Против течения (СИ) - Романова Наталия

– Ребятишек своих возьми, рыбу наловите, вечером на костре запечём. Заодно детей собственных увидишь, они на тебя посмотрят.

– Чой-то мы не видели друг друга? – буркнул Степан, но отправился на берег в компании двоих своих и их приятелей.

Через полчаса компания о чём-то оживлённо болтала, и казалось, они действительно только увидели друг друга.

Может и правда сплав укрепляет, сплачивает и поднимает, а?

Заодно помогает сбежать от грядок и бесконечного мамканья.

– Захар, вот что я сделаю, если Васька мой ничего делать не хочет? – услышали мы возмущённый мужской голос за нашими спинами. – Говорю – иди дров напили, сидит, рыбы налови – молчит.

– Ты бы не говорил, а делал.

– Так я грёб всю дорогу!

– А как ты хотел? Ребёнок учится только на примере, хоть язык под корень сотри нравоучениями, всё равно будет делать только то, что видит от родителя. Встаёшь рано утром, делаешь своё дело, несмотря на погоду и настроение, ребёнок подтянется. Лежишь – и он лежать будет, мотивируй не мотивируй, будет лежать. Возьми пилу и иди, Василий подтянется.

– А ежели нет?

– Значит, нет, зато увидит вовлечённость в общее дело, – обвёл рукой пространство, где буквально каждый был чем-то занят.

К Степану, например, присоединилось три человека, обещая, что рыбы точно хватит всем.

– Пойдём искупаемся, – предложил Филипп, когда мы наконец справились с чисткой овощей и отнесли всё Лизе.

Она снова хотела экспроприировать Фила, но, на её несчастье, словно из-под земли вырос Коххарджон, выказав готовность помочь.

– Неудобно как-то, – буркнула я.

Купальник на мне был, я всё-таки на сплав собиралась, но раздельный. Светить почти голым телом перед учениками – плохая идея, тем более под взглядом ненормальной Запашной, которая злобно скалилась, глядя на меня, и точно мысленно добавляла абзацы в свою петицию.

– Здесь рядом, за кустами, пляжик небольшой, мне Тоха рассказал по секрету, – шепнул Фил. – Никто не увидит, я прикрою, – покосился в сторону главы родительского комитета.

Хороший он всё же. Альпаки, говорят, добродушные ребята, а он как раз на этого симпатягу похож. Волосы, наверное, мягкие, на вид пушистые. Взгляд добродушный, не препарирует, не заставляет ёжиться.

И губы у него… губы, как губы. В общем, рот у Фила есть.

Мы быстро нашли нужное место. Действительно небольшой, пустынный выступ, с берегом, усыпанным разнотравьем, отражающимся в тёмно-синей воде.

Очень живописно.

Филипп, недолго думая, разделся, сложил одежду, ринулся в воду, показывая жестом, чтобы я следовала за ним.

Вода – теплынь, как парное молоко, чистая, не взбаламученная, в отличие от нашей стоянки.

Я замешкалась, опасливо оглянулась, стянула с себя велосипедки, футболку, осталась в одном купальнике, не провокационном, но всё же… неловко вдруг стало, хотя раньше я комплексами по поводу фигуры не страдала.

Рост невелик, бёдра имелись, грудь небольшая, но всё же выделялась, особенно на фоне плоского живота и тонкой талии. Ноги толстоваты, как мне казалось, не модельной длины, так я на роль модели никогда и не претендовала.

Не стеснялась я раньше себя, только раньше за мной настолько активно ничто не ухаживал, не намекал на продолжение.

Понятно, какое продолжение.

Не просто так Филипп круги вокруг наматывал. О равенстве и братстве песни напевал, о вселенском добре, которое обязано победить зло, поставить на колени и убить, да…

Я была не против продолжения, может быть даже за, только неловко как-то, стеснительно.

Это выходит, Филипп меня сейчас будет оценивать, как мужчина женщину.

Уф-ф-ф… Ой-ой-ой…

В это время вода громко плеснулась, пошла заметная рябь, показалась бородатая голова, неожиданно вынырнув, и двинулась прямо на меня.

Уф-ф-ф… Ой-ой-ой…

Захар вышел из воды, явив подтянутое, абсолютно мужское тело, определённо сильное, ловкое и… настолько откровенно сексуальное, что мгновенно стало жарко.

