— Ты правда так считаешь? — выгибаю бровь.
— Конечно.
— Аврора, даже ты не можешь быть такой дурой, — качаю головой.
Спектакль продолжается.
— Я уже поняла, что у нас не получится воссоединиться, — вздыхает.
— Чего ты хочешь от меня сейчас?
А она хочет, руку готов дать на отсечение.
— Можно я заберу Арсения с собой в Канаду? — и складывает ладошки, умоляя.
— Исключено, — отрезаю.
— Гриш, дослушай. Мы уедем буквально на пару недель, сходим с ним в парочку ведомств, я докажу, что у меня есть сын. Это чистая бюрократия.
— Ты хочешь показать Гришу и получить бабки? — усмехаюсь.
И снова все вертится вокруг них. Господи, какой олень я был, что раньше не прижал ее и не вытащил правду.
— На несовершеннолетних детей дают субсидии — наличие ребенка подтверждает факт того, что у тебя есть иждивенец.
— Хочешь использовать моего ребенка, чтобы получить бабки на дом, в котором он не проживет и дня? — начинаю смеяться. — Ты всерьез считаешь, что я пойду на такое? Боже, Аврора, в тебе хоть что-то человечное осталось? Сеня — человек. Блять, он твой сын! А ты сначала забыла про его существование, а потом, как жопа подгорать начала, вспомнила вдруг о нем. Он же нихера от тебя не видел, а сейчас должен ехать хрен знает куда, чтобы помочь тебе с жильем? Я ни за что на это не пойду!
Аврора шумно выдыхает:
— Взамен я подпишу отказ от родительских прав через несколько месяцев.
Эта фраза гремит как гром среди ясного неба.
Я замираю.
Мысли сменяются одна другой, в башке хаос противоречий. Как поступить, чтобы было правильно и чтобы при этом не пострадал твой ребенок.
— Я поеду, — звучит серьезное из коридора.
Поворачивают и смотрю на Гришу, который заходит на кухню.
— Подслушивал? — усмехается Аврора.
— Вы так орали, что это было несложно, — поворачивается ко мне. — Пап, я согласен. Поеду на две недели, засвечусь где надо и уеду. А… она, — кивает на Аврору, — подпишет отказ.
Беру сына за руку и вывожу в соседнюю комнату, спрашиваю тихо:
— Ты правда этого хочешь?
— Две недели — и все, больше никаких ожиданий от нее, — кивает серьезно.
— Я могу запустить процесс лишения Авроры родительских прав без соблюдения ее условий и поездки в Канаду, ты же понимаешь это?
— Понимаю. Я так хочу, пап, — и говорит уже расслабленнее: — Тем более интересно посмотреть на другую страну.
Качаю головой. Дело вовсе не в этом.
— Сень, ты уже взрослый, все понимаешь, так что в принятии решения я буду опираться на твое мнение. Но ты должен осознавать, что если все так сложится, то она исчезнет из твоей жизни навсегда.
— Пап, она сама сказала, что подпишет отказ. Ее никто не просил. В принципе, она уже отказалась от меня, подняв эту тему. Так что давай просто сделаем это. Пусть это будет нашим ей прощальным подарком.
Прижимаю сына к себе.
Он у меня сильный. Взрослый и сильный. Только бы забрать как-то его боль.
Возвращаемся на кухню.
— Хорошо, Аврора. Пусть будет по-твоему. Только одного сына я не отпущу, поеду с ним. А пока мы готовимся к отъезду, я попрошу подготовить документы для отказа от родительских прав.
Аврора… она, блять, улыбается!
— Спасибо!
— А теперь катись нахрен отсюда.
Вот так сделка купли-продажи совести Авроры свершилась. Поймет ли она когда-нибудь, что потеряла больше, чем приобрела?
Глава 41
Настя
Я проспала целый день и всю ночь. Наутро проснулась, сладко потянулась и сразу же приложила руку к животу. Конечно, пока ничего не ощущается, но я-то знаю, кто там внутри.
Я зарываюсь в одеяло и валяюсь в сладкой неге еще некоторое время, а потом некоторые нужды все-таки выгоняют меня из мягкой постели, и я иду в ванную комнату.
После становлюсь голышом перед зеркалом, кручусь в разные стороны.
