— Вот ты сумасшедшая, — Майя качает головой.
— Зато будет что вспомнить, — улыбаюсь счастливо. — Ну и, в конце концов, что-то должно было случиться, не может все быть настолько идеально!
Майя качает головой в ответ на мои слова.
— Завтра едем в храм!
— Едем!
Куда угодно едем, я согласна на все!
Майя договаривается, и нас подхватывает туристическая группа, где нашлась парочка свободных мест.
В дороге я успеваю немного поспать, а по приезде гид нам рассказывает об истории храма, а позже рассыпаемся на группы и расходимся в разные стороны.
Я поднимаюсь по ступеням, которым, кажется, нет конца и края. Наверху скульптура Будды, я обхожу ее по кругу. Майя идет за мной, фотографирует.
Я обращаю внимание на то, что вниз, в сад, ведут незаметные ступени, и спускаюсь по ним.
— Ты куда, Насть?
— Не знаю, — честно отвечаю. — Просто тут красиво.
Кругом деревья и кустарники, цветут цветы, а в центре всего этого великолепия небольшой храм, к которому я и иду.
— Ты была тут? — спрашиваю у Майи.
— Впервые увидела, что тут есть храм, — девушка пожимает плечами.
Мы подходим ближе, и я замечаю, что внутри мужчина, очевидно служитель храма. Он стоит лицом к алтарю и что-то читает.
Позади него две женщины. Я захожу, но остаюсь стоять у входа, прислушиваюсь к молитве, Майя рядом со мной.
— Ты понимаешь, что происходит? — спрашиваю ее, но девушка лишь качает головой.
— Я подожду на улице.
Голос мужчины меня завораживает, я не могу перестать слушать, хоть и не понимаю ни слова. Ритуал быстро заканчивается. Служитель культа оборачивается, подходит к женщинам, и те берут что-то у него с подноса.
Затем он подходит к нам. Я замечаю, что на подносе лежат обычные камни. Совсем небольшие, размером с ноготь.
Он кивает мне на поднос, я забираю камень. Рукой мужчина указывает на женщин, которые вышли через другой вход, так что я иду за ними.
Вместе с ними обхожу храм и у подножья деревьев вижу маленькие статуи, похожие на каменных детей. Женщины останавливаются у статуй и кладут свои камни на землю.
Когда женщины уходят, я подхожу ближе.
Наверное, там, в большом мире, меня бы испугали эти статуи будто замерших детей, но я и без переводчика поняла, что это.
Делаю несколько шагов вперед и кладу камень рядом с камнями тех женщин.
Слеза все-таки скатывается по щеке, но я ее быстро вытираю и улыбаюсь.
И вот здесь, на краю света, в мире, так сильно отличающемся от привычного, я поняла, что отпускаю. Не забываю, но прощаю саму себя и разрешаю жить дальше.
Когда я возвращаюсь, ко мне сразу подбегает Майя.
— Мне сказали, что это был ритуал Мидзуко куе. Он означает…
— Я знаю, что он означает, — смотрю на девушку.
На лице Майи за секунду отражается целый спектр эмоций — от удивления до осознания.
— Ох, милая, — она виновато улыбается.
Я беру ее под руку, разворачиваю к выходу и говорю легко:
— Куда поедем завтра?
— Завтра, Настя, мы едем… — мягкий вздох, — …отдыхать.
И снова долгая дорога, паром и новый остров. Далекий, оторванный от материка и совсем небольшой.
Девушка берет напрокат байк и вручает мне шлем:
— Садись.
— Я не умею, — смотрю на нее ошарашенно.
— Сейчас научишься! — смеется, довольная собой.
Через десяток попыток у меня все-таки получается более-менее сносно держать дорогу, благо тут нет серпантина.
В какой-то момент я ловлю поток воздуха и улыбаюсь.
Мне легко. Мне хорошо. Так хорошо, как не было последние несколько лет. Я дышу, я вижу себя и чувствую живой.
Мы задерживаемся на острове на несколько дней, и в середине третьей недели отдыха до меня доходит, почему Гриша так легко меня отпустил.
За прошедшие дни мы не созванивались ни разу, но периодически переписывались. С Сенькой я говорила почти каждый день. С увлечением рассказывала ему о своих приключениях и слушала в ответ восторженные охи.