Пятернёй он стряхнул воду с головы, провёл по бороде, поправил плавки-шорты обескураживающим мужским движением. Окинул меня цепким взглядом, на самом деле мужским и оценивающим, от которого мурашки пробежались по всему телу.

Кстати, о теле.

Тело Захара было не только атлетичным, но и хаотично татуированным, как у какого-нибудь красавчика фитнес-модели.

Татуированным?

Я уставилась на то, что видела, не веря тому, что видела. Старообрядчество разрешает татуировки? Разве это не дьявольская печать или что-то такое, бесовское, запретное?..

–Не делайте нарезов на теле вашем и не накалывайте на себе письмена. Левит, девятнадцать-двадцать восемь, – проговорил Захар, подойдя ко мне почти вплотную.

Настолько, что я одновременно почувствовала прохладу от влажного мужского тела и жар, исходящий от него же. Оказалось, такое возможно.

– Я не сразу пришёл к вере, Виталия, – сказал Захар. – Грехи молодости.

Скользнул взглядом по моему лицу, что-то отыскивая там.

Возможно, душу, упавшую в пятки от волны откровенной… чувственности, которая давила на меня сплошной стеной со стороны мужского обнажённого тела.

Не просто тела, конкретно Захара.

Уф-ф-ф… Ой-ой-ой…

– Не долго, ужин через десять минут, после большой сбор, – заявил Захар, обогнул меня и двинулся в сторону большого дерева, рядом с которым лежали его вещи.

Я же смотрела вслед высокой, поджарой фигуре, расписанной татуировками, и моргала, не в силах поверить в то, что вижу.

– Эй! – выдернул меня из забытья голос Филиппа. – Идём!

И я пошла. Вода действительно оказалась тёплой, а волосы у Филиппа мягкими.

Глава 18

Глава 18

Ужинали все вместе за огромным столом, и, клянусь, никогда в жизни я не пробовала еды вкуснее. Виной тому свежий воздух, приятная усталость, компания или выдающиеся кулинарные способности поваров, неизвестно. Или вся пища, приготовленная на огне, такая вкусная, я не знала.

За всю жизнь я только один раз пробовала печёную в костре картошку и шашлыки, то и другое произвели на меня странное впечатление.

Первое из-за эмоционального фона, бывшего тогда вокруг меня, второе из-за цены… Мы зашли с подружками в ресторанчик в парке, это оказался мой первый и последний поход в подобное заведение.

Потом Захар выставил на стол запечённую рыбу, издающую умопомрачительный запах – кто бы мог подумать, что небольшая рыбёшка окажется настолько вкусной. После мальчишки подрумянивали хлеб, держа на палочках над углями, и угощали любого желающего.

Ну и конечно разговоры, много, разных разговоров.

Игры для знакомства, сплочения, интеллектуальные и развлекательные. Немного похоже на лагерь отдыха, куда нас отправляли от детского дома, только со взрослыми, намного более заинтересованными взрослыми.

Честно говоря, в глубине души, я опасалась каких-нибудь проповедей, группового чтения Библии, молитв или чего-то такого… религиозного, учитывая, кто организовал и руководил сплавом, но всё было по-светски, вплоть до музыки и танцев.

Правда ни сам Захар, ни Лиза не танцевали и не подпевали, как и Лёша, и ещё несколько детишек из таких же семей. При этом общей компании не чурались, поддерживали беседу, вели себя, как самые обыкновенные люди.

Они и были самыми обыкновенными, во всяком случае, такими выглядели, что оказалось неожиданностью для меня.

Что странно, ведь я уже была знакома с Василисой Гучковой, как оказалось, единоверкой Абакумовых. Ходила к некоторым старообрядцам домой с «проверкой» – почти все семьи староверов многодетные, – никто на горохе в углу не стоял, лучиной не пользовался. И хоть не все были рады визиту, держались подчёркнуто вежливо.

Филипп всё это время не отходил от меня. Ухаживал, как мне иногда казалось, напоказ, так, что мне становилось неловко. Нельзя же так, я лицо официальное, не за компанию и по собственной инициативе здесь очутилась. Тем паче на глазах Захара, который, кажется, окончательно перестал был Дорофеевичем, ведь все, включая педагогов, звали его по имени.