Плюс одна разница (СИ) - Хисамова Лилия

Так, ладно. Чего я вдруг испугалась, словно пойманный на мусорке енот?

Напротив, стоит радоваться.

Могла ведь подойти ревнивая подружка Глеба, тогда бы точно не обошлось без попытки выдрать мне клок волос.

А тут всего лишь его отец.

— Не хочешь нас познакомить? — мужчина переводит взгляд на меня, и в его глазах мелькает вежливый интерес.

В этот момент я отчаянно жалею, что не осталась дома.

Мысль о тихом юбилее в одиночестве вдруг кажется невероятно привлекательной. Сидела бы сейчас с книгой, пила чай, и никаких вот этих неожиданных поворотов.

Я медленно поднимаюсь и становлюсь рядом с Глебом. Сердце стучит где‑то в горле, ладони слегка потеют.

Что он скажет? Ведь даже имени моего не знает.

— Это моя девушка.

Раз моргаю. Второй.

Мне ведь не послышалось?

Уже собираюсь рассмеяться и пошутить, но ловлю на себе взгляд Миши и его любовницы.

— Девушка? — переспрашивает отец, внимательно изучая меня.

Конечно, он не верит.

Ну никак я не тяну на роль девушки его сына. Я Глебу, скорее, в старшие сёстры гожусь. И, судя по выражению лица грозного мужчины, он думает точно так же.

— Любимая, это мой отец. Не хочешь назвать ему своё имя? — рука Глеба ложится на мою талию.

Потёмкин, будь он проклят тысячу раз, вслушивается в каждое слово нашего диалога.

Занялся бы лучше своей беременной подружкой.

— Есения, очень приятно, — протягиваю руку.

— Константин, — его рукопожатие твёрдое, а взгляд всё ещё полон недоверия.

Мы присаживаемся за стол. Между нами возникает неловкая тишина, которую нарушает лишь тихий звон бокалов в зале.

Ладно, я разыгрываю спектакль перед бывшим. Но зачем было Глебу представлять меня своей девушкой?

На столе сиротливо стоят бокал вина и кусочек шоколадного торта со свечой.

— У Есении сегодня день рождения, — поясняет Глеб.

— Поздравляю, — кивает Константин.

— Спасибо.

Мой взгляд то и дело мечется в сторону выхода. Пора бежать, пока этот театр абсурда не зашёл дальше и не стал ещё более нелепым. Но ноги будто приросли к полу.

А ещё меня не покидает странное ощущение, что я уже где‑то видела этого Константина. Узнать бы его фамилию, тогда я могла бы сказать наверняка.

— И как долго вы встречаетесь?

— Достаточно, чтобы понять: мы идеально подходим друг другу, — отвечает Глеб, не дрогнув ни единым мускулом на лице.

— Неделю? — собеседник усмехается, приподнимая бровь.

— Месяц! — отрезает Глеб, и в его тоне слышится сталь.

Мне кажется, или эти двое напоминают разъярённых быков, замерших перед схваткой? Воздух между ними густеет, наполняется электричеством. Ещё чуть‑чуть, и вспыхнет искра.

Боже, во что я вляпалась?

— Месяц?

— Да. Мы не хотели афишировать наш роман, — Глеб поворачивает голову в мою сторону, и на его лице расцветает тёплая улыбка. — Правда, любимая?

Рука парня незаметно ложится на моё бедро под столом, и я замираю. Прикосновение обжигает сквозь ткань платья, заставляя кровь бежать быстрее.

— Так что, видишь, ты и остальные партнёры крупно ошибались на мой счёт, — продолжает Глеб. — Я всего лишь хотел угодить Есении. Не более.

Отец парня медленно откидывается на спинку стула и изучает нас долгим, пронзительным взглядом.

Я сижу, не шевелясь, чувствуя, как рука Глеба всё ещё лежит на моём бедре.

Вот, значит, в чём дело.

Этот мальчик со смазливой внешностью всего лишь капризный мажор, сынок богатых родителей, прожигающий их деньги.

А меня он решил использовать как ширму.

Прикрытие для своих выходок, оправдание перед отцом, который явно не в восторге от его поведения.

— Что ж, рад за вас, — произносит Константин.

В этот момент у Глеба звонит телефон. Он бросает короткий взгляд на экран, и что‑то в его лице меняется. Появляется лёгкая тень беспокойства.

