Зачем ему это? Что за бред? Или он так мучает меня? Издевается?
Потому что это не просто показное фото на фоне ресторанов, а настоящая роспись. И сколько мы будем играть счастливых супругов? Пока смерть не разлучит нас?
— Назар, зачем ты это делаешь? — в голос с собой говорю.
Что же выбрать — мучения и деньги, или мучения и поиск этих же денег?
Господи… у меня ладони холодные, а мысли как мотыльки мечутся. Да и есть ли правильный ответ? Кажется, оба пути — в пропасть.
Я хватаю телефон. Пальцы дрожат так, что едва попадаю на значок вызова. Назар не берёт. Ни с первого, ни со второго раза. Слышу только длинные гудки, а внутри всё сильнее поднимается паника.
Зачем он меня тут оставил? Куда пошёл? Надолго?
Ох, выть хочется от безысходности.
Хожу по комнате кругами, как зверь в клетке. И как-то на автомате оказываюсь на кухне. Достаю сковородку, режу хлеб, овощи. Масло шкворчит, я обжигаю палец, вытираю о джинсы — и продолжаю.
Действия механические, запрограммированные, необдуманные. Просто мне надо что-то делать, а иначе я сойду с ума.
Готовлю так, будто это единственное, что удерживает меня от того, чтобы упасть и больше не встать.
Телефон оживает с маминой фоткой на дисплее. Я на секунду замираю, и только сейчас понимаю, что я у Назара на кухне готовлю ужин. Зашибись.
— Настя? — голос тревожный. — Ну как ты там, доченька? Где ты?
Я закрываю глаза.
— Мам, я… на работе. В кафе аврал, начальник попросил выйти помочь.
Сама слышу, как дрогнул голос. Мама верит — ей проще поверить, чем задавать вопросы.
— Ясно. У нас тут всё хорошо, не переживай. Машенька чувствует себя лучше, улыбается. Доктор заходил, тебя искал. Хотел поговорить.
Конечно искал. Ему нужно подтверждение с подписью на бумагах и денежный перевод. И лишь тогда для моей маленькой доченьки будут доступны реабилитация, дорогие препараты, отдельная палата. Сколько бы я ни работала, я не соберу и за десять лет этой суммы.
Вот оно — нет выхода. Я не могу не принять предложение Назара. Не могу рисковать Машиной жизнью. Ради неё я готова. Пусть хоть весь мир назовёт меня продажной. Пусть даже он.
Что мне снова его слова и обвинения? Было уже. Проходили. Исцелилась после них? Нет. Выжила? Да.
И в этот раз так будет.
— Мам, я завтра приеду, — выдыхаю тихо. — Целую Машеньку.
Мы прощаемся, я кладу телефон на стол. И тут же слышу звук замка. Дверь со скрипом открывается.
Сердце падает в пятки. Ноги замирают. Я точно знаю, что это он.
Мой любимый в прошлом. Мой палач сейчас. И мой муж в будущем.
Глава 34. Анастасия
— Ты буквально включилась в роль жены, — снимает он свою обувь и целенаправленно идёт ко мне, — не стоило напрягаться, я уже заказал еду из ресторана.
— Мне вовсе не тяжело... — запинаясь, говорю я. Слова срываются, и я не могу договорить, потому он замирает напротив моей спины. Он кладёт свои холодные руки мне на плечи и делает расслабляющие движения. Боже, мне тысячу лет никто не делал массаж. Но дело вовсе даже не в нём, а в самом Назаре. Он действует уверенно и целенаправленно, лишая меня элементарного — возможности дышать и думать.
— Ты подумала над моим предложением?
— Я согласна.
Нож из рук выпадает, и я уже не могу думать ни о чём, кроме его рук на плечах. А ещё дыхание... Он наклоняется к шее и дышит тяжело. Это сбивает и мой ритм дыхания. Мышцы напрягаются, вместо того чтобы расслабиться. А голова... Она кружится, как будто я на карусели катаюсь.
— Видишь, это не так сложно — принять помощь от меня. Ты мне, а я тебе...
Голос его хриплый... Ответ звучит двузначно. Он мне деньгами, я ему ролью жены. Или что-то ещё входит в мои обязанности? Надо спросить... Хотя, к чему вопросы эти? Час назад я предлагала ему своё тело за деньги. Только идиот не воспользовался бы этим предложением.
