Девочка моя (СИ) - Резник Юлия

— Ты тоже мне нравишься.

— Да?

— Очень-очень нравишься, — проникновенно заверят Чарский.

— И мне! — звонко добавляет Катюша. — Я вообсе тебя люблю. Сина-сильна.

Глава 19

Андрей

— Да не было там нарушения! — возмущается Вадик, хлопнув кружкой по столу. — Он первый меня за майку схватил!

— Конечно, — хмыкает Димон. — А судья, значит, решил просто так над тобой поиздеваться.

— Да он слепой!

— Тебя послушать, так у нас все судьи слепые.

Компания дружно ржет. Я тоже. Сегодня можно. Сегодня вообще можно все. Потому что впервые месяца за полтора мы, наконец, вырвали победу. И именно поэтому вместо того, чтобы сразу разъехаться по домам, осели в одном из баров в центре.

— Ну, а ты чего притих? — наклоняется ко мне Вадик. — Невесело без группы поддержки? — толкает в бок. — Где твои девчонки-то? — интересуется, подзывая официантку.

— Катя у матери. А Инга уехала за город к родителям. У ее отца день рождения.

— А ты чего не поехал?

Вопрос звучит совершенно буднично. Без подвоха. Но отвечаю я не сразу. Кручу в пальцах запотевший бокал.

— Мы с Ингой решили не торопить события.

Вадик хмыкает.

— Серьезно?

Морщусь.

— Более чем.

Мы действительно договорились не спешить. В нашей ситуации это разумно и правильно. Я даже благодарен Инге, что она не ждет от меня другого.

Но у наших договоренностей есть одна большая проблема. Я все меньше понимаю, на кой мы искусственно тормозим естественный ход событий. И отрицаем очевидное. А именно, что друг без друга жизнь ощущается какой-то неправильной. Каждый раз, отпуская Ингу, я думаю: «Бля, чувак, ну какого хрена? Кому это надо? Ясно же, что эта женщина буквально для тебя создана». И судя по тому, как она на меня смотрит, сама Инга думает о том же.

— Все настолько хорошо? — зубоскалит Вадик, косясь на мою сияющую физиономию. Отвечаю неожиданно честно:

— Лучше, чем я вообще мог себе представить.

— Так когда нам ждать свадьбу? Ты же не зажопишь? Охота по всем правилам погулять. Сто лет не гулял на свадьбе.

— Ну, какая свадьба? Нам лет сколько? Да и куда торопиться?

— Что ты заладил с этим «торопиться»? А чего сопли жевать?

— Сложно все. У меня Катя.

— Катя в Ингу побольше тебя влюблена, как я успел заметить.

— В этом вся и проблема. А если у нас ничего не выйдет? — отпиваю из бокала. — Боюсь ее травмировать.

Я повторяю себе это снова и снова. Потому что это единственное, за что я еще могу уцепиться. Если бы не дочь... Да кого, блядь, я обманываю? Инга сразу бы переехала ко мне с вещами на ПМЖ. И плевать, что люди скажут. Плевать, что знакомы без году неделю. Плевать вообще на все.

Но Катя... Она уже сейчас смотрит на Ингу так, будто та всегда была рядом. И я до усрачки боюсь, что если мы наломаем дров, случится что-то непоправимое. Потому что взрослые расставание как-нибудь переживут. Даже если все полетит к чертовой матери. Поболит, походишь с кислой рожей, потом отпустит. С ребенком такой номер прокатит вряд ли. Хрен ты объяснишь трехлетке, что у людей иногда просто не получается.

Вот и торможу. Хотя с каждым днем все меньше понимаю, кого именно пытаюсь надурить попытками убедить себя, что в сорок лет нужно быть более сдержанным и рассудительным. Спойлер — так это не работает. И возраст вообще ни при чём. Схема одна, и ощущения одни — хоть в пятнадцать, хоть в двадцать, хоть в восемьдесят. Я теперь понимаю тех бедолаг, что играют свадьбы в домах престарелых.

— Ну, не знаю, Андрюх. По-моему, ты слишком много думаешь. Завязывай с этим, и будет тебе счастье.

Молчу. Потому что и сам все больше склоняюсь к этой мысли.

Постепенно разговор переключается опять на футбол. А еще через час мы, наконец, расползаемся. Вадик вызывает такси. Димона забирает жена. Я машу мужикам рукой и вместо того, чтобы тоже открыть приложение, засовываю руки в карманы.

