Контракт для нефтяника (СИ) - Дале Ари

Режущая боль пронзает грудь. Становится тяжело дышать. Слезы подкатывают к глазам.

— Я пойду, — вскакиваю.

Огибаю кресло и направляюсь к двери быстрее, чем Саша успевает среагировать. Но, кажется, я недооценила босса. Даже алкоголь не влияет на его проворство.

В один момент я почти достигаю двери, а в следующий — оказываюсь прижата спиной к стене. Саша впивается в меня яростным взглядом. Локтями упирается с двух сторон от моей головы. Дышит тяжело, часто, будто ему огромных трудов удается сохранять контроль, чтобы не разорвать меня на части.

Пары алкоголя зловонным облаком повисают между нами, и мне приходится задержать дыхание, чтобы не задохнуться в нем. Становится любопытно, сколько Саша успел выпить, пока я не пришла. Но не настолько, чтобы забыть об открытии, которое заставляет сердце болезненно ныть.

— Что с тобой происходит? — рычит Саша мне в лицо.

— Со мной? — спрашиваю на выдохе, а когда делаю очередной вдох, кривлюсь из-за запаха, который попадает в легкие. — Это с тобой что? Сначала отшиваешь меня, потом кидаешься обвинениями, что я якобы тебе не доверяю. Что ты от меня хочешь? Определись!

Мы прожигаем друг друга полными огня взглядами. Наше дыхание перемешивается. Мысли путаются. Хочу ударить Сашу и одновременно оказаться в его объятьях. Разрываюсь от противоречивых эмоций, а этот козел даже не двигается, пока…

— Мне нужна ты! — рычит он и сминает мои губы своими так быстро, что я моргнуть не успеваю.

Проникает языком в мой рот. Отнимает дыхания. А я… позволяю. На языке разливается терпкий вкус алкоголя. Обычно я его терпеть не могу, но сейчас мне даже нравится. Я бы могла “пить” его вечно. Наслаждаюсь солоноватым вкусом Саши с ноткой горчинки. Стону, в ответ проникая языком в его рот.

Дрожь пробегает по телу. Меня бросает в жар. Хочу прикоснуться к Саше, обнять его, зарыться пальцами в волосы. Но тут же одергиваю себя… Воспоминания о том, как он снял с себя мои руки, всплывают в голове. Живот болезненно сжимается.

Я не могу… не могу ему поддаться. Не сейчас. Нужно сначала все выяснить.

Упираюсь ладонями в твердую грудь Саши, толкаю. Он не реагирует. Посасывает мою нижнюю губу, нежно прикусывает ее, прежде чем снова пробраться языком в мой рот.

Резко смыкаю челюсти.

Саша шипит, чуть отстраняется. Смотрит со смесью удивления и гнева. Но меня его чувства сейчас мало волнуются. Мне нужно проверить одну теорию. Я должна знать!

Скольжу ладонью между нами. Двигаюсь все ниже и ниже, при этом не разрывая зрительного контракта. Дотрагиваюсь до живота, мышцы которого тут же напрягаются. Саша сужает глаза, но я не останавливаюсь. Направляюсь прямо к его члену, почти касаюсь, но… в самый последний момент, Саша перехватывает мое запястье.

Огорченно вздыхаю. Что и требовалось доказать.

— Ты спрашивал меня о доверии, — стараюсь скрыть обиду. Плохо получается. — А сам хоть знаешь, что означает это слово?

Глава 42

— Да, — не глядя на экран, отвечаю на звонок.

Смотрю на красные и зеленые яблоки, лежащие на полке в огромном открытом холодильнике среди других фруктов. Не могу определиться, какие хочу больше.

— Привет, — хриплый, грубоватый голос заставляет меня замереть.

Продуктовый магазин как всегда пестрит разными звуками и голосами, но они словно приглушаются. Сосредотачиваюсь только на звонящем.

— Почему ты звонишь? — бросаю взгляд на часы, подаренные генералом. Они выглядывают из-под рукава кожаной куртки, стрелки указывают на половину одиннадцатого.

С виду вроде ничего особенного в них нет. Серебристые с металлическими ремешками. Они огромным круглым циферблатом напоминают мужские. Но как Дмитрий мне объяснил, в них встроено отслеживающее устройство, а если нажать на кнопку сбоку, то будет идти запись, как на диктофон. Только памяти на устройстве хватит максимум на полчаса.

