Скажи мне по секрету - Рон Мерседес

— Я не хочу никуда идти с тобой, Джулиан, — сказала я, убирая руку. Я не забыла его слова и не собиралась делать вид, что ничего не случилось.

— Почему? Из-за того, что было раньше? — спросил он, глядя мне в глаза. — Кам, ну же! Это было недоразумение!

— Это не было недоразумением, Джулиан, и не зови меня Кам! Только Тьяго называет меня так.

Не знаю, откуда это взялось, но я это сказала.

Джулиан застыл, посмотрел на меня странно — разочарованно и как-то ещё.

— Я устал бегать за тобой, чтобы ты продолжала так со мной обращаться, Камила, — сказал он, подчеркнув моё полное имя. — Я извинился, но это ничего не значит, да?

— Ты не извинился, Джулиан, — сказала я, надеясь, что он просто уйдёт. — Ты сказал, что я забралась на пьедестал. На пьедестал, на который, по-твоему, мне не место. А потом ты добавил, что у меня какая-то особая аура, и что все хотят быть как я... Определись уже!

— Но это правда, ты не понимаешь? Ты особенная! Ты другая...

Он попытался дотронуться до меня, но я его оттолкнула.

— Нет, я не особенная! — резко сказала я. — И знаешь что? Иногда я скучаю по тому, как всё было до твоего появления. Я понимаю, что ты не виноват, но этот учебный год — просто катастрофа, и каждый день я чувствую, как становлюсь всё более одинокой.

— Наверное, не просто так, — вырвалось у него, и это ранило меня. — Прости, — добавил он автоматически.

Я не собиралась принимать его извинения.

— Может, ты прав... Может, я действительно заслуживаю быть одна, — сказала я серьёзно. — И «одна» — это значит без тебя, появляющегося каждый раз, чтобы сказать что-то, что сначала окрыляет, а потом втаптывает в землю.

— Я думал, мы друзья... — сказал он, сам не веря в это.

— Дружбу нужно заслужить, а у меня сейчас нет сил ни на кого.

— Камила! — крикнул он, когда я развернулась и пошла в противоположную сторону.

Я не хотела ни с кем разговаривать.

Я хотела остаться одна... По-настоящему одна.

14

КАМИ

Мне понадобилось время, чтобы добраться до северного костра — я надеялась, что не встречу там никого из своих одноклассников. Костёр был огромным, а отражение пламени на белом фоне, созданном снегом, выглядело невероятно.

Чёрт, мне так хотелось рисовать!

Было ещё не поздно, и я без раздумий перешла улицу. Прошла ещё минут десять и зашла в одну из деревенских канцелярий. Купила альбом для рисования и два карандаша. Ничего особенного, но желание запечатлеть увиденное было слишком сильным, чтобы игнорировать его.

Я вернулась, нашла бревно поближе к огню, но не там, где было людно, и села.

Тейлор не прочитал моё сообщение. Я не знала, обиделся ли он на меня или просто не смотрел в телефон, но и не хотела особенно об этом думать. То, что Джулиан сказал о моем флирте с Элли, было настолько абсурдным и подлым... Я не понимала, что, чёрт побери, с ним творится. Но если он продолжит в том же духе — окончательно меня потеряет.

Я открыла альбом и начала рисовать. У северного костра было немного людей — лишь несколько семей, предпочитающих спокойствие северной части шумной вечеринке у южного костра. Пока я проводила линии, делала штриховки и тени, мои мысли блуждали среди всего, что происходило со мной последние два с половиной месяца: разрыв с Дани, возвращение Тейлора и Тьяго Ди Бьянко, известие о финансовых проблемах отца, его развод, уход из команды чирлидеров и потеря почти всех подруг, необходимость работать, чтобы оплатить учёбу, потеря машины, переезд отца, знакомство с Джулианом...

Я вдруг осознала, что из всех этих неприятных событий Джулиан не был одним из них. Наоборот...

Была ли я с ним слишком сурова? Он действительно иногда говорил лишнее. Вмешивался, куда не звали. Но он всегда был рядом. В тот вечер, на этом особенном празднике, он был единственным, кто подошёл ко мне, чтобы провести со мной время...

Я позволила мыслям блуждать, глядя на пламя, что согревало меня с двух метров.

