— И?
— Ты с ней спишь? — резко выпаливает. Если бы, если бы… Но эта девочка меня на пушечный выстрел к себе не подпустит.
— К чему эти вопросы?
Она и раньше ревновала, но не до такой степени, чтобы почти в истерике повышать голос.
— Ты из-за неё вдруг задумался о разводе, да?
— Она тут ни при чём. Просто случайность, — отвечаю холодно, бесцветно. Никакого желания продолжать разговор нет.
— Ага, случайность. Я её сбиваю на машине, потом она оказывается у тебя на работе. Потом ты начинаешь куда-то пропадать, поздно приезжаешь домой. А тут я вижу вас вместе… Ты меня за дуру держишь, Гордей?
— Богатая фантазия, Кать. Что-то ещё?
— А ты лгать не умеешь, — цедит она. — Я всё знаю.
Выгибаю бровь.
«Всё» — громко сказано. Спроси у неё сейчас что-нибудь по физике — не ответит. Имеет в виду что-то конкретное. Заинтриговала.
— Это ведь твоя бывшая, да? — вдруг начинает улыбаться. — Не отнекивайся. Мне всё рассказали. Не зря на вечер сходила. Одна добрая женщина поделилась.
— Сплетница верит сплетнице, м-да, — откладываю ноутбук в сторону, не боясь, что эта дурочка может туда заглянуть. Спасибо паролям.
Но становится не по себе. Не хочу, чтобы Катя знала, кем приходилась мне Покровская. Вряд ли она пойдёт на подлость по отношению к Насте — кишка тонка. Но перестраховаться надо. Если с Покровской что-то случится по вине этой дуры… я её убью. А это лишние заморочки.
Встаю, веду носом, учуяв запах шампанского.
— Опять напилась, — констатирую факт. — И надумала херни. Иди проспись.
Отворачиваюсь, направляясь к лестнице. Видеть её не хочу.
— Я трезвая! — вопит мне в спину. — А ты… ты козёл! Что, опять решил к ней вернуться? К той, кто нашего ребёнка убил, да?
Боже, в чём она ещё обвинит Настю?
— Фантазёрка. Если кто и виноват, то только я. Что связался с тобой.
Слышу, как задыхается от гнева.
А у меня всё. Апатия к происходящему.
— Ясно, — продолжает. — Она прям мастерица. Одного убила, теперь и второго собирается. Она как чует!
Я останавливаюсь.
Что она сказала?
— Я беременна, — уверенно заявляет.
С усмешкой на губах оборачиваюсь к ней, наваливаюсь на перила и киваю на её живот:
— И сколько недель? Живота что-то нет.
В первый раз хоть намёк был.
А тут… Платье красное, облегающее, провокационное. И плоский живот.
Посмотрим, что скажет.
— Десять недель, — бойко проговаривает. Не сдерживаю грудного смеха. На секунду отвожу взгляд от этой горе-актрисы.
— Уверена?
— Завтра вместе поедем в клинику, и всё увидишь. Будешь прощения у меня просить и в ногах валяться.
— Давай, — отрываюсь от металлической опоры. — Папашку ребёнка ещё захвати. Пусть тоже обрадуется.
— Ты идиот? Ребёнок твой!
— Милая, — впервые обращаюсь к ней так за те годы, что я её знаю, — ты перед тем, как легенду выдумывать, вспомнила бы, что мы мало того что в одной постели не спим, так ещё и сексом не занимались давно.
Она растерянно бегает взглядом по мне. А я, уверенный в своих словах, продолжаю:
— Мало было времени подумать, да? — звучит издевательски. — Пока в такси ехала, ничего умнее в голову не пришло? Но! Отдам должное… Если беременна, то поздравляю. Останешься без денег по брачному контракту.
О, да, любимый пункт.
Не зря его сделал — не хотел, чтобы подрастающий ребёнок видел, как его мать шляется по мужикам. А она такое может. Мы-то с ней точно так же познакомились — просто решили переспать.
— Ты офигел? — всё, что может сказать.
— Слушай, — притворно хмурюсь. — А может, и первая беременность не такая уж настоящая была?
Она резко замахивается, кидает в меня сумку. Та с характерным звуком бьётся в стену, ибо я успеваю увернуться.
— Зря, — подытоживаю, поднимаясь по лестнице дальше. — Телефон разбила. Я слышал. А тебе бы сейчас поэкономить, если ты беременна. Денег-то на новый не будет.