— Где ты? — на фоне у говорящего раздается хлопок двери.

— А ты не знаешь? — приподнимаю бровь, беря все-таки два зеленых яблока и надеясь, что они будут не слишком кислыми.

Кладу их в продуктовую корзину рядом с апельсинами, минеральной водой и оборачиваюсь, ища отдел с кондитерскими изделиями — очень уж булочку с корицей захотелось.

— Знаю, — Саша тяжело вздыхает. — Почему ты не дома?

— К маме собираюсь, — иду на запах свежеиспеченной выпечки.

Желудок одобрительно урчит, а рот наполняется слюной.

— Разве брат не сказал тебе оставаться дома? — голос Саши звучит напряженно, будто он сдерживается, чтобы не наорать на меня.

Стискиваю челюсти.

— Прошло три дня, — наконец вижу стенд с хлебом. — Я устала безвылазно сидеть в квартире и тупить, смотря сериалы. Да и маму давно не видела. Она как раз утром звонила, и по ее голосу было слышно, что она переживает, — нахожу витрину с булочками, скольжу взглядом по ценникам, читая названия. — И если честно, кажется, вам нужно придумать другой план. Если бы Михаил хотел со мной связаться, то уже сделал бы это, — уголки губ ползут вверх, когда вижу заветное слово “корица”.

Зажимаю телефон между ухом и плечом. Подхватываю щипцы, кладу в целлофановый пакет две булочки: одну для себя, вторую для мамы.

— Я был против этого “плана” изначально, — Саша выплевывает последнее слово. — Брат не должен был вмешивать тебя в проблемы нашей семьи.

Резкая боль сковывает грудь. Застываю. Пакет начинает медленно выскальзывать из пальцев. Успеваю перехватить его в последний момент. Бросаю в корзину и беру в руку телефон.

— Мне пора, — заявляю грубо, после чего убираю телефон от уха.

— Оксана, — слышу рык Саши, но не реагирую.

Отклоняю вызов и засовываю телефон в задний карман джинсов. Моментально чувствую вибрацию. Кусаю язык, чтобы хоть как-то перебить душевную боль.

Вот зачем, спрашивается, звонил? Я же не имею никакого отношения к его семье! К “его” семье! Едва не скриплю зубами от злости. А я ведь успела поверить этому козлу! Снова!

После выяснения отношений в кабинете и последующего разговора с генералом я хотела поехать сразу домой. Но Саша не позволил мне просто так уйти. Собирался самостоятельно меня отвести. Вот только я не собиралась садиться в машину с человеком, который пил алкоголь. Тогда Саша вызвал водителя.

В квартире под его наблюдением я собрала вещи, половина из которых уже успели перекочевать в комнату босса. После чего Саша помог перевести их ко мне домой.

Все выглядело так, будто он благородный рыцарь, который не оставил бывшую девушку в беде. Поэтому у моего “хвоста” не должно было остаться сомнений в том, что мы расстались.

Вот только даже после того, как Саша уехал, не оставил меня в покое. Впервые, я почувствовала, что значит “быть атакованной”. Саша звонил стабильно утром и вечером. Мы говорили минимум по полчаса каждый раз. Но этого оказалось мало. Я стала регулярно получать сообщения от босса. Иногда в них были откровенно рабочие вопросы по типу “где лежит контракт”, но в основном Саша писал мне… просто так. Спрашивал, как у меня дела и ела ли я. Если на последний вопрос ответом оказывался “нет”, то где-то через час в дверь квартиры звонил курьер.

В общем, Саша не давал мне побыть наедине с собой даже пару часов. А через два дня я уже сама начала тянуться к телефону, чтобы написать ему.

Вот только зачем было “приучать” меня к себе, если он не хотел, чтобы я стала частью его семьи? Есть всего один вариант ответа — Сашу гложет чувство вины, ведь посторонний человек может пострадать, помогая решить его проблемы. Хотя очень сомневаюсь, что так называемый “братец” способен причинить мне вред.

Телефон снова вибрирует в заднем кармане, и я вздыхаю. Но отвечать не собираюсь, просто направляясь к кассам. Быстро расплачиваюсь, перекладываю продукты в черный плотный шопер и выхожу из магазина.

Сегодня необычайно тепло для поздней осени. Приподнимаю лицо к яркому солнцу. Прикрываю глаза. Но вместо умиротворения внутри разливается тревога, приправленная острой болью.