После развода. Право на отцовство (СИ) - Бонд Юлия

"Я любил тебя", – три простых слова, но таких важных, пусть и сказанных запоздало, растопили в моём сердце лёд. Да что там лёд? Признание Эмина перевернуло весь мой мир вверх тормашками, потому что он любил меня, а я ничего про это не знала.

Почему сказал сейчас?

Наверное, хотел сделать побольнее. Как в боксе: чем ближе друг другу люди, тем больнее удар… А Эмин непросто ударил словами, он в нокдаун меня отправил. Не подняться!

В спешке сняв с себя кожанку, я сунула её в руки Эмину. Обняла себя за плечи, провела руками вверх-вниз – и так согреюсь, лишь бы Керимов больше не вздумал ко мне приближаться. Я ведь не железная и могу сломаться.

– Если мы всё выяснили, то предлагаю вернуться в машину. Помнится, ты хотел отвезти меня или всё-таки стоит вызвать такси?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Эмин уставился на меня в упор. Было видно, что ему не понравился мой раздражённый тон и нежелание продолжать это ненужный задушевный разговор. Но возражать Керимов не стал. Надев на себя куртку, он тихо сказал мне: "Пошли". И решительно зашагал вперёд.

Я шла за ним. Пыталась не отставать. Но каблуки на моих туфлях хоть и были невысокими, но всё же утопали в песке. И это существенно осложняло мне движение.

Оказавшись в машине бывшего мужа, я продиктовала адрес квартиры, которую сняла на два дня. Эмин ничего не спросил, хотя я себя морально готовила к расспросам. Отцовский дом Олег продал ещё в прошлом году. Подруг как таковых в родном городе у меня не осталось. Родственников – тоже. Поэтому у меня было только два варианта: либо снять номер в гостинице, либо квартиру посуточно. Но поскольку я привыкла к домашнему уюту и не очень люблю гостиничные номера, мне было проще снять на два дня квартиру.

Всю дорогу к моему временному дому мы ехали молча. Я устало смотрела на мелькающий за окном городской пейзаж, а Эмин был сосредоточен на дороге.

Время от времени я поглядывала на экран мобильного и про себя молилась богу, чтоб не позвонил Олег. Уверена, мой голос выдал меня с потрохами, и у мужа возникли бы вопросы. А я пока не готова рассказать Олегу о крутом повороте, который совершила моя жизнь. Мне как минимум необходимо время, чтоб прийти в чувства, всё хорошенько обдумать и самостоятельно принять решение, что делать дальше.

Машина остановилась напротив подъезда. Я отстегнула ремень безопасности. Обернулась. Надо бы попрощаться, да? Только что сказать некогда любимому до одури Эмину – я не знала. Простое "пока" казалось мне слишком сухим. Ведь как бы я ни злилась на Керимова, мы не чужие люди и точно не должны себя вести так, будто ничего не значим друг для друга.

– Спасибо, что подвёз, Эмин. Мне нужно с тобой попрощаться, но я не могу подобрать нужные слова, – после откровенных признаний стало немного легче.

– Ты надолго приехала?

– На два дня. Завтра вечером планировала вернуться домой.

Эмин кивнул. Но спрашивать ни о чём не стал. Положив на руль руку, согнутую в локте, он барабанил пальцами по кожаной оплётке. Нервничал немного – это было заметно невооружённым глазом.

– Ещё увидимся до твоего отъезда.

– Зачем? – спросила я, хотя догадывалась, что задумал Эмин.

– Обсудить, что нам делать дальше. Желательно прийти к общему знаменателю мирным путём. Я бы не хотел усложнять установление моего отцовства судебными исками.

– Претендуешь на сына?

– Я бы сказал, восстанавливаю справедливость.

– О какой справедливости ты говоришь, Эмин? Ты ни разу не появился за три года после нашего развода. А теперь, когда Давид называет папой другого мужчину, ты решил восстановить справедливость? Это жестоко по отношению ко мне и к ребёнку, не находишь?

– Жестоко было лишать меня права на отцовство. Мирослав тебя специально выдал замуж беременной, чтоб ребёнка не записали на меня. Да, Яра? – это был не вопрос, а высказанный в иронической форме факт.