Одна его рука опускается на мой живот и прижимает меня к нему сильнее. Его твёрдая плоть вжимается мне в ягодицы, вытесняя остатки воздуха с лёгких. И вместо долгожданного кислорода я набираю лёгкие его ароматом. Плотным, густым... Сводящим с ума.
Веки прикрываются от тепла, которое разливается по телу. Мне хорошо. Мне нравятся его касания. Нравится осторожность, с которой он сейчас пробивается ко мне через огромные стены, выстроенные мной в прошлом.
Отодвинув футболку, он касается моего голого живота ладонью. Они уже не такие холодные, как были вначале. Нагрелись. Назар медленно тянет левую руку вверх, к моей груди и, отодвинув чашку бюстгальтера, берёт её в руку, сильно сжимая и лаская одновременно.
— Ах, — стон вырывается из груди быстро и рвано. Я дрожу от его касаний. Надо бы оттолкнуть его. Надо бы развернуться и ударить по его довольной физиономии. На месте расставить приоритеты. И секс в эти приоритеты не входит. Так же как и поцелуи, и вот такие касания.
Надо... Это надо всё сделать. Но я не могу его остановить. Нет на это ни сил, ни возможности, ни желания. Потому что табун мурашек уже по всему моему телу. А внизу живота разгорелось пламя. Я уже и забыла, как это приятно — когда к тебе касаются. Я забыла, как это волнительно и прекрасно. И даже несмотря на то, что первый мой раз оставил глубокий след и рану в моих воспоминаниях, я хочу разорвать этот тугой узел внизу живота.
Вторая его рука тянется к джинсам. Пальцы быстро растёгивают пуговицу и ширинку... Мне это время даётся чтобы подумать. Я могу его остановить. Могу потребовать прекратить эту игру, в которой нет победителей. В частности, когда ты уверена, что проиграешь. Ведь всегда тот, кто любит, выходит из игры проигравшим. Но я не хочу. Мне так хорошо. Впервые за долгое время тело реагирует хоть на что-то. Два года прошло. Оно забыло, как это. Оно хочет...
А ты, Настя? Хочешь?
Я кусаю нижнюю губу и сильно зажмуриваю глаза. Потому что точно знаю, что он хочет. Это чувствуется в его касаниях, его дыхании... И стояке, который всё сильнее вжимается в меня.
Он мог бы стащить с меня джинсы с трусами и, прогнув в спине, взять как продажную шлюху. Я знаю, какой он может быть в гневе. Но также знаю, какой он может быть нежный и страстный. Я помню свой первый оргазм...
— Ах...
Его пальцы касаются резинки трусов и ныряют туда вниз. Где всё так же течёт и пульсирует моё желание. Я не готовилась к близости и уж точно даже подумать не могла, что она между нами будет. Поэтому там вовсе не гладко, как сейчас в моде — выбрито под ноль. Как и два года назад, там мягкий пушок в виде «блядской» дорожки. Именно так её называет моя лучшая подруга. Говорит, что такую оставляют только порноактрисы для секса на камеру. Я на неё вовсе не обижаюсь. Она у меня прямолинейная и говорит, что думает. Да и во благо для меня, она раздавала советы. Начитается их в каком-то паблике, а потом умничает. Хотя сама ещё девственница.
— Ах...
Его пальцы доходят до самой заветной точки. Губы вжимаются в шею и легонько покусывают её. Вторая рука теребит мой сосок. Вот ряд действий, который нужно сделать, чтобы довести меня до оргазма. Потому что я уже на грани.
Когда он проникает в меня и начинает двигаться, я слышу постыдные хлюпающие звуки. Но мне нет дела до них. Потому что я уже в преддверии полёта. Голова запрокидывается вверх, и я вжимаюсь в его грудь затылком. На секунду открываю глаза... Ох, это ошибка. Потому что я вижу его. Они затуманены. Внизу такой пожар, что я ещё больше воспламеняюсь. И тогда он накрывает мои губы своими. Язык разрывает мой рот, то и дело имитируя половой акт. А пальцы... Они двигаются. Двигаются. Двигаются.
— Настя, скажи, что ты хочешь, чтобы я тебя трахнул... Скажи это, — молит он где-то в области моих губ.
Пальцы двигаются активнее, и я... Я хочу. Да, я безумно хочу, чтобы он вошёл в меня. Хочу снова почувствовать тяжесть его тела. Даже вкус хочу почувствовать. Он был груб со мной. Даже жесток. Но всё стёрлось на фоне наслаждения. Даже боль первого раза притупилась. Или же это я всё стёрла, потому что оправдывала каждый раз его в своей голове.
