— Еще бы, — сказала Эмерсон, пропуская меня внутрь и направляясь на кухню, пока два ее младших пса лаяли во дворе. Она подошла к холодильнику, достала лимонад и налила два высоких стакана. — Садись.
— Почему у меня ощущение, будто меня отправили к директору?
— Потому что так и есть.
Эмерсон с глухим стуком поставила стакан передо мной на потертый стол.
— Что с тобой происходит?
Я смотрел на сестру, пока она садилась. В такие моменты она казалась обычной двадцатишестилетней девушкой, у которой вся жизнь впереди. Нормальной. Но я все равно видел, как у нее дрожат руки, когда она выходит на улицу, и как ее может накрыть паника, если что-то всколыхнет память. У Эмерсон украли жизнь столькими способами. И это ломало мне голову сильнее, чем я хотел признавать.
Я заставил себя опустить взгляд на лимонад — солнце в стакане, совсем не похожее на тучи, что сгущались у меня внутри.
— Я не понимаю, что со мной не так, — наконец признался я.
Эмерсон медленно выдохнула.
— То, что случилось со мной, не на твоих плечах.
— Я знаю, — соврал я.
— И искать того, кто это сделал, — не только твоя личная ответственность.
Я сжал челюсть.
— И это я знаю.
— Ты ужасно врешь.
Я скривился.
— Это могла быть она, Кроха. Она могла вломиться, могла ранить Доусона.
Эмерсон надолго замолчала.
— Было бы проще, если бы это оказалась она. Я это понимаю.
Я поднял взгляд.
— Ты не видела, насколько она одержима. Я просто… знаю, как такая зацикленность может исказиться. Я подумал, что так и вышло.
— При всей решительности Ридли я не представляю, чтобы она врывалась в полицейский участок. И уж тем более нападала на офицера.
Эмерсон на мгновение замолчала, внимательно меня разглядывая. От этого взгляда мне стоило немалых усилий не заерзать.
— Она пытается помочь, Кольт.
— Я знаю, — процедил я, и чувство вины только усилилось.
— Тогда дай ей это сделать. Может, предложи помощь, информацию. Я знаю, у тебя целые папки по моему делу.
Я не упустил из виду легкую дрожь в руке Эм, когда она потянулась к стакану. Беар тут же подошел и положил голову ей на колени. Еще одно доказательство того, почему я не хотел, чтобы Ридли копала дальше, — последствий.
— Кольт, — тихо сказала Эмерсон, заставляя меня снова посмотреть на нее. — Я справлюсь. Поверь, я знаю, что могу, а что нет.
— Это моя работа — присматривать за тобой. Я твой старший брат, — хрипло сказал я.
На лице Эмерсон появилась мягкая улыбка.
— Я это ценю. Но не перегибай палку, хорошо? Ридли мне не угрожает.
— Мне — может быть, — пробормотал я.
Эмерсон усмехнулась.
— Мне нравится, что она держит тебя в тонусе.
— Конечно, тебе нравится.
Это только рассмешило Эм еще сильнее.
— Тебе нужно извиниться.
— Я пытался. Ей это было неинтересно.
Эмерсон поджала губы.
— Это на нее не похоже.
Я провел пальцем по краю стакана, и глаза Эм сузились.
— Что ты от меня скрываешь, Колтер Брукс?
Три полных имени за тридцать минут? Сэм бы от души повеселился.
— Возможно, я уже извинился. Думаю, обвинение в нападении сразу после этого слегка обесценило мои извинения.
Эмерсон застонала, откидываясь на спинку стула.
— Тебе бы не помешала хорошая встряска.
— Знаю, — угрюмо отозвался я.
Эм постучала пальцами по столу, разглядывая меня.
— Ты должен показать, что твои извинения искренние. Измени поведение.
— Я не могу изменить поведение рядом с ней, если она вылетает из комнаты в ту же секунду, как я вхожу.
Эмерсон махнула рукой.
— Неважно. Поступки громче слов, а слова у тебя в последнее время, мягко говоря, подкачали…
— Эй!
Она приподняла бровь.
— Где тут неправда?
Я откинулся на спинку стула.
— Ладно. Ей нужны мои поступки.
Эмерсон широко улыбнулась.
