Тагир. Девочка бандита (СИ) - Сова Анастасия

Вспомнив про шлюх Регины, испытываю гадкое чувство. Они не были плохими девочками, и я относилась к ним нормально, но… Регина тогда сказала, девчонки любили, когда к ним захаживал Ахметов. А, что, если в эти дни Тагир тоже появлялся там? Развлекался? Трахал доступные дырочки умелых блудниц?

У меня комок в горле встает от этих предположений. Понимаю, что внутри разгорается ревность, которой, в общем то, быть со мной не должно. Я ведь не люблю Тагира, а он не любит меня. Ахметов даже не обещал мне быть верным и преданным. Он мне вообще ничего не обещал, кроме, наверное, возможности загнить в подвале, если мое поведение не будет соответствовать его представлениям, лишь приказывал и заставлял.

И я должна испытывать ненависть к нему, боль и отчаяние, но почему-то не могу.

Я все вспоминаю, как он нес на руках Батыя. Как стоял возле двери операционной, ожидая заключения врачей…

Надеюсь, пес жив. Как и Ахметов. Тагир ведь слишком сильный, чтобы погибать, правильно?

– Можем сегодня сходить в церковь? – интересуюсь у тети Лиды, когда возвращаюсь в дом.

– Переживаешь за него? – абсолютно верно читает мой порыв женщина.

Я лишь глубоко и рвано вздыхаю в ответ.

– Обязательно сходим, – грустно улыбается тетя Лида и подходит ближе, чтобы показать мне свою поддержку. Берет мои ладони в свои руки.

Она уже собирается что-то сказать, но замолкает, внимательно почему-то вглядываясь в мое лицо.

– А месячные когда должны быть? – вдруг спрашивает тетя Лида.

– Что? – не сразу понимаю, если честно, голова забита сейчас совсем другим.

– Месячные не задерживаются? – перефразирует свой вопрос хозяйка дома.

Прикидываю в голове, не предавая вопросу какого-то особенного значения.

– Да… – отвечаю задумчиво. – Позавчера должны были быть.

– А что такое? Откуда вы знаете?

– Не понимаешь, да?! – улыбается старушка.

– Не совсем, – отзываюсь я. Голова отказывается работать. Тагир снова не приехал, и я полностью раздавлена этим обстоятельством. Потому что не знаю, что думать.

– Беременна ты, похоже, Еся. Я такие вещи чую.

– Подождите… Как это беременна? – до меня, наконец, доходит. Но звучит все неправдоподобно. Такого со мной точно не должно было случиться! Это как вообще?

– Очень просто. Или ты в свои восемнадцать еще не знаешь, откуда дети берутся? – по-доброму усмехается женщина. – Сегодня после церкви зайдем в аптеку. Глаз у меня наметан, но подтверждение не помешает.

Я тоже в ответ ей улыбаюсь, но моя улыбка нервная.

Надеюсь, беременность не подтвердится. Это вообще не входит в мои планы. Ребенок от Тагира окончательно заблокирует мою возможность уйти от него. Заберет последний шанс. Ахметов не позволит мне даже дышать в сторону свободы. Если он, конечно, еще жив…

Мысли в голове путаются. Все как-то кружится, и я время от времени как будто отъезжаю от реальности. А когда вспоминаю, что Ахметов не вернулся за мной, на глаза накатываются слезы.

После обеда меня начинает подташнивать, потому наш поход в соседнюю деревню в церковь и в аптеку приходится отложить.

Надеюсь, что тошнит меня тоже от нервов. Думаю, такое бывает. Потому что переживать мне реально есть из-за чего.

До самого конца дня я надеюсь, что Тагир вот-вот приедет. У меня еще есть эта слабая надежда. Но и она испаряется, когда даже к наступлению ночи от Ахметова нет никаких вестей.

Глава 43

43

Есения

Ночью сплю плохо. Никак не получается заснуть. Ворочаюсь с боку на бок, мусоля в голове мысли. Думаю о ребенке, возвращении Ахметова и прокручиваю разные варианты развития событий.

Беременность для меня – слишком. Я не готова. Особенно сейчас, когда ситуация даже не намекает на благоприятный исход.

В глубине души я надеюсь, что тетя Лида ошибается – она же не гадалка и не провидица. Как по лицу определила? Ну, бред же!

А тошноте я тоже могу найти логичное объяснение – это стресс. Его в моей жизни много, и любого подкосит.

Так и лежу, пока не слышу приближающиеся шаги, и мое сердце не сжимается от радости.

