Четыре жены моего мужа. Выжить в гареме (СИ) - Кальби Иман

Он говорил это так хладнокровно, что мое сердце обливалось жидким азотом…

— А ребенок?

Хамдан нахмурился.

— Здесь у меня тоже нет для тебя компромиссов, Виталина. Тебе придется принять мою дочь и попытаться дать ей ту любовь, на которую ты можешь быть способна…

Я понимающе кивнула.

Еще полчаса назад я и мечтать не могла, что он может быть только моим, а теперь…

Я приму его дочь…

Пусть это будет моим проявлением любви. Моим встречным шагом к его трем…

— Я еще не знаю, что значит быть матерью, но… я готова, Хамдан… И да… Я понимаю, что в пустыне может выжить только тот, кто умеет вовремя достать клинок… Я постараюсь принять твою жесткость… Как-то твой мудрый евнух Лейс сказал мне, что я твоя Ахиллесова пята. По сути так и получилось… ты был в шаге от падения из-за меня… Я усвоила урок. А еще он сказал, что только я смогу сделать так, чтобы стать твоим источником силы…

Он улыбнулся, нагнувшись и поцеловав в губы. Я игриво ответила встречной улыбкой.

— А я постараюсь собрать всю свою оставшуюся мягкость для тебя, любимая… И да, то, что ты со мной- делает меня по-настоящему состоявшимся… Когда-то в холодной России я сказал тебе, что ты станешь моей женщиной в полном смысле этого слова только тогда, когда станешь моей королевой… Теперь ты моя Королева, Фиалка… Я исполнил свою клятву!

— Значит, я теперь у тебя одна за четырех… — не смогла скрыть улыбки…

— Да уж… — закатил он глаза, — но это не означает, что у тебя теперь право делать мне мозг за четырех… Зато вот у меня точно есть право требовать от тебя супружеского долга за четырех…

Взвизгнула, когда он перевернул меня на живот и поцеловал голую ягодицу, а потом укусил ее.

— И все же мне страшно, Хамдан… Как меня примут твои люди… твой народ…

— Как Зарку аль-имаму, Вита… — прошептал он на ухо, взгромождаясь сверху, — сила потомков в том, чтобы усвоить ошибки предков. Кода-то моему народу уже послали прекрасную провидицу с глазами цвета неба, но ее не услышали. Я же услышал тебя. И в том, что касалось вируса, который из-за прихоти двух идиотов мог стоить жизни тысячам, и в… зове твоего сердца… Ты ведь честно и открыто дала понять, что если и станешь частью, то только половинкой. Моей… Сила пророчества важна для моего народа. Именно поэтому из поколение в поколение мы выбирали себе светлоглазых жен. В поисках той самой, избранной. Да будет так! Я ее нашел! Аминь!

К горлу подступил ком, а глаза увлажнились.

Как же я мечтала услышать эти слова, как же я горела в надежде, что он сможет что-то придумать ради нас… Ради нашей любви… Исполнит клятву, которую давал мне под северным небом Подмосковья…

— Когда я думаю о том, как бы могла сложиться моя жизнь мне становится страшно, Хамдан… А вдруг Аккерт не решил бы поехать на медовый месяц в Оман и поплыть в залив? А вдруг яхта бы не сломалась? А вдруг… — слова вязнут в моих страхах, как в болоте. Мне даже говорить это страшно…

Хамдан улыбается…

Его улыбка- какое-то знание…

— Нет, Фиалка… Не нужно этого бояться… Наша встреча- мактуб… Но не только звезды на небе предопределили наш маршрут… Был еще один мудрый человек в нашей с тобой жизни, кто это сделал не менее тонко и филигранно…

Глава 33

— Ты знаешь, откуда этот камень у тебя на шее? — спросил Хамдан, кивнув мне.

