- Да, - тихо отвечает, глядя прямо мне в душу. - И я невероятно рад, что провел ее
именно с вами, Маргарита.
Глава 39
Глава 39
Я смотрю в его абсолютно искренние, потемневшие глаза, на сажу, размазанную по
точеной скуле, на эту дымящуюся картофелину в его руках... и понимаю, нет… скорее я
просто не думаю, эмоции берут верх.
Тянусь к нему. Мои пальцы стирают черный след золы с его носа, а затем зарываются в
его растрепанные ветром волосы. Тимур замирает, его глаза расширяются, но я не даю
ему опомниться и целую его сама.
Поддаюсь моменту, наслаждаясь тем, как его губы сначала от неожиданности застывают, а
в следующую секунду отвечают с такой сокрушительной, жадной нежностью, что у меня
кружится голова. Вкус дыма, печеной картошки и его терпкого парфюма смешивается в
невероятный коктейль. Его свободная рука ложится мне на талию, властно притягивая
ближе, и я забываю обо всем на свете — есть только он и я.
Не знаю сколько проходит времени, прежде чем я с трудом, тяжело дыша, отстраняюсь.
Отвожу пылающий взгляд в сторону тлеющих углей и судорожно поправляю воротник
куртки.
- Это... это просто минутная слабость, - бубню, чувствуя, как горят щеки. - Сбой в
системе на фоне переизбытка кислорода.
Тимур медленно проводит большим пальцем по своим влажным губам. В его глазах пляшут
настоящие, торжествующие демоны.
- Ваша слабость, Маргарита, имеет феноменальную рентабельность, - низко, с хрипотцой
отвечает он. - Я готов инвестировать в такие сбои бесконечно.
Остаток дня мы проводим просто волшебно. Смеемся, едим, гуляем у реки. А когда
начинает вечереть, собираем наши вещи и едем обратно в город.
Только Тимур везет нас не в мотель. Он паркует свой внедорожник в моем родном дворе.
- Поднимайтесь, Маргарита, - невозмутимо командует он, глуша мотор. - Объект сдан в
эксплуатацию.
Я в шоке захожу в свою квартиру и не верю глазам. От руин не осталось и следа. Это
больше не моя старая, обшарпанная хрущевка. Это шедевр эргономики и стиля. Идеально
ровные стены благородных оттенков, встроенная бытовая техника, о которой я даже
мечтать не смела, теплые полы и невероятно уютная, просторная гостиная за счет той
самой снесенной перегородки.
Я хожу по комнатам, трогая гладкие поверхности, и у меня перехватывает горло. Я
вспоминаю Веню, который годами открещивался от текущего крана и отваливающихся обоев
своей коронной фразой «да и так сойдет, Рит, че ты придираешься». А здесь... все
сделано идеально. Безупречно. Для меня и Макса.
- Тимур Русланович... - поворачиваюсь к нему, качая головой. - Это же... это безумно
дорого. Это неправильно. Я не смогу за это расплатиться.
Тимур медленно, грациозно выгибает идеальную бровь.
- Дорого? - он делает шаг ко мне, заложив руки в карманы. - Нет, Маргарита. Вы с
Максом — бесценны. А это — просто цифры в строительной смете.
Я вспыхиваю. Щеки заливает густой, горячий румянец. Впервые за долгие, долгие годы я
чувствую себя не ломовой лошадью, а женщиной, ради которой готовы свернуть горы.
Чтобы хоть как-то замять этот тревожащий, слишком откровенный разговор и скрыть свое
смущение, я перевожу все в плоскость подкола.
- Признайтесь честно, - ехидно щурюсь, отходя к новенькому кухонному острову. - Вы
просто поторопили рабочих, чтобы побыстрее съехать из того мотеля! Не смогли больше
мучиться на неудобном матрасе и пить их жженый картон?
Я жду, что он сейчас выдаст очередную тираду про оптимизацию логистики ремонта. Но
Тимур вдруг абсолютно серьезно выдает.
- На самом деле, - его низкий голос звучит до мурашек тихо в идеальной акустике новой
квартиры, - Мне очень жаль, что мы оттуда съезжаем.
Замираю.
- Потому что теперь я буду видеть вас реже, - говорит, глядя мне прямо в глаза. - Моя
система безопасности протестует. Мне там было хорошо... с вами.
