Аврора обтекает, говорит что-то о том, что свяжется с координатором, и фотографы уходят.
— Я думал, дно пробить невозможно, но ты это сделала, Аврора, — говорю мрачно.
Сеня отходит в сторону, а я беру Аврору за грудки, наклоняюсь. Со стороны наверняка кажется, что мы обычная влюбленная парочка. Я заглядываю в лицо этой змее:
— Какая же ты тварь, Аврора. Вот для чего тебе нужен был сын? Даже для тебя это слишком.
— Мне правда нужна была субсидия!
— Просто ты решила сожрать слона и не подавиться, да? И субсидию получить, и Арсения на камерах засветить.
— Это национальное шоу! Ты не понимаешь! — шепчет с пеной у рта. — Оно принесет мне такую известность, какой не было никогда! Обо мне снова заговорят.
— Охуеть. То есть снова… снова все ради одного и того же, да? Тогда ты бросила его — трехлетку, мать твою! Трехлетку! Ради популярности! А сейчас используешь своего повзрослевшего сына ради нее же.
— Пожалуйста, пойми меня, Гриша, — в ее глазах собираются слезы.
— Даже не подумаю, Аврора. Ты отвратительный человек, а мать вообще конченая. Надо было лишить тебя прав раньше, еще тогда, когды ты съебалась за бугор.
— Что мне сделать? — губы у нее начинают трястись. — Пожалуйста, не связывайся с репортерами, не рассказывай им правду!
Сука, как же больно. Хорошо, что этого не слышит Сеня.
Я отдергиваю от нее руки, мне мерзко касаться этой женщины. Неужели у нее нет ничего святого? Ни капли тепла внутри. Не ко мне! К мальчику, которому она была так нужна.
— Это единственное, что тебя беспокоит? Чтобы твой мыльный пузырь не лопнул?
Аврора моргает, смотрит на меня оленьим взглядом, который совершенно не трогает душу, лишь вызывает отвращение и презрение.
— Сегодня же мы с Арсением уезжаем, — говорю громко и твердо.
— Но как же… ты же обещал!
— Как только я вернусь на родину, — перебиваю ее, — мой адвокат передаст в суд документы на лишение тебя родительских прав.
— Я так просто не сдамся! — угрожает неуверенно.
— Мне плевать, сдашься ты или нет. В конечном итоге я лишу тебя родительских прав.
И не отступлюсь ни на шаг.
— А если ты начнешь ставить мне палки в колеса, я с удовольствием пообщаюсь с канадскими журналистами. Они узнают о тебе много интересных подробностей.
Аврора открывает рот, а я разворачиваюсь и подхожу к Арсению, который делает вид, что любуется елью.
— Поехали домой, сынок?
— В смысле, в гостиницу?
— Нет. Домой.
На лице Сеньки расцветает улыбка:
— Там и Настя наверное вернулась.
Вернулась. А теперь возвращаемся и мы.
Глава 44
Настя
Первая беременность у меня проходила достаточно гладко. Только закончилась плачевно.
Кажется, вторая беременность будет иной, потому что едва приходит утро и я открываю глаза, как тут же чувствую тошноту и срываюсь в туалет.
Меня выворачивает вчерашним ужином. Основательно так, надо сказать, выворачивает.
Умываюсь холодной водой и смотрю на свое отражение:
— Кажется, я легко сброшу килограммы, которые привезла из Тая.
А не хотелось бы. Если честно, мне комфортно с ними. И даже бока радуют. Не завтракаю, да особо и не хочется, на самом деле. Позавчера утром я сдала кровь, сегодня нужно сдать повторно, чтобы посмотреть на ХГЧ в динамике. Хорошо, что лаборатория находится в соседнем доме, — очереди нет, и я быстро возвращаюсь домой, по пути захожу в магазин.
Стараюсь выбрать полезные продукты, ведь врач говорила про сбалансированное и разнообразное питание, вот как раз буду за этим следить.
Шурша пакетами, иду домой, параллельно размышляю о том, что приготовить на завтрак. Прислушиваюсь к себе. Некоторые продукты, даже если просто думать о них, вызывают тошноту. Поэтому, кажется, яйца я зря купила. Омлет как зайдет, так и выйдет тут же.
Поворачиваю за угол и замедляю шаг, присматриваясь: показалось, нет?
Не показалось.
