Ищу жену. Срочно! (СИ) - Напьер Харли

— Миша... — шепчу я в трубку, глядя на светящийся экран и нажимая на вызов. — Миша, умоляю, приедь. Прямо сейчас. Нам... нам очень страшно. За дверью кто-то есть.

Глава 45. Михаила

Несколькими часами ранее.

Я намеренно не гоню. Веду свой внедорожник спокойно, выдерживая ритм, хотя внутри всё вибрирует от желания резко ударить по тормозам и посмотреть, как этот синий седан впечатается в мой фаркоп. Но нет. Нужно заманить их туда, где я буду хозяином положения.

Заезжаю во двор своего дома. Снова. Паркуюсь на том же месте, глушу мотор. Выхожу, картинно закидываю пустую сумку на плечо и захожу в подъезд. Но на лифте не еду.

Я замираю в тени тамбура, прижавшись спиной к стене. Сердце бьет ровно. В кулаке зажат телефон. Жду сигнала от ребят.

Тишину двора разрезает знакомый, утробный рокот дизельного двигателя. Тяжелая техника. Мои пацаны. Я слышу, как огромный «КамАЗ» МЧС с лязгом перекрывает выезд из двора, блокируя синий седан, который уже успел пристроиться за моей машиной.

Пора.

Я вылетаю из подъезда прежде, чем они успевают сообразить, что происходит. Быстро шагаю к седану. Водитель дергается, пытается включить заднюю, но сзади уже стоит стальная стена нашей спецтехники.

Рывком дергаю ручку — заблокировано. Не раздумывая, я бью локтем в стекло. Оно осыпается крошкой, и я, не давая уроду опомниться, просовываю руку внутрь, разблокирую дверь и буквально вышвыриваю водителя на асфальт.

— Ты что, падаль, за мной следишь?! — рычу я, придавливая его коленом к земле. — Ты кто такой?!

Мужик, на вид крепкий, в кожаной куртке, пытается брыкаться. На губах у него змеится дерзкая ухмылка, хотя в глазах мелькает страх.

— Слышь, командир, полегче… Земля круглая, — хрипит он, пытаясь вывернуться. — Ты хоть знаешь, под кем мы ходим? Обтекать замучаешься.

Я не трачу время на споры. Короткий, четкий удар под дых заставляет его захлебнуться собственным гонором. Он сгибается, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба.

Второй, что сидел на пассажирском, вылетает из машины с явным намерением кинуться на меня. Он крупнее первого, и в руке у него что-то поблескивает. Но не успевает он сделать и шага, как двери «КамАЗа» распахиваются.

— Стоять, ковбой! — бас Вовки гремит на весь двор.

Из спецмашины выпрыгивают четверо моих ребят в рабочей форме. Плечистые, хмурые, они обступают седан за секунды. У «пассажира» тут же пропадает всё желание воевать. Он замирает, оглядываясь на кольцо из моих парней.

Я поднимаюсь, не выпуская водителя за шкирку.

— Послушайте меня, «пехота», — я киваю на их синее корыто. — Я сейчас запру вас обоих в этой жестянке, и мы из неё с помощью гидравлики котлету сделаем. Вместе с начинкой. И поверьте, никто не найдет, в какой металлолом вас сдали.

Я наклоняюсь к самому уху водителя, понижая голос до ледяного шепота:

— Давай быстро говори: кто вас сюда прислал? Кому ребенок понадобился?

— Мы ничего не скажем! — выкрикивает второй, тот, что стоит у капота. — Ты нам ничего не сделаешь, законник хренов! Шум поднимем и сам сядешь!

— Шум? — я усмехаюсь, глядя на Вовку. — Вов, у нас там по плану учения по деблокации пострадавших из аварийного авто? Кажется, вот этот объект идеально подходит. Заводи гидравлические ножницы.

Звук запускаемого бензореза разрезает тишину двора. Металлический скрежет инструмента, способного перекусить стальную балку как спичку, действует на нервы лучше любого допроса.

— Повторяю вопрос, — я встряхиваю водителя так, что у него зубы лязгают. — Кто заказчик?

Этот момент должен был стать для них уроком на всю жизнь. Ребята из моей смены, не задавая лишних вопросов, действуют слаженно — для них это не просто помощь другу, а разминка перед завтрашним дежурством.

— Вовчик, тащи «челюсти»! — командую я, не сводя глаз с водителя, который уже начал мелко дрожать.