Беру телефон и выхожу к морю.
Сейчас тут практически никого нет, да и на всем острове едва наберется человек сто.
— Привет, — говорю миролюбиво.
— Я соскучился по твоему голосу. Привет, — отвечает хрипло, но я слышу мягкость в его голосе.
— Ты что, спишь? — смотрю на время и ахаю. — Вот черт, я забыла о разнице во времени. У вас же еще раннее утро.
— Я рад слышать тебя в любое время суток, — слышу, как шуршит Гришино одеяло и он садится.
Замолкаем на несколько секунд.
— Я поняла, почему ты был не против моего отъезда, — продолжаю тихо и опускаюсь на мягкий песок, зарываюсь в него большими пальцами ног.
— Правда? — смеется тихо. — И почему же?
— Мы пропустили день явки в ЗАГС для развода.
— Ты злишься? — спрашивает уже без смеха.
Я не спешу отвечать. Разглядываю горизонт и крохотный остров, на который мы плавали накануне на сапах, а потом отвечаю тихо:
— Нет.
Мы молчим, слышно лишь дыхание друг друга. Я чувствую нить, которая протягивается через континенты от меня к нему.
— Уже решила, когда возвращаешься?
— Пока нет.
Майя выходит из бунгало и машет мне рукой.
— Мне надо идти. Передавай привет Сене.
— Передам. И, Настя…
— Да?
— Я люблю тебя. И очень скучаю, — произносит тихо, но твердо.
Я хочу сказать многое, но не хочу делать это по телефону.
Гриша расценивает мое молчание по-своему и прощается, желая напоследок беречься.
Это время на острове оказывается самым умиротворенным.
В конце третьей недели, ближе к вечеру, меня скручивает от боли в животе, а потом и вовсе выворачивает наизнанку.
Майя ходит вокруг меня, охает, ахает и никак не возьмет в толк, почему плохо только мне, если ели мы все одинаковое.
Я списываю недомогание на запоздалую акклиматизацию. Следующим утром все повторяется. И через день тоже.
На третье утро я делаю тест на беременность.
— Кажется, пора возвращаться домой, — говорю я, рассматривая две четкие полоски на тесте.
Глава 39
Настя
Прощание с Майей затягивается.
Чувствуется, что девушка не хочет оставаться одна в чужой стране.
— Может, вернешься со мной? — спрашиваю ее. — Что тебя тут держит? Ведь видно же, что тебе плохо тут одной.
— Вернуться я тоже не могу, — улыбается печально. — Да и хорошо тут. Всегда тепло, много вкусных фруктов, все улыбаются. А что дома? Серость, сырость.
— Мне кажется, ты сейчас себя уговариваешь больше, чем меня, — делаю предположение.
— Может и так, — вздыхает Майя. — Как бы то ни было, пиши мне, ладно? Я буду очень скучать.
Обнимаемся с ней.
— И пузожителя береги.
Машинально прикладываю ладонь к животу.
Помимо нескольких лишних килограмм, там внутри теперь действительно нет пустоты. Я не знаю, связано ли это с тем, что у меня получилось перезагрузиться, или с тем, что я наконец смогла отпустить своего ребенка, или это просто гормоны — но ощущения мои поменялись.
— Настя, я так рада, что познакомилась с тобой, — в глазах у Майи слезы.
Она может говорить мне что угодно, но я уверена в том, что тут ей не очень хорошо. Таиланд — страна улыбок, это факт. Но только когда ты едешь сюда на отдых. Если здесь жить, столкнешься с такими же проблемами, что и в любом другом городе. От всего этого уж точно улыбаться не захочется.
— Майя, спасибо тебе, что показала мне столько мест и стала моей верной спутницей.
Все-таки Майка плачет. Прижимаю ее к себе и шепчу:
— Если когда-нибудь решишь вернуться, только скажи. Я помогу тебе устроиться, как ты помогла мне прийти в себя.
— Я же ничего не делала, — смеется сквозь слезы.
— Ты даже себе не представляешь, как много на самом деле ты сделала.
Прощаемся. Майя не идет в здание аэропорта, но с улицы машет мне рукой до последнего, пока толпа не отрезает меня от нее.
Дальше классика всех аэропортов. Регистрация, досмотр и ожидание.
