— Настя, скажи, что ты хочешь, чтобы я тебя трахнул... Скажи это...
Мне нужно было её согласие. Без него не мог переступить грань. Я не могу снова взять её, как тогда. Я должен был быть другим. И пусть меня разрывало на части, а сердце вырвалось из груди. Когда она сказала "не хочу", я отступил. Я так сильно сжал виски, что казалось мой казанок лопнет.
— Хорошо, — только и смог ответить и уйти в сторону ванной. Но я не стал самоутверждаться. Нет. Это слишком легко и просто. А мне нужна она. Я хочу быть в ней, когда она в следующий раз кончит. Я хочу кожа к коже. Плоть к плоти. И это будет. Обязательно. Либо я не Назар Демченко.
Глава 36. Анастасия
— Да, вот так вот. Улыбнитесь, прошу вас, — словно сквозь вакуум слышу голос фотооператора. У меня сильно болит голова, и постоянно тошнит. Это всё нервы и нежелание быть сейчас тут. В центре внимания всех этих людей. Незнакомых, но таких навязчивых, что хочется просто наброситься на них. Попросить, чтобы отстали от меня. Исчезли. Испарились. Всё что угодно, только пусть не трогают меня.
— Хватит. Прошу, дайте невесте время отдохнуть, — максимально спокойно говорит Алёна. А когда должностного эффекта не получает, начинает разговаривать по-другому. — Да выйдете, я вас говорю.
— Но ведь съёмка ещё не закончена. Мы сделали мало кадров.
— Это ваши проблемы. Вы тут уже час крутитесь, и что, не справились со своей работой? Я сейчас Назара позову, ему объясните...
— Ладно. Потом продолжим.
— Пф-ф, — злится она. А я наконец-то сажусь на кровать и роняю лицо в руки. Мне так грустно...
— Эй, ты чего? А ну, подняла голову выше, — в приказном тоне говорит она. Я понимаю, что она любя, и всеми силами пытается тащить моё эмоционально нестабильное состояние, но... Её слова словно тумблер какой-то включают, и я начинаю плакать. — Ну, Настюш, не надо. А то и я сейчас буду плакать. Чего ты?
Я чувствую касание к моей спине, а потом сильный захват в объятия, которые мне так нужны. Потому что это всё сложно. Больно. Нереально.
Я выхожу замуж за Назара Демченко, единственного парня, которого я любила и люблю. И это чертовски больно играть по его правилам. Любить его больно. После всего, что он сделал. Как растоптал меня. Как предал. Об гордость мою ноги свои вытирал. Другу поверил, а он мне.
А сейчас я в свадебном платье. Таком красивом и дорогом, что даже представить себе не могла такое. Мы будем давать друг другу клятвы. Настоящие. А ведь по факту это всего лишь игра. И как играть? Как справиться с ролью, которую ты не тянешь? Я ведь не актриса. Хотя именно нею он меня в тот день называл.
— Ты его до сих пор любишь? — прямо в точку попадает подруга. И я не хочу ей врать. Я хоть кому-то должна признаться в этих губительных чувствах. Может тогда мне станет легче. Может хоть тогда я пойму, что делать и как выбираться из этого дерьма. Потому что жить с Назаром я не могу. Мне к Паше надо. Сколько я смогу так притворяться и играть на два фронта? С одной стороны дочь, с другой — он.
— Люблю, — рвано выдыхаю. С меня не просто слово выходит, а острые шипы, которые царапают все внутренности, пока пробираются наружу.
— Как можно любить такого монстра? — вскакивает на ноги Алёна. Она ходит по комнате туда-сюда, а я продолжаю плакать. Потому что мне страшно. Я не его боюсь. Себя. Потому что тот оргазм на кухне, он словно сломал что-то во мне. Снова сделал той послушной девочкой, которой я была все те годы. А я не она. Не хочу быть ею. Бесхребетной, слабой, никчёмной. Не будь я такой, то смогла бы набраться смелости и рассказать Назару за Даниила. Но нет же. Трусиха. Боялась, что не поверит. А всё могло бы быть по-другому.
— Я не знаю.
— Настя, после всего, что он сделал с тобой, он не заслуживает тебя. Ни на одну ёту.
— А ты когда-то любила? — вдруг поднимаю я голову и смотрю ей в глаза.
— Ты же знаешь, что нет. Мне чуждо это. Я не верю никому. Им всем только секс нужен. Не больше.