До дома минут сорок. Пройтись — самое то. После двух бокалов пива хочется немного проветрить голову. А тут такой чудный вечер. И воздух пахнет весной.

На полпути достаю телефон. Мать отвечает сразу, будто ждала моего звонка. Впрочем, скорее всего, именно так и было.

— Привет. Ну как вы там?

— А что мы? У нас все хорошо.

— Дашь Катю?

— Да она уже десятый сон видит.

— Серьезно? Она там не приболела? Как-то рано она спать улеглась, — впадаю в тревогу.

— Не выдумывай. Ребенок просто умаялся. Мы полдня в парке проторчали. Потом мороженое ели и пекли пирог. Ну, как пекли? Катя муку по кухне раскидывала, а я стряпала.

Я улыбаюсь, живо представляя описанную картину.

— Класс.

— Угу. Кстати, ты вообще в курсе, что у нее теперь все разговоры об Инге?

Невольно сбавляю шаг.

— Догадываюсь.

— Так и есть! Инга то, Инга это... А Инга тоже любит клубнику. А Инга смешно смеется. А Инга сказала, что... Я уже, кажется, знаю о твоей женщине больше, чем о некоторых наших родственниках.

— У них как-то сразу случился мэтч. — Чешу в затылке.

— А у вас? — мягко интересуется мать. — Что думаешь делать?

— Жить, мам. Что ж еще? На всю катушку.

— Я рада за тебя, сынок. Думаю, тебе повезло. Знаешь, как говорят? Дети хороших людей сразу чувствуют. Может, неспроста наша Катюша так сходу к ней прикипела?

— Вероятнее всего. — Довольно улыбаясь, пинаю подвернувшийся под ногу камушек. — Слушай, а Людмила Георгиевна тебе больше не звонила?

— Нет. И слава богу.

Я поджимаю губы. Судя по рассказам матери, та сразу от нас поехала к ней и с порога принялась поливать Ингу грязью, давя на то, какая она бесстыжая. Хорошо, моя мать не из тех, кому легко что-то внушить. Ума не приложу, с чего теща решила, что ей удастся склонить её на свою сторону. Та вполне ожидаемо ответила, что взрослый сорокалетний мужчина как-нибудь сам разберется, с кем ему строить жизнь. Уходила теща едва ли не со скандалом. Не случился тот лишь потому, что моя мать — исключительно мудрая женщина. Умудрилась сгладить даже в такой ситуации.

— Ясно… Ну, тогда спокойной ночи, что ли?

— И тебе. Не шатайся там долго.

— Как ты сама заметила, мне сорок лет, — ухмыляюсь, задрав лицо к небу.

— А ведешь себя временами, как будто тебе пятнадцать.

— Наследственное, видимо.

Она фыркает и отключается. Убираю телефон в карман. До дома остается пройти полквартала. Я уже вижу свой подъезд, привычно скольжу взглядом по припаркованным машинам, когда в одной из них внезапно вспыхивает свет. Щурюсь, думая, что показалось. Но тут хлопает водительская дверь, и из машины действительно выбирается Инга, автоматически поправляя съехавшую с плеча сумку.

— Привет, — говорит немного смущенно.

В изумлении на нее пялюсь.

— Привет. Ты как здесь оказалась?!

Инга пожимает плечами.

— А как же папа? День рождения, семейный праздник, то-се… — зачем-то наседаю я.

— Папу я поздравила. Посидела со всеми. Съела два куска торта. Выслушала тост дяди Вовы про здоровье, которое главное богатство, хотя сам он, представляешь, выкуривает по две пачки в день!

Я расслабленно усмехаюсь, не сводя с нее взгляда.

— А потом?

Инга проводит ладонью по волосам, снова поправляет сумку. Так явно нервничая…

— А потом я подумала: какого черта я там забыла, когда ты здесь?

Вот и все. Ни признаний. Ни красивых речей. Одна простая фраза. Которая расставляет все по местам, идеально резонируя с моими собственными метаниями. Я же сам весь день задаюсь вопросом, какого черта мы порознь. Что и кому мы пытаемся таким образом доказать?

— Отличный вопрос, — киваю, сглотнув.

— Правда? — с неприкрытым облегчением уточняет Инга. Ну, вот и чего ты боишься, глупая?

— Абсолютно. Наши попытки попридержать коней — чистой воды дебилизм.

— Серьезно? — явно приободренная моим ответом, Инга игриво вздергивает бровь.