Машина Мити стоит у моего подъезда, а сам он выходит, увидев меня. Я же подхожу ближе, ставлю пакет на лавочку по соседству.
— Давно вернулась? — спрашивает вместо приветствия.
— Нет. Несколько дней назад.
— Я приезжал периодически к твоему дому, но свет не горел. А вчера проезжал мимо, смотрю — горит. Но не стал заходить, было поздно.
Да, это хорошо, что не стал. Мы вроде как все выяснили, а по-дружески общаться уже понятно, что не получится.
— Как отдохнула? Хотя не отвечай, вижу, что хорошо, — улыбается.
— Как отряд?
— Нормально. Все как всегда. Ищем, находим. Иногда не находим.
— Вот видишь, и ничего не развалилось без меня, — улыбаюсь и оглядываюсь на подъезд. — Мить, ты прости, я пойду. Холодно, а я что-то легко оделась, не хочу заболеть.
Добрынин не отвечает, лишь поджимает тонкие губы.
Я разворачиваюсь, чтобы уйти, но он кричит мне вслед и догоняет меня:
— Насть, может, вернешься? Без тебя все не то, все не так.
— А при чем тут я, Мить?
— Не могу сидеть в нашем кабинете, не могу ходить на поиски. Там нет тебя.
Все, что мне остается, это пожать плечами:
— Я не вернусь, Мить. Ни в офис, ни в отряд. Все кончено во всех смыслах. Сейчас у меня новый этап в жизни.
— И в ней нет места мне?
— Я никогда не обещала тебе обратного, — развожу руками.
Может быть, мы и смогли бы сохранить дружеские отношения, но очевидно, что Мите нужно несколько иное.
— Насть, пойдешь со мной на свидание? — выпаливает резко.
Машинально кладу руку на живот и делаю шаг назад.
— Нет. Прости, но нет.
— К нему вернулась? — спрашивает беззлобно.
— Нет.
— Но вернешься.
Неоднозначно веду плечом.
— Я все понял, Настя, — криво улыбается и отходит спиной вперед. — Никогда не замечал за тобой мазохизма, но, видимо, ты из тех, кому нравится причинять себе боль. Твой Гриша трахает свою первую жену, а ты как дура ждешь его. Знаешь, где он, твой ненаглядный? За бугром, обслуживает свою бывшую женушку.
Господи, сколько ненависти…
— Откуда ты знаешь? — округляю глаза, но Митя игнорирует мой вопрос.
— Митя! — зову его снова.
Почему он в курсе, где Гриша и что делает? Что за чертовщина?
Но вместо ответа Добрынин срывает машину с места и уезжает. Я смотрю вслед автомобилю и еще пару секунд стою на улице, перевожу дыхание, а потом захожу в квартиру.
Жирный червяк сомнения заползает в душу.
Тут же я вспоминаю о том, что пару месяцев назад Митя говорил об Авроре. Якобы она появилась с намерением инвестировать крупную сумму в нашу контору.
Неужели он общается с ней и знает что-то, чего не знаю я?
Устраиваю мозговой штурм, пытаясь вспомнить, чем тогда закончилась эта история. Он просил меня встретиться с Авророй, я категорически отказалась. После этого эта тема как-то быстро замялась, и Митя больше не упоминал про бывшую жену Гриши.
Хочется набрать номер Добрынина, чтобы вытрясти правду, но думаю, сейчас он не станет ничего говорить.
Переодеваюсь в домашнее платье и иду на кухню, собираюсь приготовить себе завтрак, но в дверь звонят, и я сворачиваю в коридор. Открываю дверь.
Сначала вижу охапку тюльпанов. Их просто огромное количество. Тут же слышу запах. Нежный, свежий, моментально ассоциирующийся с весной.
А потом из-за тюльпанов показывается лицо Гриши.
Рот сам по себе расплывается в улыбке, а Яшин проходит в квартиру, бросает цветы на тумбочку при входе и подхватывает меня на руки.
Глава 45
Настя
Гриша прижимает меня к себе так сильно, что не вздохнуть. Я же сама хватаюсь за его плечи и закрываю глаза от удовольствия.
Так мы стоим несколько минут. Не говоря друг другу ни слова, лишь горячие объятия.
Отпускать его не хочется, открывать глаза тоже, однако приходится.
Гриша ставит меня на пол, ведь все это время я буквально висела на нем.
