— Все, хватит! — гаркнул ему в лицо, хорошенько тряхнув за плечи. — Я уйду, но ты больше никогда! Слышишь?! Никогда не тронешь Майю!
Собирался отпустить его, начал вставать, когда он сделал резкое движение рукой. В темноте я не сразу сообразил, что произошло, только резкая боль в бедре, которую я ощутил спустя несколько секунд, когда Роман вскочил на ноги, сообщила мне о том, что он чем-то меня порезал.
— Ах ты, гад! — воскликнул я и услышал, как на полу что-то звякнуло, будто упал большой нож.
А в следующую секунду Роман уже куда-то убежал. Я бросился за ним, но, не пройдя и двух шагов, упал, заорав от боли. Попытался прощупать рану. Она была очень глубокая, и из нее толчками выходила кровь. Понимал, что все очень серьезно. Но я был один в темноте и даже не мог встать, чтобы найти что-то для жгута. Почти сразу начала кружиться голова. Я слишком быстро терял кровь. Слабеющими пальцами достал из кармана разбитый смартфон и набрал Гулева, молясь, чтобы тот не был на операции. Тот поднял почти сразу.
— Привет, Лех, — бодрым голосом сказал он.
— Гуляев, слушай внимательно. У меня повреждена бедренная артерия. — Я назвал адрес. — Быстрее.
— Держись, брат! — друг кинул трубку, а я знал, что могу на него положиться. Только успеет ли он вовремя? По всему выходило, что нет. У меня оставалось всего несколько минут…
Майя
В коридоре горел свет, а в остальной квартире — нет. На светлой стене, которую я когда-то сама красила, осталось кровавое пятно. Меня пробрали противные мурашки. Поежилась.
— Рома? — снова позвала дрожащим голосом.
Почему, черт побери, так тихо?! Я находилась словно в каком-то триллере или фильме ужасов. Только все происходило по-настоящему. В тот момент я поняла, что значит выражение «кровь стынет в жилах». От волнения сердце подкатило к горлу, меня даже затошнило. Я долго собиралась с духом, чтобы сделать еще хотя бы шаг вглубь квартиры, которую еще каких-то пару месяцев назад считала своим домом. Мозг рисовал ужасные картины, которые могут предстать моему взору, и от этого я готова была сорваться на бег, уйти отсюда как можно дальше, только чтобы не видеть ничего, только чтобы это не отпечаталось в моей памяти на всю оставшуюся жизнь. Выйду из подъезда, позвоню в полицию. Я слишком слаба, чтобы вынести то, что могу там увидеть…
— Майя… — Я услышала из кухни тихий голос Леши.
Этот звук напрочь смел весь мой страх. Не думая ни о чем, я кинулась туда, включив свет. От представшей глазам картины меня замутило еще сильнее. Леша лежал в луже крови, которая расползалась от его ног в разные стороны, как маленькое ярко-алое озеро. Кровь была настолько красная, что, казалось, выедала глаза. Несколько мгновений я только таращилась на человека, ставшего в одночасье мне настолько дорогим и близким, что я уже не представляла жизни без него. На какое-то время я перестала чувствовать свое тело. Руки и ноги онемели. Наверное, я стояла так всего пару секунд, но показалось, что целую вечность. Не зря говорят, что в такие моменты время замирает.
— Господи, Лешенька! — Ощущения наконец вернулись.
Я упала перед ним на колени, не зная, чем помочь.
— Полотенце, быстрее, надо жгут. — Он сглотнул, тяжело дыша. На его лице выступила испарина, а сам он был бледен настолько, что казался восковой куклой, а не живым человеком. Это пугало, по-настоящему пугало.
Я без слов побежала в ванную, схватила большое банное полотенце и, надрезав его огромным кухонным ножом, который валялся рядом с Самойловым, оторвала тонкую длинную полосу.
— Завяжи прямо под пахом, — слабым голосом командовал он.
Я сделала все в точности.
— Сильнее. Затяни сильнее.
— Не получается! — в панике крикнула я.
— Вставь в узел что-то, ложку, вилку, и покрути.
Быстро закивав, я схватила деревянную лопатку, и, вставив в узел, несколько раз прокрутила, пользуясь ею как рычагом, сильнее затянув жгут. При этом Леша закричал.
— Что? Что не так? — испугалась я.
— Все… так… — сквозь зубы процедил он. — Теперь надави кулаком на рану.
— К-кулаком?
— Да, вот так.
