубы. Он, и в самом деле, не обязан во всем этом участвовать. Но как же хорошо, что он сейчас рядом! И за рулем машины. У самой Лады, кажется, совсем непослушные руки. Или это она окончательно расклеилась от того, что рядом есть кто-то, кто не способен расклеиваться.

Машина въехала на парковку торгового центра. А дальше Руслан просто тащил Ладу, как на буксире — через парковку, вращающиеся стеклянные двери, по атриуму, к лифту.

Она заметила их первой. Точнее, светловолосую макушку Русика. А к ним уже мчался Елисей. Остановился почему-то перед Русланом и затараторил:

— Тамара сказала, что с ней все будет в порядке! Ее на эту… на… кровать на колесах положили, и она мне сказала, что все будет в порядке! И что ей почти не больно! А потом ее увезли. Врач сказал, что в больнице разберутся! А я… А мы… — и тут у Елисея будто закончилось дыхание. А Лада поймала себя на том, что гладит по голове прижимающегося к ней Русю.

— Молодец, — Руслан тронул Леся за плечо. — Куртки ваши где? — Елисей мотнул головой в сторону, там был гардероб. Руслан протянул ладонь. — Номерки давай.

Лесь завис.

— Они у бабушки Тамары, — вынырнул из-под руки Лады Руся.

— Твою ж… — выругался Руслан. — Ладно, стойте тут, я сейчас.

Куртки удалось вызволить быстро, нормальные люди здесь работают, вошли в положение. Похоже, вызов скорой их тут порядком встряхнул. Да, дала Тамара Сергеевна всем жару.

Руслан покосился на Ладу, сидящую на переднем пассажирском сиденье. Притихшая, чуть бледная, смотрит ровно перед собой, но в целом держится уже нормально. Руслан понимал, что сейчас чувствует Лада. Слишком хорошо помнил, как сыпался после смерти мамы отец. Как сыпался сам. Помнил скорые по два раза в неделю, госпитализацию, как носился в поисках лекарств. И как сжирает тебя изнутри леденящая тревога и едкое чувство беспомощности. И где-то под ними — страх, в котором изо всех сил себе не признаешься. Страх остаться одному, без того кто всегда был рядом, старше, сильнее, умнее. И пусть теперь ты — сильнее, умнее, лучше во всем разбираешься. А остаться одному, без тех, кто старше — страшно.