В моей голове случается окончательное замыкание. Я не понимаю, что со мной творится.
Меня бросает то в жар, то в холод.
И когда на следующее утро мне звонит мама и начинает привычно охать и жаловаться на
скачущее давление и магнитные бури, я, к своему стыду, хватаюсь за это, как за
спасательный круг. Мне жизненно необходима передышка. Мне нужно сбежать из-под этого
тяжелого, сканирующего, влюбленного взгляда Киборга и подышать воздухом без него.
Иначе я просто сойду с ума.
Я беру отпуск за свой счет, пишу Тимуру, что мне надо побыть без него, без нашего
общения, отпрашиваю Макса в школе на неделю, мы кидаем вещи в сумку и уезжаем в
соседний город, к бабушке.
Сначала все идет хорошо. Мама, увидев меня цветущей и отдохнувшей, тут же забывает
про давление. Она кормит нас пирожками, поздравляет, что я наконец-то скинула ярмо в
виде Вени, и радуется, что мы приехали.
Но проходит три дня, четыре...
И я ловлю себя на том, что постоянно смотрю на экран телефона. Я жду звонка, которого
нет, Тимур дал мне свободу, как я и просила. Моя идеальная, тихая жизнь у мамы вдруг
кажется пресной.
Макс тоже приуныл. Он неохотно ковыряется в бабушкиных блинчиках и все время сидит в
телефоне.
- Сын, что с тобой? - спрашиваю на пятый день, присаживаясь рядом с ним на диван. —
Ты какой-то смурной. Бабушка обижается.
Макс тяжело вздыхает, откладывая гаджет.
- Мам... мне не хватает Киборга. Тут скучно. Никто не говорит про рентабельность,
никто не бьет со мной тарелки... Я соскучился.
Его слова бьют прямо в цель. Я смотрю на сына, и последние кирпичи моей танковой
брони осыпаются в пыль.
Я встаю. Иду на балкон. Плотно закрываю за собой балконную дверь, чтобы не слышала
мама. Весенний ветер треплет мои волосы, а пальцы дрожат, когда я решительно нахожу
в контактах номер.
Гудки идут бесконечно долго. Сердце колотится в горле.
- Слушаю, Маргарита, - раздается его ровный, глубокий голос, и у меня по щекам от
облегчения текут слезы.
- Тимур... - всхлипываю, сжимая перила балкона. - Мне срочно нужна помощь.
В трубке повисает звенящая пауза.
- Вам, Рита? - в его голосе прорезается острое, нескрываемое удивление и мгновенная,
хищная готовность. - Вы сами просите о помощи? Что случилось?
- Да, - улыбаюсь сквозь слезы. - У меня... есть вопрос. Критический сбой. И я никак
не могу решить его без вашего личного присутствия.
- Выезжаю, - выпаливает Киборг без единого лишнего вопроса. - Буду через два с
половиной часа.
Он приезжает через два. Я слышу визг тормозов его внедорожника под окнами маминой
пятиэтажки. Вылетаю в подъезд, сбегаю по ступенькам и распахиваю подъездную дверь.
Тимур стоит на крыльце. Тяжело дышит, словно сам бежал сюда всю дорогу. Его глаза
лихорадочно сканируют меня с ног до головы в поиске угрозы.
- Что стряслось? - бросает, делая шаг ко мне. - Где проблема, Рита?
Смотрю в его обеспокоенное, идеальное лицо и понимаю, что это конец моей
независимости. И самое прекрасное начало.
- Я поняла, что вам надо нас спасти, - шепчу, глядя прямо в его темные глаза. - Нам
безумно, невыносимо плохо без вас, Тимур.
Он широко распахивает глаза, не скрывает удивления.
- Вы... вы умудрились взломать мою защиту, - продолжаю, чувствуя, как краснеют щеки.
- Вы проникли в нашу жизнь, в наши сердца... и нам больше никак вас оттуда не
вытравить.
Делаю судорожный вдох и выдаю самую главную, самую страшную для меня правду:
- Я соскучилась. И Макс тоже.
Тимур издает глухой, почти звериный рык. Он делает шаг вперед, его сильные руки
подхватывают меня под бедра, отрывая от земли. Я машинально обхватываю его талию
ногами, а он с силой впечатывает меня спиной в холодную железную дверь подъезда.