Наела килограмма четыре, но они распределились равномерно, округлив тело, добавив объема попе и груди. И мне так даже больше нравится. От кожи еще пахнет тайским солнцем и морской солью, а может, мне это лишь кажется.
Накатывает тоска по острову, но она не гнетущая, а скорее сладкая. Когда-нибудь, когда я рожу, ребенок подрастет и все будет хорошо, обязательно поеду туда снова.
Переодеваюсь в домашнее и прохожу по квартире, распахиваю всюду занавески, открываю окна, впускаю свежий весенний воздух.
Конечно, за окном слякоть. Апрель еще достаточно прохладный месяц, но хоть сугробов по колено больше нет.
В холодильнике шаром покати, я ведь все продукты выкинула перед отъездом. Идти в магазин совсем не хочется, и я решаю заказать доставку.
Телефон мой оказывается разряжен, так что после того, как я включаю его, сыпется куча сообщений. Пока решаю не читать их, в приоритете доставка.
Как только отправляю заказ, звонит Ульяна.
— Наконец-то! Я так переживала! Ты почему телефон выключила?! Хоть бы отписалась, что нормально доехала, коза!
Смеюсь из-за наезда Ульяны, быстро рассказываю ей, что со мной все хорошо.
— Я прилетела, все отлично, просто спала долго.
— Слава богу!
— Ты не знаешь, у Гриши все в порядке? Я не могу до него дозвониться.
— А, Насть, да тут такое дело… — мнется.
— Что случилось? — пугаюсь.
— Слушай, может, это ничего не значит…
— Да говори же ты!
— Короче, я подписана на эту Аврору в соцсетях. Так вот, вчера она вернулась в Канаду.
— Круто же?
— Так-то да, только вернулась она туда вместе с Арсением. Выложила фотку, на которой он спит в самолете рядом с ней, и подписала: «Домой».
— Сюр какой-то. Не может такого быть.
— Я сама не поняла, что это вообще. Я давно Гришу не видела, наоборот, думала, ты скажешь мне, что случилось.
В шоке заканчиваю разговор с Ульяной. Я ничего не знаю, и в голове у меня не складывается картина. Зачем они поехали туда? И Гриша наверняка с ними, он бы ни за что не отпустил Арсения одного.
Решаю не пороть горячку и дождаться Гришу, выслушать его и только потом уже делать выводы.
Немного нервно завтракаю, пытаюсь построить планы на день и вообще на будущее в целом. После трехнедельного вояжа это дико сложно, но деваться некуда.
Сначала следует сходить к врачу, убедиться, что беременность действительно есть, выслушать рекомендации. Затем надо разобраться с работой. Теперь, конечно, меня беременную не возьмут на нормальное место, но отчаиваться раньше времени нельзя. Я обязательно что-нибудь придумаю.
О возвращении в поисковой отряд и речи быть не может.
Душа моя больше не лежит к этому роду деятельности, да и беременной я туда не хочу идти. Мне бы что-то поспокойнее.
После завтрака звоню в клинику, записываюсь на прием к гинекологу. К счастью, она готова меня принять сегодня.
Перед приемом напряжение растет. Я окончательно осознаю свое положение.
Я беременна. Во второй раз. Первый раз закончился плохо. Какова вероятность того, что и вторая беременность закончится так же?
— Все будет хорошо, — проговариваю уверенно и поднимаю глаза к потолку. — Слышишь? Со мной и ребенком все будет хорошо.
Решаю перенаправить энергию в полезное русло и принимаюсь за уборку. Три недели меня не было, везде осела пыль, да и вообще чистый дом — чистые мысли.
Быстро привожу в порядок квартиру, а потом собираюсь к гинекологу.
На улице гололед, и я вызываю такси — не хочу рисковать.
— Вот смотрите: плодное яйцо, беременность маточная, около четырех-пяти недель.
— А сердцебиение? — почему врач не включает звук, чтобы я услышала, как бьется сердце?
— Его еще нет, — улыбается спокойно.
— Почему? — сердце у меня ухает куда-то вниз.
— Не переживайте, пока рано. Будет слышно после шестой недели.
Протягивает мне салфетки, я вытираю живот.
— Я выпишу вам пока направление на анализы. Кровь надо посмотреть в динамике.
Далее следует стандартный ворох рекомендаций, врач дает мне какие-то буклеты. Я выхожу из клиники, прижимая к себе папку с документами, и улыбаюсь.