Закрываю наш диалог и, больше ничего не говоря, поднимаюсь на второй этаж. От Кати не летит ни слова, но даже тут я слышу звук откупоренной бутылки вина.
Глава 39
Настя
— Солнышко, перестань бить уточку, — пытаюсь успокоить малютку. Снова сегодня беспокойная из-за зубиков. Когда уже все вылезут?! Сил моих нет! Сонечка плачет сегодня весь день. Я только и успеваю, что бегать между плитой и ней. Ни на шаг не дает отойти от себя.
Как итог — гора немытой посуды. Ее бы не было и вовсе, если бы сегодня Коля не зашел перед сменой и не решил мне помочь с готовкой. Как итог — грязная кухня. Вокруг разбросанные игрушки, а у меня нет ни сил, ни времени ими заняться.
Вот так я решила отдохнуть и устроить день релакса. В итоге затюканная сижу у бортика ванны рядом с малышкой. Вода немного ее успокаивает, особенно когда рядом находятся пищащие игрушки.
Мои слова Сонечка игнорирует, сильнее размахивая ручкой.
Прислоняюсь лбом к ванне и на секунду проваливаюсь в сон. Мы ведь даже днем не спали…
Буквально вырывает из дремоты звонок в дверь. Подлетаю с мягкого коврика и несусь к двери.
Я никого не ждала, но вдруг Игорь приехал? Подменит меня, и я немного передохну.
О, да!
Несусь к двери, дергаю за ручку, радостно улыбаясь. Но тут же улыбка сползает с лица, когда вижу перед собой незнакомую женщину. В пушистой шапке, дубленке и с какой-то папкой, которую она прижимает к себе.
— Добрый день, — говорю скромно. Не ее я ждала.
— Добрый день, — звучит чопорно, даже слишком правильно. Похожа на училку из моей школы. — Я из органов опеки.
— А, — доходит до меня, — вам двумя этажами выше. Это там муж…
— Квартира шесть? — спрашивает меня и заглядывает за дверь, пытаясь убедиться в сказанном.
— Да…
Ничего не понимаю.
Она к нам, что ли?
— Покровская Анастасия Викторовна, так?
Коротко киваю.
— Я к вам, — сухо отзывается и без приглашения заходит внутрь. Критичным взглядом осматривает все вокруг. Кажется, даже ищет грязь у коврика, которой нет. И теряется, не увидев ничего такого. Заглядывает за мою спину, в гостиную. А там бардак. Потому что крошка, даже не умея ходить, а только ползать, может устроить настоящий хаос. Особенно во время роста зубов.
— На каком основании? — не прогоняю, а закрываю за ней дверь. Очень странно, что она пришла ко мне. Чем не угодила? Да, мать-одиночка. Но нам есть где жить, а я даже работаю. И хоть зарплата не настолько велика… брат помогает.
— Обычная проверка, — прижав к себе папку, не разуваясь, проходит внутрь. — Ну, и жалоба на вас поступила.
— Жалоба? — выгибаю бровь и скрещиваю руки на груди. Это ещё что за шутки такие?
— Вот так, — разводит руками, доставая лист бумаги. Кажется, собирается что-то заполнять. — Вы одна живёте? С парнем?
— Одна, — хмурюсь, не понимая, как мог создаться подобный прецедент.
— Квартира чья?
— Моя.
— Документы есть?
В непонимании иду в гостиную, открываю третий ящик комода и достаю файл со всеми справками и бумажками. И благодарю брата за то, что при покупке он всё же убедил меня записать имущество на себя, а не на него.
Я жутко боролось за то, что его деньги должны быть в его собственности.
Только в качестве подарка взяла.
— А ребёнок почему без присмотра? — слышится из коридора. Выглядываю из гостиной, а затем смотрю в ванную комнату. Там, сидя в ванне, малышка сжимает в пальчиках уточку и поглядывает на нас.
— Я вам дверь открывала, — отвечаю уже грубо, с наездом.
Что-то здесь нечисто. И кажется, я начинаю догадываться, в чём дело.
Невольно стискиваю зубы, пихаю ей документы. А она только воротит нос, отворачиваясь от них.
— А это что? — указывает на бритву на полочке возле ванны. — Вы оставили ребёнка наедине с колющими и режущими предметами?
