Уже всё в прошлом. Я сам сделал выбор в пользу Кати. Несмотря на то, что она в тысячу раз хуже Насти. Нет, с ней вообще не сравнится.
— Могу отвезти, но адрес бы знать. О, слушай, сумка не её?
Указывает на место рядом с бампером машины. А там сумка розовая рядом лежит. Не удивлён, что именно такого цвета. Она всегда его любила. Не кричащий такой, а нежный. И до сих пор любит, раз на ней был розовый пуховик.
Поднимаю сумку с земли и вывалившийся из неё кошелёк. Отлично, не придётся лезть внутрь.
Открываю кошелёк. Нахожу несколько бумажных купюр. И кучу скидочных карт и купонов.
Негусто.
Бедствует? Не должна. Брат у неё богатый, и ни в чём нуждаться не должна. Только если… Они всё ещё не в ссоре.
Игорь всегда был против меня. Промывал Насте мозг, что не стоит иметь со мной дела. И хоть он был прав, мне было плевать. Она поругалась с ним, оставила семью и ушла со мной.
До скрипа сжимаю зубы.
Ненавижу себя за это.
Потому что затем я оставил её.
— Её, — цежу сквозь зубы. — Я сам ей домой всё отвезу. Помоги коляску затащить в багажник.
Что я делаю? Закапываюсь ещё больше.
Увижу её вблизи, почувствую аромат спелой вишни — и совсем с ума сойду.
— Зай! — раздаётся крик моей жены. Пустоголовая вылетает из салона, подбегает ко мне. — Как мамка? Она же живая? Об этом же никто не узнает? Боже, я так испугалась! На меня смотрели, как на убийцу!
Перевожу взгляд на заплаканную Катю. Зелёные глаза на мокром месте. Но меня это никак не трогает. И не трогало никогда. Только один раз.
— Возвращайся в машину, — чеканю, никак не отреагировав на её слёзы. Полное безразличие.
В голове сейчас только образ Насти. Её карие глаза.
Она увидела меня. Узнала. Отвела взгляд. Сделала вид, что не знает.
И от этого выворачивает ещё сильнее.
Непроизвольно бью по бамперу. От злости.
И направляюсь к своей машине.
Мне срочно нужно остыть и выкинуть прошлую любовь из головы.
Глава 5
Настя
— И кто это сделал? — бросает брат, схватив меня за щёки и осматривая лицо. — Очень больно? Что врачи говорят?
— Не больно, — откровенно вру. Ещё как!
Шок прошёл, и всё прилетело с отдачей. Но Игорю знать об этом необязательно. Будет ещё волноваться. Включит свою гиперопеку.
— Ничего страшного. Счесала кожу, заработала шишку на лбу. МРТ в норме, внутренние органы не повреждены. Повезло, что эта дурочка успела затормозить в последний момент.
— Дура? Девушка за рулём была? — выгибает бровь. — Ладно, я сам всё узнаю, ты, видимо, ещё не в себе, толком ничего не рассказываешь.
— Да всё нормально, — вырываюсь из его хватки. — Не надо ничего узнавать. Просто… Очередная глупая мартышка с телефоном за рулём. Думаю, после этого её лишат прав.
Тогда, на месте аварии, я хотела, чтобы её наказали. Как можно жёстче.
Она чуть не навредила моему ребёнку.
Но когда услышала её фамилию…
Передумала.
Не потому, что у меня остались чувства к Волкову, и я его прикрываю. Нет.
Не хочу ворошить прошлое. А оно всплывёт. И брат снова будет нервничать, злиться и упоминать Гордея при любом удобном случае.
А мне этого не надо. Я забыла его с трудом.
Хотя кого я обманываю? Не забыла. Сделать это тяжело. Когда круглые сутки на руках, у сердца, находится его плоть и кровь.
Из-за Сонечки Волкова я не забуду никогда. Порой, смотря в эти огромные глаза, я вижу его. Молча ненавижу, презираю, а потом отпускаю. И благодарю его за то, что поучаствовал в создании моей доченьки.
И подними сейчас прошлое со дна на поверхность…
Начнётся вновь ругань.
Игорь Волкова ненавидит. Он всегда был против наших отношений.
Они начались внезапно. Я влюбилась в него, как дурочка, совсем не думая о том, что мне было девятнадцать, а ему тридцать. Мы пропадали друг в друге, наслаждались вечерами, не замечали проведённых вместе дней. Я думала, что нашла того, о ком мечтала. Такого же надёжного мужчину, как мой брат.