Вовка с энтузиазмом заправского мясника вытаскивает из отсека КамАЗа огромные пневматические ножницы. Те самые, которыми мы вскрываем покореженные фуры на трассах. Металл зловеще блестит в свете фонарей, а когда агрегат начинает утробно рычать, у преследователей окончательно меняются лица.

— Слышь, командир, ну ты чего… Мы же просто люди маленькие! — запричитал водитель, пытаясь вжаться в асфальт. — Нам про картину сказали! Картина нужна, та, что у бабы твоей! Дед её кому-то там задолжал, вот нас и послали… просто посмотреть, где она!

— Посмотреть, значит? — я усмехаюсь, глядя на их синий седан. — Ну, сейчас обзор станет гораздо лучше.

Я беру в руки пульт управления. Гидравлика отзывается мощным давлением. Ребята обступают машину, со смешками обсуждая, с какой стороны «вскрывать консервную банку».

— Мих, давай стойки сначала, — по-деловому советует Саня, поправляя каску. — А то обзор у ребят плохой, тонировка больно густая.

Я подножу лезвия к передней стойке. Раздается жуткий, нечеловеческий скрежет разрываемого металла. Ножницы перекусывают сталь как сухую ветку. Стекло осыпается внутрь салона с мелодичным звоном.

— Ой! Машина же чужая! — вскрикивает второй бандит, хватаясь за голову.

— Была чужая, станет общая, — резюмирую я.

Следующим движением я вгрызаюсь в крышу. Сталь мнется, рвется с мясистым звуком. За пару минут я превращаю пафосный затонированный седан в груду искореженного лома без дверей и верха. Ребята помогают, срывая обшивку и весело комментируя «тюнинг». Преследователи смотрят на это с таким видом, будто я режу их по живому.

— Всё, мужики, закончили упражнение, — я отпускаю гашетку и бросаю инструмент Вовке.

Я подхожу к водителю, хватаю его за грудки и рывком поднимаю на ноги. Он стоит, пошатываясь, на фоне того, что еще недавно было его средством передвижения.

— Теперь слушай меня внимательно, — я встряхиваю его так, что голова болтается. — Сейчас вы оба берете ноги в руки и бежите бегом к своему хозяину. Скажете ему: если он ещё раз сюда кого-то подошлёт или, не дай бог, появится сам — я его не в полицию сдам. Я лично приеду к нему и вот этими самыми щипцами отрежу ему ноги по самые уши. Вы меня поняли?

— П-поняли… — заикаясь, выговорил тот.

— В темпе! — гаркнул Вовка, и бандиты, не оборачиваясь на остатки машины, припустили в сторону арки двора так, что только пятки сверкали.

— Хорошо пошли, — хмыкнул Саня, вытирая руки ветошью. — Красиво, с огоньком. Миха, ты как?

— Нормально, мужики. Спасибо, выручили. С меня причитается.

Я смотрю им вслед, и улыбка медленно сползает с моего лица. Адреналин остывает, уступая место холодному, трезвому анализу. В голове я еще раз прокручиваю последние десять минут, как запись с видеорегистратора. Всё прошло ровно так, как я набросал в уме, пока кружил по району, заманивая их в ловушку.

Я ведь знал, что бить их бесполезно. Такие понимают только силу, превосходящую их на порядок, и страх потери контроля. Именно поэтому я вызвал ребят. Именно поэтому нужен был «КамАЗ» и этот чертов скрежет гидравлики.

Обычная драка — это просто повод для заявления в полицию или ответки. А уничтоженная за пять минут машина на глазах у толпы хмурых мужиков в форме — это психологический паралич. Теперь они не просто побиты, они растоптаны. У них в голове теперь не «картина», а звук вгрызающегося в сталь металла и осознание, что против них стоит сила, для которой их жизни — просто «объект для деблокации».

Я специально выбрал Санину смену. Они ребята простые, лишних вопросов не задают, а их профессиональный цинизм в такие моменты работает лучше любого запугивания. Каждое слово про «котлету» и «отрезанные ноги» было не просто выплеском ярости — это был вколоченный в их сознание стопор.

Смотрю им вслед, и остатки куража окончательно исчезают. Про картину они сказали правду, но я чувствую — это лишь верхушка айсберга.

Мой телефон вибрирует в кармане. Гуля. Сердце делает кульбит.