Меня зацепило. И даже обидно стало, потому что он сам лишил меня возможности стать ему женой. Сколько раз говорил, что наш брак временный и мы обязательно разведёмся, когда папа выйдет из СИЗО? Так всё и случилось. Всё было по плану, кроме моей беременности. Так что ж его теперь так сильно злит?

– А тебе что своих детей мало, Эмин? Чего ты ко мне сейчас прицепился? Или ты просто хочешь мне отомстить за то, что не сказала о беременности? Так прости, я же не справочная и даже не знала: где тебя искать. А даже если б и знала, всё равно не сказала. Ты спасал свою дочь, для этого заделал своей Оксане ещё двоих детей. У меня было достаточно оснований не говорить тебе о беременности. Когда я узнала о своей беременности, то уже была замужем, Эмин. А сейчас у меня самая лучшая семья и не нужно её разрушать просто потому, что тебя лишили права быть отцом. Ты не отец Давиду, а лишь донор спермы. За это тебе большое спасибо!

Нагородив с три короба, я почувствовала, как горят мои уши и щёки. Я разозлилась, точнее, это Эмин разозлил меня своими небрежно брошенными фразами.

Думает, появился спустя три года, признался в любви, которой не было, и я сразу поплыла? Да, так и было ровно до того момента, пока он не заговорил о справедливости. Разве справедливо было делать ЭКО своей бывшей за моей спиной, а потом просто поставить меня перед фактом, мол, прости, от меня беременная другая женщина и я скоро стану многодетным отцом?

Выдержав паузу, я потянулась к дверце, чтоб поскорее её открыть и выйти на улицу.

– У меня никого нет, Яра. Арину спасти не удалось, она умерла через два месяца после нашего с тобой развода, – поникшим голосом произнёс Эмин и моё сердце пропустило череду ударов.

– Как? Умерла? А дети, двойняшки? Оксана ж была беременная!

– Никого нет. Беременность оборвалась после смерти дочери.

Меня будто обухом по голове стукнули. Очень-очень тяжёлым. Я погрузилась в ступор. И вдруг мне стало так стыдно, как никогда. Эмин пережил такую трагедию… Господи, ну почему я так наехала, не зная правды? Мне эгоистично казалось, что моя боль была сильнее его боли. Но разве таким меряются?

Глава 3

Я вышла из машины Эмина и на ватных ногах поплелась к подъезду. Не обернулась вопреки тому, что меня магнитом тянуло назад. Нет, я должна уйти. Должна взять паузу, чтоб с мыслями собраться. В голове такая каша. Мыслей много. А слёзы сами катятся по щекам, я даже не успеваю их смахивать рукой.

Оказавшись внутри лифта, нажала на нужный этаж. Дверцы закрылись. Лифт поехал вверх, а я прижалась спиной к холодной стенке и заревела, уткнувшись лицом в свои ладони.

"У меня никого нет, Яра"

У Эмина никого нет!

Он всех потерял.

Получается, всё было напрасно?

От осознания безнадёжности у меня выступил на лбу холодный пот. А руки совсем ледяными стали.

Не помню, как вышла из лифта и ключом открыла дверь в арендованной квартире. В коридоре скинула туфли. Связку ключей бросила на тумбу.

Зазвонил телефон. Кое-как дрожащими руками сумела открыть змейку на сумке. Достала мобильный и ткнула пальцем на зелёную трубку.

Это была бабушка. Слава богу, что не Олег!

– А что-то ты нам не звонишь, внученька? Мы с Давушкой уже пообедали, успели погулять в парке, поспали, а теперь вот проснулись и снова хотим кушать. Да, мой хороший? – сказала бабуля. – Хочешь с мамочкой поговорить?

– Ба… Не надо сейчас, – прохрипела я, но бабуля уже не слушала. Передала трубку сыночку.

– Мамочка! – голос Давида заставил моё сердце застучать быстрее.

– Привет, мой сладкий, – только и смогла выдавить из себя, как с губ сорвался всхлип и я поспешила закрыть рот ладонью, чтоб не напугать малыша.

Больно было разговаривать с сыном после всего. Меня нереально штормило на волнах сильных эмоций после встречи с Эмином. Мой почти что идеальный мир, который я так тщательно создала у себя в голове, вдруг рухнул. Разлетелся на множество мелких осколков. И я почувствовала себя преступницей – коварной воровкой, будто я украла у отца его маленького сына, а у сына забрала настоящего отца. И почему будто? Всё так и есть, себе-то можно признаться?