— Именно. И я точно знаю, с чего ты начнешь.
22
Ридли
Час прогулки по улицам Шейди-Коув ничуть не уменьшил мою злость. Ни на каплю. Обычно я умела держать себя в руках. Умела не позволять людям выводить меня из равновесия. За последние четыре года мне попадались придурки всех возможных сортов — от безобидных до по-настоящему опасных. Но никто из них не выбивал меня так, как Кольт. Ни один.
Мне не хотелось думать, что это может значить.
Или о том, что мой демонстративный уход из Cowboy Coffee мог рассказать всему миру, насколько сильно меня задело присутствие Кольта. Но сделать с этим я ничего не могла. Оставалось только дышать, как на медитации, пока я наконец не свернула в сторону библиотеки Шейди-Коув.
— Ридли!
В этом крике не было фирменной хрипотцы Кольта, и я обернулась. Дин бежал по тротуару, размахивая руками, темные волосы разлетались. Он снова был одет во все черное, а ногти, я заметила, с прошлого раза он покрасил в темно-фиолетовый.
— Господи, ты быстро ходишь, — пробормотал он, поравнявшись со мной.
Так бывает, когда кто-то нажимает на твой пусковой крючок. Но делиться этим наблюдением со своим подростком-фанатом я не стала.
— Привет, Дин.
— Ты идешь на интервью? — с надеждой спросил он.
Я покачала головой.
— Вообще-то в библиотеку. Хотела посмотреть школьные альбомы.
— В городской библиотеке их нет.
Плечи у меня опустились.
— Прекрасно, — пробормотала я.
Дин лишь широко улыбнулся.
— Они есть в школе. Доступ только у учеников и преподавателей. Но я могу тебя провести.
Несмотря на все раздражение последних двадцати четырех часов, я рассмеялась.
— Восхищаюсь твоей настойчивостью.
Улыбка стала еще шире, и пирсинг на губе блеснул на утреннем солнце.
— Думаю, из меня выйдет чертовски хороший подкастер, когда придет время. Как считаешь?
— Считаю. Веди, будущий король тру-крайма.
До старшей школы Шейди-Коув мы дошли минут за пятнадцать. Пятнадцать минут, за которые Дин засыпал меня всеми возможными вопросами о подкастах. Но вопросы были толковые, не из тех, на которые легко ответит любой поиск, так что я не возражала.
На парковке я оглядела с десяток машин.
— Школа работает и летом?
Дин кивнул.
— Летняя школа для проблемных.
— И ты, очевидно, не из них.
Он распахнул одну из двустворчатых дверей и придержал ее для меня.
— Ага. Родители у меня классные, но оценку ниже «хорошо» они бы не одобрили.
— Звучит как честный обмен за классных родителей, — сказала я, заходя внутрь.
— Да. И большинство предметов мне даже нравится.
Как только дверь закрылась, меня словно отбросило назад во времени. В старшей школе многое универсально — плакаты с символикой школы, объявления, облепившие доску, работы учеников на стенах.
Воспоминание ударило, как физический толчок. Я больше не видела бордовые шкафчики перед собой. Меня перенесло к темно-синему.
Я приклеивала последний помпон к шкафчику Эйвери, обернутому подарочной бумагой. Бумагу с лакросс-темой пришлось заказывать отдельно, но я поделилась ею с друзьями, которые украшали шкафчики всей команды. Для Эйвери я постаралась особенно.
Казалось, будто на ее шкафчик высыпали серебряные и светло-голубые блестки. Я выложила ее номер — семьдесят восемь — сверкающим материалом и даже нарисовала клюшки для лакросса, насколько позволяли способности. Внутри лежали капкейки и брауни, тоже украшенные лакросс-атрибутикой.
— Ридли Сойер Беннетт, что ты натворила? — за моей спиной раздался голос Эйвери, полный смеха, и я обернулась.
— Ты не должна была прийти еще целый час, — проворчала я.
Она только ухмыльнулась.
— Ты же знаешь, в игровые дни я всегда прихожу пораньше.
— Ну, та-дам! — я сделала жест в стиле ведущей телешоу, указывая на украшенный шкафчик.
Эйвери подошла ближе, разглядывая каждую деталь, и глаза у нее заблестели.