— Нужно вызвать скорую! — спохватилась я, когда поняла, что кровь почти остановилась.
— Она уже в пути. — Он слабо улыбнулся, а потом его глаза закрылись.
— Леша! Господи, Леша! — Свободной рукой я похлопала его по щекам. — Очнись! Ну же!
Страх, холодный, ледяной, сковал всю меня. Я кричала, но Леша не отзывался, и я не знала, жив ли он. Он был смертельно бледен и не двигался, но я боялась отпускать рану, пока не услышала звуки сирены, а еще через минуту — как в квартиру входят врачи.
— Сюда! — позвала я сквозь рыдания. — Скорее, сюда!
Алексей
Некоторые пациенты, находившиеся при смерти, рассказывали мне о чудесных снах или, наоборот, кошмарах, которые преследовали их, когда они были без сознания, но я просто как будто пропал. Не было ничего. И только женский голос, который все время звал меня по имени, стал ниточкой, которая не позволила окончательно провалиться в черную пустоту. Не дал совсем сгинуть.
Я пришел в себя под ровный писк кардиомонитора. Звук до того привычный, что действовал на меня умиротворяюще. Не сразу смог открыть глаза, веки были очень тяжелые, как и все тело. Будто не мое. Наверное, я пошевелился, потому что кто-то тут же взял меня за руку.
— Леш? — Я услышал голос, который помог выкарабкаться из темной бездны. — Лешенька!
Все же с трудом разлепил веки. Надо мной нависла Майя. Волосы ее были в хвосте, лицо без макияжа, глаза красные и припухшие. Она шмыгала носом, заглядывая мне в лицо.
— Ты красивая… — Я улыбнулся и протянул к ее щеке бесконечно тяжелую руку.
Из ее глаз с новой силой потекли слезы, но при этом она рассмеялась и прижала мою ладонь к своей щеке.
— Леша! — Она кинулась ко мне на грудь и прижалась так крепко, что стало трудно дышать, о чем тут же сообщили показатели кардиомонитора.
— Майя, полегче, вы его задушите. — В палату вошел Гуляев.
— Прости. — Она поспешно отстранилась, и я видел, как ярко запылали ее щеки.
Это вызвало у меня улыбку.
— Все хорошо.
— Правда? — Она вытерла слезы тыльной стороной ладони.
— Да, все замечательно, ты же рядом.
— Я вам не мешаю? — с иронией уточнил друг.
— Ну, как тебе сказать… — рассмеялся я и тут же застонал. Меня мутило после наркоза.
— Если серьезно, то с тобой все в порядке. Восстановили артерию, сделали переливание. Через несколько дней будешь как новенький.
— Спасибо, Ильюх… Я в тебе не сомневался. — Я вздохнул, поняв, что очень устал говорить.
— Ну и навел же ты шороху! — Друг покачал головой, пока Майя продолжала держать меня за руку.
— Можешь оставить нас ненадолго? — Я посмотрел на Гуляева.
Тот лишь вздохнул и закатил глаза.
— Что с тебя взять!
Когда он вышел, я серьезно посмотрел на Майю.
— Это Илья тебя пустил ко мне в реанимацию?
Она закивала.
— Хороший у тебя друг. — Она улыбнулась.
— Самый лучший, — подтвердил я. — Но… что с Беловым?
— Я не знаю, где он. Но полиция уже этим занимается. Не понимаю, зачем он это сделал. — Майя зажмурилась, наверное, чтобы снова не расплакаться.
— Ну, я же пришел в его дом… — Чуть пожал плечами.
— Ты что, его защищаешь? — Майя округлила глаза.
— Ох, глупая, иди ко мне! — я из последних сил притянул ее к себе. Майя аккуратно, чтобы не потревожить провода, залезла на кровать и легла рядом, уткнувшись в мою шею носом, продолжая всхлипывать.
— Все же обошлось, — попытался успокоить ее я.
— Ты чуть не погиб! — воскликнула она, но все же не отстранилась. — А я чуть с ума не сошла!
— Прости, милая, я не думал, что до такого дойдет. Просто когда увидел синяки у тебя на шее, мне голову снесло.
— Не делай так больше! Я так зла на тебя, что готова сама задушить! — ворчала Майя, губами дотрагиваясь до моей шеи. Если бы мы были в другой ситуации, это неизбежно привело бы к тому, что мы не окончили ночью на моем диване, но в тот момент мне было слишком нехорошо, чтобы делать такие вещи. А вот думать… Думать об этом никто не запрещал.