Я непроизвольно взялась за него и замерла…

— Твой отец передал мне его, когда я принял решение вернуться на родину. Он сказал, что сердце Сабы должно ехать с ее правителем и что если я все-таки и правда истинный, то Сухаль меня сохранит… А еще сказал, что этот камень всегда укажет мне на мой путь подобно тому, как звезда на небе указывает. Тогда я решил, что это просто высокопарные слова и психанул на него. Я умолял его отпустить тебя со мной. Клялся, что сделаю счастливой. Что ты будешь моей единственной, что сделаю своей королевой. Отец был непреклонен. Он сказал, что ты слишком дорога ему, чтобы тобою рисковать, а у меня впереди еще войны за власть, полный опасности и неизвестности путь… Но при этом сказал, что не исключает, что если наши судьбу переплетены, то мы снова встретимся…

Я рвал и метал. Тогда мне казалось, что его слова про мактуб- просто отговорка, но стоило мне снова погрузиться в пучину дрязг и интриг родины, я понял, как опрометчив и эгоистичен был в своих планах… Мне и правда пришлось зубами вырывать свою власть. И да, Виталина, отец был прав- твое присутствие бы не только поставило тебя в сложное и опасное положение, оно сделало бы уязвимым меня. А в моем случае тогда уязвимость- падение в бездну. Я бы неизбежно потянул за собой туда и тебя… А если бы к тому времени у нас был еще и ребенок. Я ненавидел себя, когда раз за разом поступался своими чувствами и мечтами о тебе- и брал одну жену за другой, укрепляя союзы. Но вместе с этими союзами росла и моя централизованная власть. Я возвышался над миром Сабы. С каждым шагом укрепления власти я был все ближе и ближе к тебе…

А потом гром среди ясного неба- посол доложил мне, что ты вышла замуж за Аккерта. Это был не просто шок. Это было то самое падение в бездну. Если и есть на свете чужак, которого бы ненавидели в этой стране больше, так это этот сукин сын… И вот, он самодовольно едет в соседний Оман и еще более самодовольно выходит на яхте в море…

— Он сказал мне, что у него было некое дело. Некое незаконченное поручение, которое оставил ему мой отец…

Хамдан гортанно рассмеялся.

— Вот за это я и любил твоего отца, Вита. Он был умнее нас всех. Этот русский старик впитал не только мудрость своих седовласых снегов, но и коварный шепот пустыни… Ты знала, что Аккерт шантажировал его? Он пришел к нему, уже сжираемому изнутри неизлечимой болезнью, в моменте слабости и уязвимости, и прямо сказал, что тебе будет угрожать смертельная опасность, если он не отдаст тебя за него замуж, а в качестве приданного… — Хамдан набрал воздуха в легкие, — Филипп был убежден, что Сухайль Сабы все еще у твоего отца. Он жаждал древний бриллиант, наделенный почти сакральной силой. Алкал его…Твой отец оказался в патовой ситуации. И придумал самый верный и самый правильный ход своей финальной партии. Он дал согласие на брак, но при этом указал, что камень сейчас находится не у него, а на одном из островов в Баб эль-Мандебском заливе. Дал точные координаты того острова… Ими оказались кораллы. Яхта потому и встала, повердив дно… Дело оставалось за малым. Мне тут же доложили о незваных гостях. Стоит ли тебе говорить, что тогда мною движело?! Какая ярость, какая ревность во мне горела…

— То есть… Ты хочешь сказать, что это отец еще при жизни спланировал ту нашу поездку и неизбежное попадание в твои владения?

— Именно, — усмехнулся Хамдан.

— Но для чего? Что значило «поручение, которое ему завещал отец», если камня там не было…

Хамдан продолжал улыбаться.

— Когда я убивал Аккерта, он во всем признался. Слабый трус, до последнего надеявшийся, что останется безнаказанным, выкрутится… Карты сошлись, когда он клялся, что по обозначенным координатам, которые дал ему тесть, спрятан Сухайль. Но я-то единственный во всем мире точно понимал, что бриллиант у меня, и лично мне в руки его передал твой отец! А еще я знал, что точные карты залива рисовал не кто иной, как твой отец. Он знал про коралл, который в давние времена использовался пиратами, чтобы захватывать богатые торговые судна. Они садились на него- и парализовались… Только твой отец владел этой информацией, Вита. Он и я… Поручение, которое он якобы дал Аккерту — это его ответка — издевка. Аккерт должен был доставить тебя ко мне, сам того не понимая… Так отец одновременно избавлялся от врага, который заполучил его дочь, и обезопасил тебя. Ну, а еще он точно знал, что мы любим… Не верю я, что взрослый мужчина бы не знал…

— Сказать, что я шокирована, ничего не сказать… — тихо произнесла я. Шок понимания сковал. Это было действительно впечатляюще. Настолько, что я просто онемела.