Наконец, я взяла телефон — хотела позвонить ему, извиниться, прогуляться хоть немного. И посмотреть, ответил ли Тейлор.

Но тогда я увидела это: сообщения. Много сообщений. Больше, чем обычно. И моё сердце замерло.

Не разблокировав телефон, я начала читать худшие оскорбления, которые кто-либо когда-либо мне писал:

«Шлюха».

«Сучка».

«Позорище».

«Если бы твой отец это увидел…» «Я следующий в очередь».

«Вот это бывшая чирлидерша».

С бешено бьющимся сердцем я разблокировала экран и зашла в Instagram.

Видео. Кто-то выложил видео… на мой профиль.

— Боже мой... — прошептала я вслух, голос дрожал, а рука рефлекторно прикрыла рот.

Это было видео… меня. Голой.

Я лежала на кровати, и кто-то меня трогал и снимал…

— Боже… — повторила я, чувствуя подступающие рвотные спазмы.

На видео была только я. Полубессознательная. И чья-то рука скользила по моему телу — без моего согласия.

Увидеть себя так…

Увидеть своё тело, снятое скрытно, без моего ведома… Я застыла.

Словно меня парализовало. Лишь сердце бешено колотилось, будто пыталось вытолкнуть меня из шокового состояния. И тогда, будто по щелчку, я очнулась. Уронила телефон, опустилась на землю и вырвала рядом с бревном, на котором сидела.

— С тобой всё в порядке? — услышала я голос незнакомого парня.

Я не смогла ответить.

Я снова взяла телефон, вытерла рот рукой и пересмотрела видео.

Оно было коротким, но воспроизводилось в бесконечном цикле. Почти как длинный GIF.

Показали моё лицо — достаточно, чтобы все поняли, что это я. Потом камера спускалась к моей груди, руки её трогали. Потом опускалась ещё ниже, не показывая лобок, но намекая на происходящее.

Я никогда не разрешала себя снимать в такие моменты.

Я только с одним человеком спала.

Я поднялась, не понимая как, и пошла. Просто пошла, не думая. Видео крутилось в моей голове. Снова и снова.

Я пересекла весь посёлок, не заметив, сколько времени прошло. Зашла на пустырь, где был южный костёр. Вся школа и половина института, как обычно, пили, танцевали и грелись у огня.

Но я видела только одного человека. Мой мозг зафиксировал лишь его.

Я пошла прямо к нему. Без остановки.

Дани Уокер повернулся как раз в тот момент, когда мой кулак полетел ему в лицо, и от удара с неожиданностью он потерял равновесие.

— Как ты мог это сделать?! — закричала я, впервые осознавая, что по моим щекам текут слёзы.

В ярости я вытерла их тыльной стороной руки и снова бросилась на него.

Я хотела, чтобы он истекал кровью. Хотела причинить ему боль.

Этот ублюдок, возможно, изнасиловал меня — а я даже не знала.

Он снял меня и выложил это!

— Камила! — услышала я сзади голос.

Мне было всё равно.

Я увидела ветку, лежавшую рядом с бревном, на котором до этого сидели многие. Теперь они встали и молча смотрели на происходящее, удивлённые, многие с телефонами в руках.

Они всё видели. Конечно, видели.

«Боже мой».

Я увидела красный цвет.

Красный.

Красный.

Красный.

Я схватила ветку и подняла её изо всех сил. Дани что-то говорил, но я не слышала. Я снова и снова видела видео в голове. И чувствовала себя грязной, как будто это тело больше не моё.

Как будто я — жертва.

Когда я уже собиралась ударить его, чья-то рука крепко схватила меня за запястье и остановила.

— Стой! — крикнул кто-то, и тень встала между мной и Дани, закрывая обзор.

— Ублюдок! — закричала я, изо всех сил.

Тьяго держал меня за руки и смотрел мне в глаза.

— Дыши, Кам, — попросил он испуганно. — Что случилось? Расскажи мне.

И тогда у меня начался настоящий приступ тревоги, если он уже не начался раньше. Мне стало не хватать воздуха, я начала гипервентиляцию.

— Тьяго... — прошептала я, борясь со слезами.

— Тише... Скажи мне, пожалуйста, — умолял он, не отпуская меня. — Дыши, Камила, — почти приказал, становясь всё более и более серьёзным.