- Факт первый: твоя эмоциональная волатильность за последние шестнадцать дней
превысила исторический максимум. Ты воспламеняешься без логических причин.
Я открываю рот, чтобы возмутиться, но он продолжает:
- Факт второй: сегодня утром ты отказалась от кофе, сославшись на то, что у него
«запах жженой резины», хотя это твоя любимая арабика. Факт третий: твое обоняние
обострилось на триста процентов, раз ты чувствуешь рыбу, которую жарили соседи. И
факт четвертый...
Он делает паузу, его темные глаза теплеют, а на губах появляется едва заметная,
невероятно нежная улыбка.
- Твоя задержка цикла составляет восемь дней. Мой календарь синхронизирован с твоим,
если ты забыла.
Я замираю. Вся моя ярость испаряется, оставляя после себя звенящую, оглушительную
пустоту в голове.
- Да нет... - неуверенно мотаю головой, отступая на полшага. - Бред какой-то. Я
просто устала на работе. У нас же конец квартала, стресс...
Тимур лезет в карман своих брюк.
- Как укротитель хаоса, я привык опираться на эмпирические доказательства, -
невозмутимо заявляет, вытаскивая и вкладывая в мою ладонь небольшую картонную
коробочку из аптеки. - Я оптимизировал процесс проверки. В ванной тебя ждут еще два
теста других производителей для минимизации статистической погрешности.
Я смотрю на коробочку в своих руках. Потом на его лицо. Мои губы начинают дрожать, а
на глаза наворачиваются совершенно нелогичные, абсолютно счастливые слезы.
- Ты... ты… невыносим, Тимур Русланович, - всхлипываю я, бросаясь ему на шею. – И как
же я тебя люблю!
Он крепко, собственнически прижимает меня к себе, зарываясь лицом в мои волосы.
- Наш холдинг готовится к внеплановому расширению активов, любимая Рита, - хрипло, с
дрожью в голосе шепчет он мне на ухо. — И я клянусь, что это будет самый защищенный
и любимый актив в мире.
* * *
Год спустя…
Прошел ровно год с того момента, как две полоски на тесте окончательно сломали мою
матрицу.
Я сижу на залитой солнцем просторной террасе нашего нового дома. Тимур купил его за
несколько месяцев до родов, безапелляционно заявив, что «площадь квартиры не
соответствует требованиям для расширяющегося холдинга». Наша любимая квартира
осталась в резервном фонде, а мы переехали в дышащее свежим воздухом пространство.
Я делаю глоток теплого чая, жму на кнопку «Отправить» и с наслаждением захлопываю
крышку ноутбука.
Да, я в декрете. Но разве Танк может просто сидеть на газоне и выращивать петунии?
Меня хватило ровно на три месяца полного погружения в пеленки. Когда я начала
строить графики кормлений в таблицах и пытаться оптимизировать логистику доставки
подгузников, Тимур понял, что если не дать мне работу, добром это не закончится.
Мы пришли к компромиссу. Я выхожу порой в офис, а большую часть времени работаю по
удаленке. Мой филиал ликует, я чувствовала себя живой и нужной, а Тимур лично
оборудовал мне удобное место дома.
Со стороны лужайки раздается заливистый смех Макса и знакомый, глубокий баритон моего
мужа.
Я откидываюсь на спинку плетеного кресла и с улыбкой наблюдаю за картиной, от которой
каждый раз щемит сердце.
На идеально подстриженном газоне расстелен огромный плед. На нем, раскинув руки,
лежит Тимур, на нем простые спортивные штаны и белая футболка. А у него на груди,
пуская пузыри и деловито дергая отца за воротник, восседает наш сын. Наш Лев
Тимурович.
Рядом на четвереньках ползает Макс, строя мелкому рожицы и размахивая плюшевым
медведем.
- Смотри, Лева! Это медведь! Он делает «ррр»! - смеется Макс, щекоча брата игрушкой.
Лев радостно визжит, демонстрируя два прорезавшихся зуба, и бьет пухлой ладошкой
Тимура по подбородку. Он перехватывает пухлую ручку Левы, целует крошечные пальчики,
а затем поднимает на меня свой глубокий, потемневший от нежности взгляд.
Он улыбается — открыто, искренне, так, что у его глаз собираются теплые, живые
морщинки. Отцовство еще больше превратило моего Киборга в обычного человека. Вся его
пресловутая оптимизация, жесткий контроль теперь оставались там, за стеклянными
дверями центрального офиса. А здесь, на этом пледе, он просто любящий, бесконечно
заботливый отец и муж.
Спускаюсь к нему по ступенькам на мягкую траву. Макс подбегает ко мне и с гордостью
смотрит на брата.
- Он вообще крутой. Завтра буду учить его собирать пирамидку. А то он пока только
разрушать умеет.
- Он способный, у нас, весь в отца, - наклоняюсь и целую сына в макушку.
Лева цепко дергает меня за кудри. Присаживаюсь рядом с ними, Макс и Тимур обнимают
меня. Мой взрослый, умный не по годам Макс. Мой сладкий, пахнущий молоком младший
сын. И мой Киборг, который ради нас научился быть живым, теплым и настоящим.
Конечно, иногда его Киборг вылезает наружу. Он пытается оптимизировать эргономику
развивающего коврика, или проводить оптимизацию бытовых вопросов. А порой, его
наблюдательность и прозорливость, наоборот помогают в жизни. Все же мой муж очень
умный человек с огромным сердцем. Так что я и не пытаюсь полностью переделать
Киборга, ведь я его таким полюбила. Он мой муж. И для меня самый лучший. Такой как
есть. Просто настоящая любовь способна изменить все — даже базовые настройки самого
закрытого человека. И Тимур знает, что больше не одинок.
Всю ту огромную, нерастраченную любовь, которую он копил в себе с самого детского
дома и прятал за непробиваемым фасадом, он теперь без остатка дарит нам.
А я знаю, что у меня есть мужчина, на которого я всегда могу положиться. Я больше не
пытаюсь все решить сама. Мне приятно, когда мы все делаем вместе.
Он поднимает на меня свой глубокий, потемневший от нежности взгляд.
- Уровень нашего счастья, Маргарита, - произносит он, - не поддается никаким
вычислениям.
Я улыбаюсь, гладя на своих мужчин. Мой Танк припарковался в самом надежном месте. А
Киборг нашел свой главный исходный код. И наша история только начинается.