Но Игорь думал иначе. Считал, что он морочит мне голову. Воспользуется, наиграется и выкинет.
Где я — малолетка с ветром в голове, а где он — уже взрослый мужик, которому нужно было только молодое женское тело?
Я не верила в слова брата. Ругалась с ним, сбегала из дома, бежала к нему — единственному, плакала в мускулистую грудь. И он всегда выслушивал. Гладил меня по голове, слизывал языком слёзы и крепко обнимал.
Пока в один момент Волков и правда… не оставил меня, выбрав взрослую жизнь, а не меня, молодую девочку со своими тараканами.
Ему пора было создавать семью. А я мечтала о другом. О путешествиях, об изучении чего-то нового. Никогда не сидела на месте.
Такие разные, но сплелись воедино.
Ненадолго.
И вскрывать зашитую с трудом рану — не желаю.
Я прекрасно живу одна. С моей любимой Сонечкой, которая сейчас лежит на животике, сосёт соску и с удивлением посматривает на нас из своей кроватки.
— Уж я об этом позабочусь, — цедит сквозь зубы. Ловлю его взгляд на повязке на своей голове. Не необходимость, но врач сказал походить с ней денёчек. Завтра сниму и стану как новенькая.
Хотелось бы, чтобы было так, но… Посмотрим.
— Иго-о-орь, это пустяки, — обнимаю его и прикладываюсь щекой к груди. Слышу биение его сердца. — Главное, что мы живы. Переволновались, но ничего страшного. Иногда встряска полезна, слишком хорошо живём!
— Дурочка, — с каким-то осуждением говорит брат, но всё равно обнимает меня. Опускает ладонь на макушку, аккуратно треплет по волосам. — Поехали к нам? Поживёшь у нас с Василиской, пока не придёшь в себя.
— Да всё в порядке! — восклицаю. — Нажилась я уже у тебя! Дай взрослой побыть уже! Тем более у тебя двое детей и так. Куда мы ещё… Там гомон будет похлеще, чем в детском саду. Успокойся. Если что-то случится, я обязательно позвоню тебе. Хорошо?
Поднимаю на него умоляющий взгляд и улыбаюсь.
Ну же, согласись!
— Из дома не выходи, — предупреждающе говорит, хмуря брови. Ах, согласился! — Пока что. Бедовая, блин. Продукты с Васей привезём, приедем на днях. Договорились?
Я киваю.
— Буду звонить с просьбами так часто, что потом будешь просить меня этого не делать!
— Обойдёшься, — улыбается тепло в ответ.
— На самом деле у меня есть к тебе просьба.
— М?
— Когда нас забрали на «скорой», я оставила там коляску и сумку. В ней мои документы, кошелёк. Не мог бы ты узнать, где они, и вернуть их?
Кивает.
— Хорошо, но уже завтра. Сейчас поздно, вряд ли что-то сделают. Денег тебе, кстати, не оставлю. Чтобы точно из дома не вышла.
Бью его в плечо.
— Своя заначка есть.
— Значит, сейчас её изымем.
Буквально выталкиваю брата из квартиры, а затем еле дохожу до кровати. Как же всё болит, невозможно! Впервые позволяю себе скривиться, схватиться за бедро и бок, по которому прошёлся удар.
Малышка, словно почувствовав, что мне плохо, выплёвывает соску и ползёт к бортику кроватки. Приходится опуститься на пол с дивана, подползти к ней.
Просовываю лицо между узких прутиков. Даю облизнуть доченьке свой нос.
— Крошка ты моя, — говорю со всей любовью. — Ты видела сегодня своего папу, представляешь?
— А-а-а-а, — радостно говорит мне в ответ, улыбаясь и демонстрируя молочные зубки. Вон там ещё лезу-у-ут. Акулёнок маленький… Опять бессонные ночи…
— А он видел тебя, — улыбаюсь. На душе как-то тепло становится. Но всё тут же леденеет, стоит вспомнить, как он предал меня. Нас… — И больше я сделать ему этого не позволю.
Глава 6
Вылетаю из ванной с вымытой голой попкой у меня на руках и несусь к телефону. Спотыкаюсь об оставленный на ковре небольшой холст для рисования и чуть не лечу вперёд носом.