— И я не верю. И снова боюсь сгореть. Понимаешь? Не могу перестать его любить. Это что-то на уровне ДНК. Не могу его вырвать, даже после всего, что он сделал.
— Так может, надо рассказать правду? Всю правду? — она садится на корточки передо мной и берет ледяные руки в свои ладошки. — Может, хватит тогда убегать и прятаться? Откройся ему.
— Тоже не могу. Потому что для него это сделка. И когда срок её закончился, он выставит меня за дверь. И я не хочу, чтобы его поведение изменилось только из-за Маши. Мне не нужна его жалость. Мне нужна любовь.
В дверь стучат, и я суматошно вскакиваю на ноги и бегу к зеркалу. Макияж испорчен, и вряд ли получится нам самим это исправить.
— Алёна, позови, пожалуйста, визажиста. Тут надо заново всё сделать.
— Хорошо, дорогая. Я сейчас.
И пока Алёна выходит из комнаты, я достаю свой телефон и смотрю ранее сделанные селфи и фото. Какая же я красивая. И не скажешь, что внутри меня целый Армагеддон. С виду обычная невеста. Вот только я купленная актриса для главной роли.
Не знаю почему, но я открываю мессенджер и пишу Демченко смс, прикрепив своё фото.
°Настя°: "Актриса, голова. Осмотрите, всё ли вам нравится, кукловод? Если да, то можем начать игру."
°Назар°: "Ты прекрасна. Только не забывай, что я игрок высшей лиги и буду играть по-крупному."
Что он имеет в виду? Что означает «по-крупному»?
В комнату возвращается визажист. Она быстро исправляет испорченный макияж и накидывает на моё лицо фату.
Я иду уверенно, хотя даже коленки дрожат, и пальцы сводит судорогой. И когда я вижу его у огромной арки, украшенной сотнями живых цветов, внизу живота разливается привычное тепло. Его руки сложены спереди, но голову держит ровно. Глазами меня своими у себе манит. Смотрит так, словно видит мои глаза под фатой. И хотя я знаю, что это невозможно, всё тело покрывается мурашками. Приятными, к сожалению. Потому что вся эта атмосфера напоминает сказку. Где я — Золушка. С грязи да в князи.
Ноги предоставляю медленно. Каблук хоть и не высокий, но я всё равно иду неуверенно. Потому что любуюсь им.
Зачем он так старался? Зачем устроил эту показуху с большим размахом? Зачем пригласил кучу людей? Родители даже его приехали. Зачем так старался ради какого-то контракта? Можно же было расписаться скромно, скинуть фото в сеть и — бац — все всё знают. Но нет же. Назар Демченко играет по-крупному. Вот что он имел в виду. Показуха — это и есть игра с размахом.
Когда я дохожу до него, он берёт меня за руки и поворачивает к себе лицом. Как ни стараюсь, но дрожь унять не могу. Лихорадит меня от его касаний. От голоса...
— Да, — отвечает он регистратору и улыбается. Две буквы, и я снова чувствую себя Золушкой, которая попала на бал к принцу. Вот только не стоит забывать, что карета Золушки к двенадцати превращается в тыкву.
— А вы, Анастасия...
Его руки сжимают мои сильнее. Во взгляде замешательство и... Боже, у меня галлюцинации. Потому что это не может быть правдой. Он не может на меня смотреть также, как когда-то. Но он смотрит... С нежностью, теплом и любовью. Той, что много лет назад покорила меня.
Бедная Настя, будучи ещё ребёнком, отдала своё сердце жуткому драчуну и хулигану Дёме. Парню со двора, с которым единожды провела лето у бабушки. А годы спустя она отдала ему своё сердце и невинность.
И вот прошло ещё два года. У меня уже ничего нет. Что он хочет ещё забрать? Жизнь? Ведь это единственное, что у меня осталось. И дочь... Которую я ему не отдам.
— Согласна, — отвечаю уверенно. Я сыграю для тебя, да так, что ты и не поймёшь ничего. Я спрячу дочь от тебя.
Его руки поднимают мою фату, глаза жадно опускаются вниз и смотрят на губы. Но он не спешит целовать. Тянет время. А у меня сердце разрывается на части. От взгляда его. От жажды, которую я вижу в нём.
— Теперь ты моя Незабудка. И лучше тебе с этим смириться, потому что играть по-крупному — это прожить всё по-настоящему, — говорит тихо, но таким голосом... Мамочки, что он имеет в виду? — Ты моя! И теперь это навсегда!