Это Тагир. Он приехал. Приехал забрать меня…

Но я стараюсь не показывать своей радости. Так и продолжаю лежать боком, ожидая, когда Ахметов устроится рядом.

Но он почему-то не спешит.

– Иди же уже сюда, – говорю ему, и Тагир исполняет. Слушается меня.

Делает еще шаг, и я чувствую, как проминается под ним старая пружинная кровать, и как тесно становится от близости недостаточности для двоих места.

– Я скучал… – слова Тагира слаще любого меда. Я тону в них. Утопаю. И совсем не противлюсь тому, как он, поглаживая ладонью мое бедро, тянется к трусикам.

Блаженство…

Тагир, определенно, знает, как доставить мне удовольствие.

А я и не сопротивляюсь. Нет желания это делать. Просто хочется большего. Быть собой. Не врать себе.

Неуютность старой кровати вдруг исчезает, мне становится просторно и легко.

Тагир убирает свою руку из моих трусиков, и мне хочется захныкать.

Слышу, как расстегивается его ширинка. Как гремит ремень.

Бандит ударяет меня по попке, а затем гладит это место. Притягивает к себе.

– Покрути задницей, фея, – приказывает он мне, и я выполняю. Делаю это.

Горячая головка его члена обжигает мои влажные складочки. Она такая твердая и нереально большая. И я трусь о нее мокрой киской, потому что сама этого хочу. Боже, как я этого хочу!

– Аааах… – стону, испытывая просто невероятное возбуждение. – Тагир…

– Какая грязная сучка мне досталась… Хочу трахнуть тебя! Хочу, чтобы ты дрожала от оргазма, фея! Кончи для меня, или отправишься в подвал! Хочешь в подвал, Есения?

– Пожалуйста… – молю я, когда Ахметов приставляет головку к моему жаждущему входу.

Но не входит. Лишь дразнит.

Могу только представлять, как Тагир входит в меня. Как всаживает свой могучий член, точно кол. Как я кричу и стону безо всякого стеснения.

Но пока приходится лишь шептать мольбы.

А чувствовать его в себе – невероятно.

Я хочу чувствовать его в себе!

– Тагир, пожалуйста! – уже более громко.

Но он так и продолжает дразнить меня. Доводить до исступления. Ласкать клитор и надавливать членом на вход.

– Тагир, я тебя прошу…

– Тщщщ… еще рано. Рано, фея. Хочу, чтобы ты не смогла больше терпеть. Хочу, чтобы ты рыдала, умоляя меня.

Пытаюсь обернуться, чтобы заглянуть ему в глаза, но Ахметов не позволяет.

Меня вдруг ощутимо обдает холодом. До дрожи.

Распахиваю глаза и понимаю, что стою на четвереньках в подвале Тагира.

– Тагир… – с ужасом произношу.

Начинаю брыкаться.

Не хочу! Не хочу так!

Подскакиваю.

Темно.

Осматриваюсь, и понимаю, что нахожусь у тети Лиды. Никакого подвала нет. И Тагира нет тоже.

И не было…

– Просто сон… – подтверждаю для себя.

Потираю влажную шею. Падаю обратно на подушку.

– Просто сон… – снова проговариваю.

Все тело горит от возбуждения. Между ножек так сильно пульсирует, что я вряд ли смогу уснуть.

Но я все равно пытаюсь. Поворачиваюсь на бок, прижимаю колени к груди.

Вот только становится лишь хуже. Прямо как во сне. Словно Ахметов пристраивается ко мне сзади.

И стоит только мимолетом вспомнить этот кусочек сна, как возбуждение начинает пульсировать сильнее.

Мне реально хочется завыть.

Я ворочаюсь еще какое-то время, пока не понимаю, что от изводящего меня желания необходимо избавиться.

Чисто теоретически я знаю, как это можно сделать, но опустить руку между ног мне не позволяют ни убеждения ни чувство неловкости. Для меня такое удовольствие под запретом.

Поэтому не нахожу ничего лучше, как выйти на улицу и принять летний душ.

Бочок весь день грелся на солнце, но я ошибочно полагала, что вода в нем осталась теплой. Хотя, быть может, просто мое тело слишком горячее и чувствительное сейчас.

От прохладной воды я вся дрожу. Покрываюсь крупными мурашками. Зубы иногда стучат. Зато получается вернуть себе себя. Чувство холода перетягивает одеяло на себя, и теперь я думаю лишь о том, как согреться.