— Отойду на минуту, — бросает он и выходит на улицу, явно не имея возможности проигнорировать звонок.

Я остаюсь одна напротив человека, который, кажется, видит меня насквозь.

Где же я его раньше видела?

Ведь точно пересекались. Может, по работе?

Складываю руки на груди, не зная, куда деть себя от неловкости.

— Есения, — голос Константина звучит жёстко, без намёка на любезность. — Скажите мне правду. Вы ведь не встречаетесь с моим сыном?

Глава 5.

И что прикажете делать?

Глеб пришёл ко мне на помощь, когда Потёмкин решил брызнуть накопившимся ядом. А когда настала моя очередь ответить услугой за услугу, я просто возьму и сдам парня с потрохами?

Я, конечно, далеко не мать Тереза, но у меня тоже есть принципы.

Что, если я просто потяну время до прихода Глеба? И пусть парень сам объясняется со своим предком.

— Позвольте узнать, почему вы сомневаетесь в наших отношениях.

— Это же очевидно.

— Возможно, не для меня, — настаиваю. — Поясните?

Константин бросает на меня такой тяжёлый взгляд, что хочется поёжиться, как от ледяного ветра.

— Вы слишком разные.

Стараюсь улыбнуться как можно естественнее.

— Возможно, вы правы. Но вам однозначно стоит гордиться сыном. У него замечательные манеры. Знаете, как мы с ним познакомились?

— Надеюсь не в стриптиз-клубе, — усмехается.

— Глеб пришёл мне на помощь в очень трудной ситуации. Когда я меньше всего ожидала поддержки.

Мужчина чуть наклоняет голову, словно взвешивая мои слова на невидимых весах.

В этот момент возвращается Глеб.

— Надеюсь, вы успели промыть мне косточки, потому что я больше не оставлю вас наедине.

Он опускается на стул рядом со мной и вцепляется в моё бедро мёртвой хваткой. Будто боится, что я сбегу. Ладно, что ошейник с поводком не надел.

Чувствую, как под тканью платья пульсирует его тепло. Это прикосновение одновременно и обжигает, и успокаивает.

— Есть новости? — спрашивает его отец.

— Пока нет. Старый лис упирается до последнего. С какой стороны мы его уже ни прижимали — держит хвост пистолетом. Не понимаю, чего он так вцепился в свою фирму.

— Вы покупаете какую-то компанию?

Ну кто меня за язык тянул?

Какое мне, вообще, дело?

Всё, что меня должно интересовать, — это как быстрее добраться до выхода.

— Да, любимая. Но один очень жадный Тузик никак не хочет расставаться со своей грелкой.

— Однажды я читала книгу японских стратегов, — начинаю я, задумчиво проводя пальцем по краю бокала, — и там был один поразительный случай, который надолго застрял у меня в памяти.

Представьте: крупный холдинг захотел приобрести небольшую компанию. Но владелец, крепкий орешек, ни в какую не шёл на сделку. Прямые переговоры, давление, даже угрозы — всё бесполезно. Казалось, тупик.

Ловлю на себе любопытные взгляды мужчин и продолжаю:

— И тогда стратеги холдинга придумали хитрый манёвр. Они не стали дальше биться лбом в закрытую дверь. Вместо этого вышли на самого крупного клиента этой маленькой фирмы.

Предложили ему невероятное: те же услуги, но в три раза дешевле. С единственным условием — сначала расторгнуть действующий контракт с владельцем компании.

Конечно, это был блеф.

Холдинг физически не мог оказывать эти услуги, у них просто не было нужных ресурсов и компетенций. Но они прекрасно понимали: жадность — мощная движущая сила.

И их расчёт сработал. Клиент, почуяв выгоду, тут же обратился к владельцу фирмы с требованием: «Снижайте цены до уровня предложения холдинга!»

А владелец… что он мог?

Снизить цены до нерентабельного уровня? Нет.

Потерять ключевого клиента? Тем более нет.

И вот тогда, зажатый между молотом и наковальней, он принял единственное возможное решение — быстро продал компанию холдингу.

Я делаю паузу, замечая как Глеб переглядывается с отцом.

Что-то я заболталась.

Наверное, только в скуку вгоняю мужчин.

— Извините, я на минуту отлучусь в дамскую комнату, — произношу, слегка приподнимая подбородок.